– То есть погибли двое: женщина и её не рождённый ребёнок? Только этого нам не хватало, – проворчал один из патрульных, и его коллега-женщина удручённо покачала головой:
– Гибель не рождённого ребёнка даёт духу убитой матери много сил, поскольку эта смерть одна из самых несправедливых, смерть самого невинного существа из всех. И это ещё не самое плохое... Однако за что умершая так разгневалась на мужа, горя желанием отомстить даже с того света? У него любовница имелась? Из-за этой внезапно вскрывшейся новости у погибшей подскочило давление?
– Предварительно собранные мною факты такой гипотезы не подтверждают. Супруги прожили вместе двадцать лет, никто из их друзей ни о каких партнёрах на стороне не слышал, все в один голос утверждают, что супруги были преданны друг другу. С самим мужем покойной я ещё не встречался, хотелось бы вначале выяснить, насколько он причастен к гибели супруги, и сразу действовать, исходя из этих данных. Как бы то ни было, призрачный самосуд недопустим.
– Никто и не позволит призраку без суда казнить и миловать, – проворчал командир патрульного отделения. – Дух усопшей мы берём на себя, посильную помощь следствию окажем, всё как обычно. Для начала выдвигайтесь с патрульными на кладбище – мы заблокировали новообразованного призрака в месте упокоения его тела, за ограду могилы ему не выбраться.
Слова командира прервал пронзительный трезвон амулета, закреплённого на поясе старшего звена патрульных: сработала сигнализация, установленная на подходах к проблемному захоронению.
– Чтоб нам век не упокоиться, надо было заслон не только против неживых агрессоров выставить, но и про живых идиотов не забыть! – прорычали патрульные.
Они исчезли из вида с витиеватыми ругательствами. Преподавательским повелением группа студентов последовала за ними, прихватив с собой майора полиции. Портал высадил их неподалёку от могилы, к которой с лопатой и осиновым колом в руках пробирался пьяный мужчина, заросший недельной щетиной.
– Стой! – заорали ему патрульные, но жертва призрака уже успел рвануть к себе калитку ограды...
Всё смешалось перед глазами Василисы: магические вспышки, закрутившиеся воронками клубы кладбищенской пыли, сверкание защитных плетений на ограде и острия осинового кола в лучах заходящего солнца. Над всеми всполохами зависла туманная фигура высокой худой женщины и злорадно гулко загоготала: «Сам пришёл!». На этой радостной ноте призрак нырнул прямо в тело пьяного человека, бессмысленно замахнувшегося колом и лопатой одновременно. Средневековые средства борьбы с неупокоенными ожидаемо подвели и не помешали призраку впитаться в свою жертву, вцепиться в неё так, что патрульные бились изо всех сил, стараясь выдернуть его обратно. Лицо мужчины бледнело на глазах, и Василиса чувствовала отголоски знакомого ей перетока сил: призрак высасывал из бывшего мужа энергию, пользуясь сильнейшим чувством, связывающим его с жертвой. Оказывается, такую связь обеспечивает не только любовь.
Одногруппницы Василисы тоненько пронзительно визжали, парни матерились, майор полиции пытался запустить в работу некий артефакт, солидно мерцающий сложными рунами и надписями на латыни. Эти надписи майор и пытался озвучить, постоянно сбиваясь и тихонько жалуясь непонятно кому:
– Что попроще нельзя придумать для людей обыкновенных? A caelo usque ad centrum... Тарабарщина чёртова! Я простой человек, согласившийся сотрудничать с вашей ненормальной братией, у меня язык заплетается эту белиберду читать! Bona venia vestra... Дёрнуло же меня с помощью нечистой силы преступников разыскивать! Decipimur specie rectri*... Нет, никакие неразменные пятаки не стоят таких нервов!
Заклинания почему-то показались Василисе странными, а вот парни из группы бросились помогать майору зачитывать их. Василиса разбираться в вязи латинских слов не спешила, у неё имелось в запасе собственное сверхмощное заклинание – заклинание призыва, состоящее из одного навеки памятного имени. Честно признаться, она ощущала себя как вооружённый ядерной боеголовкой человек, наблюдающий за уличной дракой: насколько уместно использовать своё оружие для разгона дерущихся? В патруле служат люди опытные, да и преподаватель не спешит вмешиваться. А, нет, вмешался: забрал у парней артефакт и сунул его глубоко в карман куртки майора.
– Не тревожьте корифеев понапрасну, патруль сам справится – видите, уже справляется. – Вампир махнул рукой в сторону затихшего магического боя. Призрачная женщина билась в прозрачных, сверкающих магическими искрами сетях, мужчина валялся у могилы, лил пьяные слёзы и нещадно икал. К эпицентру действия понёсся майор, вытаскивая бланк для записи свидетельских показаний.
– А в другой опасной ситуации, когда вашему человеку не на кого будет рассчитывать, как он использует артефакт? Он же не успеет его активировать, – прищурилась Василиса, в упор смотря на преподавателя. Её одногруппники согласно возмущённо кивнули.
Валахия ответил ироничным прищуром, и среди студентов тихо-тихо зашуршал его голос:
– Артефакт работает в автономном режиме: активируется сам при реальной угрозе. Но людям важно верить, что их действия играют ключевую роль.
Высказавшись, вампир невозмутимо двинулся к ограде. Оглушённые ответом студенты пошагали следом, осмысливая его высказывание. Некроманты патруля крепко спеленали призрак, подождали, пока он окончательно выдохнется и затихнет, и запустили в него заклинанием. Призрак засветился так, что его явственно рассмотрели даже обычные люди, и мужчина на земле завопил:
– Так и знал, это ты меня преследуешь, стерва! Тебе и в могиле неймётся жизнь мне испортить!
Призрак злобно зашипел, бессильно дёрнувшись в сетях, и развернулся к патрульным:
– Разве честно наказывать жертву, а не преступника? Вы хотите уничтожить меня за то, что я добиваюсь справедливости?!
– Функция справедливого возмездия принадлежит суду, – возразили некроманты. – Что касается вашей судьбы, то принудительное развеивание разумных сущностей также возможно лишь согласно официальному приговору или в связи со спасением жизни человека. Мужа вы пока не прикончили, и вас ещё никто не приговорил, поэтому пока вы имеете право на существование. Продолжите буйствовать – будем ограничивать в перемещениях. Что с вами произошло, помните?
– Вы готовы меня выслушать? О, и вы меня слышите! – изумился призрак, только сейчас окончательно уверившись в этом. – Кстати, вы кто вообще? До сих пор меня никто не замечал и не слышал, даже эта сволочь воющая лишь последствия моих действий видела. Придурков он каких-то приводил, чтоб они меня из моей же квартиры изгнали, но те тоже меня не видели.
– Гражданка, у нас пятьдесят погостов на контроле, очень просим изложить вашу версию событий кратко и без отвлечения на частности и вопросы. Представитель правоохранительных органов всё запишет и проверит, кого надо – накажет. Итак?
Призрак суровость тона оценил и заторопился излить душу неожиданно нашедшимся слушателям.
– Мы с мужем в молодости придерживались идей чайлдфри, на этой почве и сошлись в своё время. Двадцать лет назад было не так-то просто встретить человека, решительно не согласного потратить лучшие свои годы на пелёнки и бессонные ночи, а позже – на родительские собрания и преодоление кризиса подросткового возраста. Мы жили для себя: ездили отдыхать, мир посмотреть, достигли вершин в своей профессии, стали востребованными и редкими специалистами. Я – одна из лучших экскурсоводов области, сама набираю себе группы через собственный сайт, у мужа своя бригада промышленных альпинистов собрана, их приглашают работать на крупнейших сценах страны. Мы предохранялись, однако фактор слепой случайности никто не отменял, мне пришлось однажды прерывать беременность. Тогда я мужу ничего не сказала, но в этот раз... Гинеколог предупредила, что это мой последний шанс родить ребёнка, да я и сама это понимала...
– Вы чётко осознали, что возможность изменить идеям чайлдфри вам впредь не представится, – задумчиво нахмурилась женщина-патрульный. – Нам известно, что вы встали на учёт в перинатальном центре и собрались рожать. У вас с мужем начались скандалы из-за такого решения? Он не одобрил планируемое расширение семьи?
– Услышав про беременность, он равнодушно сказал: «Лучше делать аборт на раннем сроке, дорогая, меньше последствий для здоровья будет»! – выкрикнул призрак.
– А что ещё я должен был сказать?! Мы на детей не договаривались! Если хотела завести спиногрыза, так развелась бы со мной и заводила его от кого вздумается, я здесь причём?! – завопил мужчина, приподнимаясь на локтях и с ненавистью глядя на призрак жены. – Я от наших договорённостей не отказывался, я тебе честно сказал: хочешь – рожай, но на меня не рассчитывай, помогать не стану, не подписывался. Да я бы таких баб, что решают без согласия мужика ребёнка от него родить, на столбах бы вешал! Коли только по собственному желанию и для себя рожаешь – сама и воспитывай! А ты что мне ответила? Что на алименты подавать будешь!
– Ты ожидал, я гордо откажусь от положенной мне по закону помощи и буду с голоду помирать на нищенское пособие, назначаемое самозанятым?! Мне бы на памперсы денег не хватало, да и потом ребёнку много всего нужно! Ты – биологический отец и мой муж, любой суд встал бы на мою сторону, – зло парировал призрак.
– Так, угомонились все! У вас критично высоко подскочило давление во время ссоры? В этом причина смерти? – обратился к призраку майор.
– Вначале и я думала, что давление скачет из-за постоянных ссор, да ещё на фоне беременности, – кивнул призрак. – После негативной реакции мужа я решила больше никому пока не говорить о ребёнке. Пила таблетки от гипертонии, надеялась, что муж примет мой выбор, однако мне становилось всё хуже, пока в разгар очередного скандала мою голову не прострелило болью и я не лишилась сознания. Когда очнулась, поняла, что потеряла больше, чем сознание, – я потеряла жизнь. Прекрасно помню, как растерянно рассматривала собственное распростёртое на полу тело, пыталась вернуться в него. Потом стала кричать мужу, чтобы вызвал скорую, и обратила внимание, что он перестал искать мой пульс и занят чем-то странным. Для начала он высыпал остатки моих таблеток из флакона в туалет и смыл их. Затем вытащил из кармана ещё один флакончик, содрал с него этикетку, изрезал в клочки и тоже смыл её вместе с содержимым этого второго флакончика. Оба флакончика хотел было выкинуть в мусорное ведро, но задумался и спрятал их под диван в свёрнутое старое покрывало. Тщательно вымыл мой стакан из-под сока и только после этого позвонил в скорую помощь.