Что же касается многочисленных «медресе»98 – школ, которые принесли Бухаре славу университетского города, то должен признаться, что ни одной из них я не посетил.
97 Дервиш – мусульманский монах в восточных странах.
98 Высшая духовная школа мусульман.
Усталый, измученный, доведенный до полного изнеможения, я поплелся назад и уселся под вязами на набережной Диванбеги. Там всегда кипят огромные самовары, и за один «танга» или семьдесят пять сантимов я утолил жажду «шивином», таким превосходным чаем, которого в Европе никто не знает.
Вот и все мои воспоминания о туркестанском Риме.
Если для полного осмотра города нужно не меньше месяца, то в моем распоряжении лишь несколько часов.
В половине одиннадцатого я вернулся к поезду вместе с майором Нольтицем, которого встретил при посадке на узкоколейку. Вокзальные помещения завалены тюками бухарского хлопка и кипами мервской шерсти.
Все мои номера, включая и немецкого барона, находятся уже на платформе. В хвосте поезда конвойные продолжают добросовестно охранять вагон с телом мандарина
Иен Лу. Мне кажется, что трое из наших спутников наблюдают за ними с упорным любопытством; это те монголы подозрительного вида, которые сели в Душаке. Проходя мимо, я даже заметил, что Фарускиар сделал им какой-то знак, смысла которого я не уловил. Разве он их знает?.. Во всяком случае, это меня сильно интригует.
Едва поезд отошел от станции, как пассажиры направились в вагон-ресторан. По соседству с нами оказались свободные места. Этим воспользовался молодой китаец и уселся поближе ко мне и майору Нольтицу. За ним последовал и доктор Тио Кин. Пан Шао знает, что я сотрудничаю в редакции «XX века», и ему, видимо, хочется познакомиться и поговорить со мною, как и мне с ним.
Я не ошибся. Это настоящий парижский бульвардье99 в одежде китайца. Три года он провел в этом веселом городе, и не только развлекался, но и набирался знаний. Единственный сын богатого пекинского коммерсанта, он путешествовал и путешествует под крылышком Тио Кина, который именуется доктором, но в сущности представляет собой законченный тип лентяя и бездельника. Ученик это знает и все время над ним посмеивается.
Поверите ли вы, что с тех пор, как доктор Тио Кин отыскал у букиниста на набережной Сены книжечку Корнаро, он только и старается согласовать свое существование с правилами «Искусства долго жить, пребывая в добром здравии». Умеренное количество еды и питья, особый режим для каждого сезона, воздержанность, способствующая бодрости духа, невоздержанность, приносящая великое зло, средства, помогающие исправить дурной темперамент и пользоваться отличным здоровьем до самого преклонного возраста, – таковы предписания, столь искусно защищаемые благородным венецианцем, которые без конца изучает этот тупица-доктор. Пан Шао беспрестанно отпускает на его счет злые и меткие шутки, но Тио
Кин не обращает на них никакого внимания.
Тут же за завтраком мы могли наблюдать некоторые проявления его мании, ибо доктор так же, как и его ученик, говорит на чистейшем французском языке.
– Прежде чем приняться за еду, – обращается к нему
Пан Шао, – не будете ли вы, доктор, так любезны и не напомните ли мне, сколько существует основных правил для определения разумной меры еды и питья?
99 Завсегдатай парижских бульваров и кабачков.
– Семь, мой юный друг, – с полной серьезностью отвечает Тио Кин. – И первое из них – принимать ровно столько пищи, чтобы сразу после еды быть способным приступить к умственным занятиям.
– А второе?.
– Второе – принимать лишь такое количество питья, чтобы потом не чувствовать ни вялости, ни тяжести на желудке, ни малейшего телесного утомления. Третье…
– Если вы не возражаете, доктор, то на этом мы сегодня остановимся, – прерывает его Пан Шао. – Вот, кстати, пилав, который кажется мне очень хорошо приготовленным и…
– Берегитесь, мой дорогой ученик! Это кушанье – род пудинга и рубленой баранины, смешанной с жиром и пряностями… Я боюсь, как бы это не обременило…
– Поэтому, доктор, я советую вам не есть его. А уж я последую примеру этих господ.
Так Пан Шао и поступает и – не зря, так как пилав поистине восхитителен. Доктору же ничего не остается, как довольствоваться самыми легкими блюдами.
По словам майора Нольтица, этот же пилав, приготовленный особым способом на сильном огне и называемый «зенбузи», бывает еще вкуснее. Да и может ли быть иначе, если это слово означает «дамские поцелуи»?
Поскольку господин Катерна выражает сожаление, что этого блюда нет в меню, я осмеливаюсь заметить:
– Не кажется ли вам, что зенбузи можно найти не только в Центральной Азии?
А Пан Шао, смеясь, прибавляет к этому:
– Лучше всего их приготовляют в Париже.
Я смотрю на молодого китайца. Он с такой силой двигает челюстями, что это вызывает замечание доктора, предостерегающего его от «неумеренной траты основной влаги, содержащейся в организме».
Завтрак прошел очень весело. Разговор коснулся успешной деятельности русских в Средней Азии. Мне кажется, что. Пан Шао хорошо знаком с этим вопросом.
Русским удалось создать не только Закаспийскую железную дорогу. С 1888 года они начали производить изыскательные работы по прокладке Транссибирской магистрали.
Теперь она уже строится, и работы далеко продвинулись вперед. Вслед за первой линией, соединяющей Ишим, Омск, Томск, Красноярск, Нижнеудинск и Иркутск, должны построить вторую, более южную, через Оренбург, Акмолинск, Минусинск, Абагатуй и Владивосток. Когда весь путь длиною в шесть тысяч километров будет проложен, Петербург окажется в шести днях езды от Японского моря. И эта Транссибирская дорога, которая всей протяженностью превзойдет Трансконтинентальную в
Соединенных Штатах, обойдется не более семисот пятидесяти миллионов рублей.
Легко себе представить, что разговор об успехах русских не может понравиться сэру Фрэнсису Травельяну.
Хоть он не проронил ни слова и не поднял глаз от тарелки, его длинное лицо порозовело.
– Эх, друзья мои, – говорю я, – все, что мы видим, –
ничто по сравнению с тем, что увидят наши внуки. Мы с вами путешествуем на поезде прямого сообщения по Великой Трансазиатской магистрали. Но что-то будет, когда
Великий Трансазиатский путь соединится с Великим
Трансафриканским?
– Но как же Азия может соединиться с Африкой железнодорожным путем? – спрашивает майор Нольтиц.
– А очень просто: через Россию, Турцию, Италию, Францию и Испанию. Пассажиры смогут проехать без пересадки от Пекина до мыса Доброй Надежды.
– А как же Гибралтарский пролив? – спрашивает Пан
Шао.
При этом слове сэр Фрэнсис Травельян настораживается. Как только речь заходит о Гибралтаре, так и кажется, что все Соединенное Королевство приводится в движение единым средиземноморским патриотическим порывом.
– А как же Гибралтар? – повторяет майор.
– Путь пройдет под ним, – отвечаю я. – Что может быть проще – туннель в каких-нибудь пятнадцать-двадцать километров. Тут не будет английского парламента, который возражает против прорытия туннеля между Кале и Дувром.
В один прекрасный день оправдаются слова поэта:
«Omnia jam fieri quae posse negabam»100 .
Мои познания в латинском языке смог оценить только майор Нольтиц.
Я слышу, как господин Катерна шепчет жене:
– Это он на волапюке101.
– Не подлежит сомнению, – продолжает Пан Шао, – что китайский император был прав, когда предпочел протянуть руку русским, а не англичанам. Вместо того, чтобы на-
100 Случилось то, чего нельзя было ожидать ( лат.); строка римского поэта Овидия.
101 Искусственный «универсальный» язык, придуманный в 1879 году Иоганном
Мартином Шлейером.
стаивать на проведении стратегической железной дороги в
Маньчжурии, он предпочел соединиться с Транскаспийской магистралью через Китай и Китайский Туркестан.
– И он поступил очень мудро, – добавляет майор. –
Союз с англичанами позволил бы только связать Индию с
Европой, тогда как сотрудничество с русскими дало возможность соединить с Европой весь азиатский континент.
Я смотрю на сэра Фрэнсиса Травельяна. На скулах у него красные пятна, но он старается не выдавать своих чувств. Интересно, не заставят ли его эти нападки выйти из терпения? Если бы мне пришлось держать пари за или против, я был бы крайне затруднен в выборе.
Майор Нольтиц возобновляет разговор, указывая на неоспоримые преимущества Великой Трансазиатской трассы с точки зрения торговых отношений между Азией и
Европой, а также для безопасности и быстроты сообщения.
Постепенно исчезнет старая ненависть между народами
Азии и перед ними откроется новая эра. Уже одно это составляет громадную заслугу русских и вызывает одобрение всех цивилизованных наций. Разве не оправдались прекрасные слова, произнесенные Скобелевым после взятия
Геок-Тепе, когда побежденные могли бояться репрессий со стороны победителей: «В своей политике по отношению к
Центральной Азии мы не знаем парий!»102.
– Такая политика говорит о наших преимуществах перед Англией, – закончил майор.
Я ожидал, что с уст сэра Фрэнсиса Травельяна сорвется
102 Намек на то, что владычеством Англии весь индийский народ был низведен до бесправного положения парий; парии – одна из низших каст в Южной Индии.
сакраментальная фраза: «Никто не может превзойти англичан!» Недаром же говорят, что джентльмены Соединенного Королевства произносят ее, едва появившись на свет… Но этого не произошло.
Когда же я поднялся, чтобы произнести тост за Россию и Китай, сэр Травельян, очевидно, почувствовав, что его гнев может перейти всякие рамки, быстро вышел из-за стола. Видимо, мне и сегодня не придется узнать его политических убеждений!
Само собой разумеется, что этот разговор не помешал барону Вейсшнитцердерферу старательно опустошать одно блюдо за другим, к вящему изумлению доктора Тио