– Эх, Каролина, какой прекрасный театр можно было бы построить на эти деньги!
126 Общество охраны жизни путешественников – название страховой компании ( англ.).
Лучше всех определил положение священник, севший в
Кашгаре – преподобный Натаниэль Морз:
– Не очень-то приятно везти за собой пороховой погреб!
И он прав: вагон с императорской казной – настоящий пороховой погреб, способный в любую минуту взорвать наш поезд.
Первая железная дорога, проложенная в Китае около
1877 года, соединила Шанхай с Фучжоу. Что касается Великого Трансазиатского пути, то он проходит приблизительно по той же трассе, которая была намечена в русском проекте 1874 года – через Ташкент, Кульджу, Хами, Ланьчжоу, Сиань и Шанхай. Этот путь не захватывает густонаселенных центральных провинций, напоминающих шумные пчелиные ульи. Насколько возможно, он образует до Сучжоу127 прямую линию, прежде чем отклониться к
Ланьчжоу. Если дорога и обслуживает некоторые крупные города, то по веткам, которые отходят от нее к югу и к юго-востоку. Между прочим, одна из этих веток, идущая из
Тайюаня в Нанкин, должна соединить оба главных города провинций Шаньси и Цзянсу. Но она еще не пущена в эксплуатацию, так как не достроен один важный виадук.
Зато полностью закончена и обеспечивает прямое сообщение по Центральной Азии главная линия Великой
Трансазиатской магистрали. Китайские инженеры проложили ее так же легко и быстро, как генерал Анненков Закаспийскую дорогу. В самом деле, пустыни Каракум и
Гоби имеют между собой много общего. И там, и здесь –
127 Ныне Цзюцюань горизонтальная поверхность, отсутствие возвышенностей и впадин, одинаковая легкость укладки шпал и рельсов.
Вот, если бы пришлось пробивать громадные, горные кряжи Куэнь-Луня и Тянь-Шаня, такую работу невозможно было бы проделать и за целое столетие. А по плоской песчаной равнине рельсовый путь быстро продвинулся на три тысячи километров до Ланьчжоу.
Лишь на подступах к этому городу инженерное искусство должно было вступить в энергичную борьбу с природой. Трудно далась и дорого стоила прокладка пути через провинции Ганьсу, Шаньси и Чжили.
Я ограничусь тем, что буду указывать по пути следования наиболее значительные станции, где поезд останавливается, чтобы набрать воды и топлива. По правую руку от полотна взор будут радовать очертания далеких гор, живописные громады которых замыкают на севере Тибетское плоскогорье, а по левую сторону взгляд будет теряться в бесконечных просторах Гобийских степей. Сочетание гор и равнин, в сущности, и составляет Китайскую
Империю, если еще не самый Китай, который мы увидим лишь приблизившись к Ланьчжоу.
Вторая часть путешествия не обещает быть особенно интересной, если только бог репортеров не сжалится надо мной и не пошлет какое-нибудь приключение. Был бы только повод, а там уж моя фантазия разыграется…
В одиннадцать часов поезд выходит из Хотана и в два часа пополудни прибывает в Керию, оставив позади станции Лоб, Чира и Ханьлангоу.
В 1889–1890 годах именно этим путем следовал Певцов от Хотана до Лобнора, вдоль подножия Куэнь-Луня, отделяющего китайский Туркестан от Тибета. Русский путешественник прошел через Керию, Нию, Черчен, но, не в пример нашему поезду, его караван встретил множество препятствий и трудностей, что, однако, не помешало
Певцову нанести на карту десять тысяч квадратных километров и указать координаты значительного числа географических точек. Такое продолжение труда Пржевальского делает честь русскому правительству.
С вокзала Керии на юго-западе еще заметны вершины
Каракорума и пик Даспанг, которому многие картографы приписывают высоту, превосходящую восемь тысяч метров128. У его подножия тянется провинция Кашмир. Отсюда берут начало истоки Инда, питающие одну из самых больших рек полуострова Индостан. Здесь же от Памирского плоскогорья отделяется громадная цепь Гималаев с высочайшими на земном шаре вершинами.
От Хотана мы прошли полтораста километров за четыре часа. Скорость весьма умеренная, но на этом участке
Трансазиатской магистрали быстрее и не ездят. То ли китайские локомотивы не обладают достаточной тягой, то ли машинисты слишком медлительны и не считают нужным развивать свыше тридцати или сорока километров в час?
Как бы то ни было, но на рельсовых путях Поднебесной
Империи мы уже не вернемся к прежней скорости, обычной для Закаспийской дороги.
В пять часов вечера – станция Ния, где генерал Певцов основал метеорологическую обсерваторию. Здесь поезд
128 Вершина Годвин-Остен (Даспанг) достигает 8611 м, уступая по высоте лишь
Эвересту.
стоит только двадцать минут. У меня достаточно времени, чтобы купить немного провизии в вокзальном буфете. Вы, конечно, знаете для кого.
На промежуточных станциях садятся новые пассажиры
– китайцы. Они редко занимают места в первом классе, да и берут билеты на короткие расстояния.
Только мы отъехали от Нии, меня находит на площадке
Фульк Эфринель. Вид у него озабоченный, как у коммерсанта, собирающегося заключить важную сделку.
– Господин Бомбарнак, – обращается он ко мне, – я хочу вас попросить об одной услуге.
«Э, – подумал я, – сумел же меня отыскать этот янки, когда я ему понадобился».
– Буду счастлив, мистер Эфринель, если смогу вам быть полезен, – ответил я. – В чем дело?
– Я прошу вас быть моим свидетелем.
– В деле чести? А могу я узнать с кем?
– С мисс Горацией Блуэтт.
– Как, вы деретесь с мисс Горацией Блуэтт? – засмеялся я.
– Нет еще. Я на ней женюсь.
– Вы на ней женитесь?
– Да! Это неоценимая женщина, очень сведущая в торговых делах и прекрасно знающая бухгалтерию…
– Поздравляю вас, мистер Эфринель! Вы можете на меня рассчитывать.
– И на господина Катерна? Как вы полагаете?
– Без сомнения. Он только обрадуется, и если будет свадебный обед, споет вам за десертом…
– Пусть поет сколько захочет, – отвечает американец. –
Но ведь и мисс Горации Блуэтт нужны свидетели.
– Разумеется.
– Как вы думаете, майор Нольтиц согласится?
– Русские слишком любезны, чтобы отказывать. Если хотите, я могу с ним поговорить.
– Заранее благодарю вас. А кого можно сделать вторым свидетелем? Тут я немного затрудняюсь… Может быть, этот англичанин, сэр Фрэнсис Травельян?..
– Молча качнет головой – ничего другого вы от него не дождетесь…
– А барон Вейсшнитцердерфер?
– Как можно просить человека, который совершает кругосветное путешествие, да еще с такой длинной фамилией?. Сколько времени уйдет зря, пока он распишется!
– В таком случае, я не вижу никого, кроме молодого
Пан Шао… или, если тот откажется, нашего главного кондуктора Попова.
– Конечно, и тот, и другой почтут за честь… Но спешить некуда, мистер Эфринель. До Пекина еще далеко, а там вы легко найдете четвертого свидетеля…
– При чем тут Пекин? Чтобы жениться на мисс Горации
Блуэтт, мне вовсе не нужно ждать Пекина.
– Значит, вы хотите воспользоваться несколькими часами стоянки в Сучжоу или в Ланьчжоу?
– Wait a bit, господин Бомбарнак! С какой стати янки будет терять время на ожидание?
– Итак, это произойдет…
– Здесь!
– В поезде?
– В поезде.
– Ну! Тут и я вам скажу: Wait a bit!
– Да, и очень скоро. Не пройдет и дня…
– Но для свадебной церемонии прежде всего нужен…
– Нужен американский пастор! Он едет с нами в поезде.
Преподобный Натаниэль Морз…
– И он согласен?
– Еще бы! Только попросите его, он хоть целый поезд переженит.
– Браво, мистер Эфринель! Свадьба в поезде! Это очень пикантно…
– Господин Бомбарнак, никогда не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.
– Да, я знаю… Time is money129.
– Нет! Просто time is time130, но лучше не терять даром ни минуты.
Фульк Эфринель пожимает мне руку, и я, согласно моему обещанию, вступаю в переговоры с будущими свидетелями брачной церемонии.
Само собой разумеется, маклер я маклерша – люди свободные, могут располагать собой по своему усмотрению и вступить в брак, – был бы только священник! – когда им заблагорассудится, – без нудных приготовлений и утомительных формальностей, которые требуются во
Франции и других странах. Хорошо это или дурно? Американцы находят, что так лучше, а Фенимор Купер сказал:
– «Что хорошо у нас, то хорошо и везде».
Сперва я обращаюсь к майору Нольтицу. Он охотно соглашается быть свидетелем мисс Горации Блуэтт.
129 Время – деньги ( англ.).
130 Время есть время ( англ.).
– Эти янки удивительный народ, – говорит он мне.
– Удивительный потому, что они ничему не удивляются.
Такое же предложение я делаю и Пан Шао.
– Очень рад быть свидетелем этой божественной и обожаемой мисс Горации Блуэтт! – отзывается он.
Если уж брак американца и англичанки, с французом, русским и китайцем в качестве свидетелей, не даст полной гарантии счастья, то существует ли оно вообще?
А теперь очередь за господином Катерна.
Согласен ли он? Вот праздный вопрос – хоть дважды, хоть трижды!
– Да ведь это чудесная тема для водевиля или оперетки!
– восклицает первый комик. – У нас уже есть «Свадьба с барабаном», «Свадьба под оливами», «Свадьба при фонарях»… Ну, а теперь мы будем представлять «Свадьбу в поезде» или еще лучше – «Свадьба на всех парах». Какие эффектные названия, господин Клодиус! Ваш американец вполне может на меня положиться. Свидетель будет старым или молодым, благородным отцом или первым любовником, маркизом или крестьянином – кем угодно, по выбору и желанию зрителей!
– Останьтесь таким, какой вы есть, господин Катерна, так будет вернее, – ответил я.
– А госпожу Катерна пригласят на свадьбу?
– А то как же! Подружкой невесты.
Нельзя, конечно, предъявлять слишком строгие требования к свадебному обряду, происходящему в поезде Великого Трансазиатского пути131! Ввиду позднего часа, церемония не может состояться в тот же вечер. К тому же