о минирование различных объектов.
Тем не менее партизанская война еще не производила большого впечатления на немецких солдат. «К борьбе за линией фронта относятся еще недостаточно серьезно», — указывали в своих приказах от 10 октября и 20 ноября 1941 года командующие 6-й и 11-й немецкими армиями. В приказе от 20 ноября говорилось: «Позади фронта борьба также продолжается. Партизанские снайперы, переодетые в штатское, стреляют по отдельным солдатам и мелким подразделениям. Используя методы диверсии, закладывая мины и адские машины, партизаны пытаются нарушить наше снабжение… Они уничтожают посевы и предприятия, безжалостно обрекая на голод городское население».
Вскоре партизанские действия развернулись всерьез. «Согласно полученным нами донесениям, — говорится в памятной записке от 14 ноября 1941 года, составленной офицером контрразведки 11-й армии, — в южной части Крыма действует хорошо организованная, руководимая из центра партизанская организация. В ее распоряжении в горах Яйла находятся крупные и мелкие базы, в которых имеется много оружия, продовольствия, целые стада скота и другие запасы… В задачи партизан входят уничтожение средств связи и транспортных сооружений и нападение на тыловые службы и транспортные колонны». Приблизительно к этому времени относятся первые донесения о шпионаже партизан в пользу Красной Армии. Месяцем позже комендант одного из городов указывает, что в его секторе «опасность со стороны партизан по-прежнему велика».
«Теперь, как и раньше, — сообщает в своем донесении от 2 января 1942 года один из начальников СД в Крыму, — партизаны обстреливают или даже захватывают одиночные машины. Недавно партизаны ночью совершили налет на несколько деревень и захватили продовольствие, овец, крупный рогатый скот и различное имущество. При этом они схватили и увели с собой лиц, симпатизировавших немцам. На некоторых дорогах были устроены завалы».
Партизаны стали причинять немцам столько беспокойства, что в ноябре и декабре 1941 года в одной из немецких армий был создан специальный штаб по борьбе с партизанами, а в других для этой же цели выделялись специальные части. Во время карательных операций у партизан нашли пулеметы, ручные гранаты, карабины, автоматы, пистолеты, значительное количество боеприпасов, много продовольствия и вина. Было убито несколько тысяч партизан.
В ночь на 5 января 1942 года партизаны в свою очередь вместе с частями Красной Армии провели крупную операцию на побережье Черного моря. В донесении штаба 11-й армии она охарактеризована как «сражение». В нем говорится:
«5 января в 2 часа в гавани был услышан шум двигателей. Одновременно из Саки (в 20 километрах к юго-востоку от Евпатории) по телефону сообщили, что ими также услышан шум двигателей. В Евпатории немедленно была объявлена тревога. В штаб армии было послано донесение сначала по телефону, а затем по радио. Связь работала хорошо».
«Темной ночью, — говорится далее в донесении, — противнику удалось высадиться в нескольких местах обширной гавани. Один взвод местной охраны (сражавшийся на немецкой стороне) понес потери и превосходящими силами противника был отброшен в город. С целью создания заградительного огня было выпущено четыреста снарядов.
В результате два больших советских транспорта, как показывали потом пленные, вынуждены были уйти.
Одновременно с высадкой десанта с моря партизаны при поддержке парашютистов предприняли атаку из города и смяли полицейскую охрану у моста… Два немецких орудия успешно вели огонь по этой цели, пока им не пришлось сменить позицию вследствие тяжелых потерь, понесенных в бою, в котором они проявили большое мужество».
Действия партизан в этой операции более подробно описаны немецким офицером-связистом, начальником местного телефонного узла. В его донесении говорится:
«Сегодня, приблизительно в 2 часа ночи, были обнаружены вражеские сторожевые корабли. Береговая артиллерия тотчас же открыла заградительный огонь. Под прикрытием пулеметного огня противник предпринял попытку высадить десант, пустив при этом в ход ручные гранаты. Примерно к 2 час. 30 мин. ночи город был полон партизан.
Партизаны со всех сторон атаковали мой телефонный узел. Они были вооружены пулеметами и ручными гранатами. Вскоре оба моих пулемета были выведены из строя. Телефонный узел был разрушен ручными гранатами, которыми его забросали партизаны.
После того как телефонный узел, который мы защищали до последнего выстрела, был разрушен, я прорвался из города на север и, обогнув большое озеро, достиг города Саки. Думаю, что весь личный состав телефонного узла погиб при его обороне».
Согласно первому донесению, в гавани высадилось 650–700 солдат Красной Армии. Число партизан и парашютистов, участвовавших в операции, достигало 1000. Через восемь дней немецкие войска взяли город обратно, но больше они уже не игнорировали угрозы со стороны партизан.
Здесь следует сделать два замечания. Первое состоит в том, что приведенное выше число партизан, участвовавших в этой операции, кажется нам сомнительным. По данным немецких властей, десантные части Красной Армии потеряли более 800 человек убитыми и ранеными. Поскольку общее количество участвовавших в операции солдат Красной Армии, партизан и парашютистов, равнялось 1700 человек, партизан могло быть не более 900 человек. Однако в донесении под рубрикой «потери противника» было указано: «1308 граждан (партизан) расстреляно». В донесении же армейских начальников указывалось, что партизан в бою было убито 1200 человек. Как впоследствии выяснилось из доклада штаба 11-й армии, эти 1200 партизан были «…мирными жителями, враждебно настроенными по отношению к немцам. Они были расстреляны впоследствии. Однако среди них имелись и доброжелательные элементы».
Таким образом, оказывается, что значительное число ни в чем не повинных граждан, не принимавших участия в описанных боевых действиях, было позже расстреляно, и немцы пытались скрыть этот факт, преувеличив число партизан, фактически участвовавших в этой операции. Ясно одно: силы партизан были значительными и, возможно, достигали половины численности всех сил противника на берегу.
Мы подходим здесь ко второму важному моменту. В этой операции партизаны должны были навязать немцам бой, то есть они выполняли в данном случае задачу регулярных войск. Немцы потеряли всего 75 человек убитыми и 120 ранеными и пропавшими без вести; это значительно меньше, чем потеряли партизаны. Однако в партизанской войне должно быть обратное соотношение потерь. Красные партизаны извлекли из этого урок и в будущем свои усилия сосредоточивали против объектов, захват или уничтожение которых более всего отвечало требованиям их мрачной профессии.
В течение некоторого времени партизаны действовали очень осторожно по вполне понятным причинам. «Сокращение числа нападений партизан, — говорилось в донесении штаба 11-й армии от 15 декабря 1941 года, — объясняется погодой (партизаны не хотят выдавать себя следами на снегу)». Но через месяц положение резко изменилось. «Предположение, что активность партизан не уменьшится с наступлением холодов, подтвердилось полностью; более того, следует отметить, что положение в этом отношении значительно ухудшилось», — говорится в одном из последующих донесений СД. В своих действиях партизаны преследовали две цели, поясняет дальше донесение, — они стремились обеспечить себя продовольствием и зимней одеждой и выполнить те задачи, которые, по мнению составителей этого донесения, являются «их настоящими задачами».
Положение значительно осложнялось по ряду причин. В начале декабря 1941 года немецкое наступление в России окончилось, и 7 декабря германский генеральный штаб объявил о прекращении на зимний период наступательных действий. Но Советы, начав на севере, немедленно перешли в контрнаступление фактически по всему фронту. Таким образом, движение партизан получило новый стимул и поддержку. Но еще более решающее влияние на расширение масштабов партизанской войны оказывала жестокость, проявляемая немцами по отношению к русскому населению. Кровавые злодеяния, совершавшиеся СД; массовые убийства, производившиеся военно-полевой полицией; политика безжалостного уничтожения ни в чем не повинных заложников, проводившаяся немецкой армией; оттяжка решения об уничтожении колхозной системы; реквизиция лошадей, повозок, продовольствия и фуража и даже последней коровы; голод, на который обрекалось население, принудительные мобилизации местного населения на вспомогательные работы для немецкой армии и, наконец — последнее по счету, но не по важности, — отправка населения на работы в Германию — все это побуждало крестьян и рабочих, в особенности молодых, вступать в ряды партизан. Искусно оценив обстановку, партизаны начали проводить среди недовольного населения усиленную пропаганду, распространяя листовки и непосредственно выступая перед людьми. «Вспомните, — говорили они, — как в 1812 году партизаны и все население в районе Смоленска воевало с наполеоновскими войсками, пуская в ход колья, вилы и топоры. Вспомните образ славной национальной героини первой Отечественной войны, образ Василисы Кожиной, крестьянки из деревни Сычевки. Делайте на благо своей родины то, что делала она!» Многочисленные добровольцы заполнили ряды партизан, состоявшие раньше отчасти из людей, посланных в партизанские отряды против их воли и иногда старавшихся при первой возможности дезертировать.
Советы быстро воспользовались благоприятной обстановкой. Теперь им нужно было только энергичное руководство. «С этой целью, — говорится в одном из докладов главного командования немецкой армии, — в течение зимы 1941/42 года через линию фронта были переправлены или сброшены с парашютами в немецкий тыл фанатично настроенные и надежные члены партии, прошедшие военную подготовку, или кадровые офицеры. Они должны были… сплотить (партизан) и превратить их в надежное орудие в руках русского партизанского командования. Нельзя отрицать, что теперь эта цель достигнута».
С тех пор отовсюду стали поступать донесения немцев о действиях партизан. «Партизанский отряд численностью в 24 человека занял Димитровку, находящуюся в четырех километрах от Саки, и, таким образом, блокировал дорогу на Симферополь». «Сообщают из Гомеля. Дороге между Гомелем и Черниговом по ночам все еще угрожают партизаны». «В окрестностях Брянска партизаны взорвали мост и убили несколько бургомистров, назначенных оккупационными властями». «Деятельность партизан в Крыму достигла огромных масштабов. Есть основания предполагать, что высадка советских войск явилась результатом разведывательных действий отдельных партизан». «Военнопленные, находившиеся в военном госпитале в Минске, подготовляли бунт. 4 января 1942 года вооруженные мятежи должны были произойти одновременно в военном госпитале № 1, во втором и третьем госпиталях для военнопленных, в лагере для военнопленных, а также в лагере для военнопленных на фабрике им. Ворошилова. Военнопленные, выполнявшие при (немецких) офицерах обязанности денщиков, должны были во время уборки комнат захватить оружие офицеров… Вечером того же дня был назначен сбор партизан около Минска».