Штаб партизанского района состоял приблизительно из двадцати человек.
Партизанским подразделениям и частям боевые приказы отдавали не только районные штабы, но и Центральный Комитет партии и, как мы увидим ниже, непосредственно командование Красной Армии. Такое чрезвычайное сокращение числа командных инстанций свидетельствует о гибкости организационной структуры партизанских сил. Хотя профессиональный военный может смотреть на это с недоверием, он должен признать, что такая простая организация нисколько не снижала боеспособности советских партизан. Партизаны всегда были готовы выполнить любое задание армии, партии или штаба, и, судя по результатам, они умели хорошо служить всем своим хозяевам.
Высшие штабы выполняли функции оперативных органов. Главный штаб партизан, носивший название Центрального штаба партизанского движения, начальником которого был генерал-лейтенант Пономаренко, находился в Москве.
Однако ряд отрядов сохранял свою независимость. Такие отряды либо были слишком малы, чтобы для них нашлось место на рабочей карте Центрального штаба, либо возникали в последний момент с целью поддержки Красной Армии, после того как ее войска вновь закреплялись в каком-либо районе. Были также партизаны, не входившие в состав отрядов, а действовавшие в одиночку, подобно одинокому волку. Были еще мелкие партизанские группы, бойцы которых занимались мирным трудом и участвовали в партизанских налетах только тогда, когда создавались благоприятные условия для их действий. Все они действовали по собственной инициативе, сохраняли независимость и не были обозначены ни на одной рабочей карте.
Имея в виду эти особенности красного партизанского движения, мы можем теперь начертить схему организации советских партизанских сил.
Военные звания офицеров, командовавших партизанами, ни в коей мере не определяли их положения в партизанской иерархии. Так, начальником 4-го партизанского района в Крыму первоначально был генерал-майор, тогда как его старший начальник — руководитель партизанского движения Крыма — был только подполковником, в то же время командир одного из крымских партизанских отрядов имел звание полковника; его отряд состоял из остатков красноармейских частей, высадившихся в Судаке. Всякий, кому известна важность принципа старшинства, согласится с тем, что пренебрежение этим принципом в партизанском движении могло быть возможным только в условиях исключительной самостоятельности партизанских подразделений и штабов. В красном партизанском движении правила субординации были заменены неписаными законами сотрудничества.
Решающим фактором, под влиянием которого складывались эти законы, была коммунистическая партия, которая фактически и руководила партизанским движением. Происходило это следующим образом:
1. Партия призвала население создавать партизанские отряды, когда таковые впервые возникли, как одно из средств борьбы с врагом.
Партия назначала высших и средних партизанских начальников и командиров отрядов.
3. В партизанских отрядах партия была представлена политическими комиссарами, политруками и членами местных партийных организаций.
4. Партия руководила действиями партизан. Рассмотрим этот вопрос более подробно. М. А. Грищук в сборнике, изданном под редакцией Пономаренко, заявляет, что «(партизанские) отряды имели тесную связь с подпольной партийной организацией». Это явное преуменьшение. Мы уже видели, что командиров партизанских отрядов поставляла коммунистическая интеллигенция. Руководители партизан фактически назначались районными партийными комитетами. На первой стадии райкомы вызывали на беседу тех жителей, которые по их мнению, могли пожелать присоединиться к партизанскому движению, назначали командира отряда и создавали сам отряд. Приведем выдержку из официального источника: «В большинстве случаев руководство партизанами брали на себя секретарь комитета местной партийной организации, председатель исполкома или председатель или член правления колхоза…»
Поскольку местные партийные организации были вначале единственными органами, которым было известно о существовании и местонахождении различных отрядов, созданных таким образом, естественно, что один из партийных работников становился связным между партизанскими отрядами данного района, а начальник объединенного партизанского штаба был членом районного комитета партии.
Создав отряды, местные районные комитеты партии, насколько это было возможно и необходимо, помогали им материально: комитеты посылали в отряды новых людей, снабжали их оружием, медикаментами, радиоприемниками и, вероятно, также деньгами. Помощь в этом деле оказывали даже комсомольцы; из их рядов выходили юные партизанские разведчики.
Таково было влияние всех низовых и средних партийных организаций. Что касается высших партийных комитетов, то они осуществляли свое влияние двумя путями:
1. В Главном штабе партизан в Москве всеми операциями руководили секретари партии.
2. Республиканские Центральные Комитеты партии отдавали отрядам боевые приказы.
Так, генерал-майор Ковпак рассказывает, что Центральный Комитет Коммунистической партии (большевиков) Украины поставил перед его соединением задачу достичь Карпат и нанести удар по Дрогобычским нефтяным промыслам.
Но «тесные связи» с партией были даже еще сильнее. Члены многих партизанских отрядов должны были дать присягу в верности партии. В одном из текстов присяги имелась фраза: «Я до конца жизни останусь верен Родине, Партии и нашему вождю товарищу Сталину». Партизаны были связаны воедино самыми крепкими политическими узами благодаря усилиям комиссаров и политруков. Политические комиссары вначале имелись только в армии. Комиссары были политическими наставниками и представителями партии в Красной Армии. Они были прикомандированы к каждой части и подразделению выше роты и имели офицерское звание. Находясь в армии, они носили форму с особым знаком различия на рукаве — красная звезда с вышитыми золотом серпом и молотом.
Если они имели сержантское звание, то назывались зам-политруками. Комиссары и политруки не были подчинены военному командованию, у них было свое собственное руководство. Они считали себя строевыми офицерами и были в Красной Армии самым и фанатичными людьми.
Даже тогда, когда истребительные батальоны были приданы Красной Армии, многими из них командовали комиссары, которые остались в батальонах политическими руководителями и с началом партизанских действий. Некоторые комиссары попали к партизанам позже. Судя по числу комиссаров, которых удалось захватить и выявить немецким частям по борьбе с партизанами, их должно было быть очень много.
По-видимому, каждый отряд, даже самый маленький, имел своего комиссара. Только благодаря влиянию комиссаров генерал-лейтенант Пономаренко мог считать партизанское движение политически зрелым.
Таким образом, партия осуществляла контроль над партизанским движением сверху донизу. Партия им руководила, политически воспитывала его членов и оказывала ему материальную поддержку. Но не менее важным было духовное влияние коммунистической партии. Революционная страстность, смелость и бесстрашие в бою, хитрость и отвага, отличавшие советских партизан, прививались им партией, которая на примере множества политических комиссаров, воспитывала их в духе самопожертвования во имя торжества ленинско-сталинской идеологии.
Таким образом, партизанское движение в СССР, судя по всему, было движением, организованным и руководимым коммунистической партией. Это надо твердо помнить. Если Советский Союз или Китай будут когда-либо воевать с другой страной, коммунистическая партия этой страны в соответствии с задачей, поставленной перед ней Сталиным и Коминтерном, организует партизан для борьбы против собственной армии.
Это настолько важный вопрос, что нам следует отвлечься и особо на нем остановиться. Нельзя считать простой случайностью, совпадением, что коммунисты пытались монополизировать руководство партизанской борьбой почти во всех странах, где она была организована во время последней войны. Примеры этого настолько многочисленны, что их нет нужды здесь приводить. Однако следует сказать несколько слов о Китае. Будучи главнокомандующим 1-й полевой армией Пын Дэ-хуай в беседе с Эдгаром Сноу сказал, что «партизанская война в Китае может быть успешной только под революционным руководством коммунистической партии, так как только коммунистическая партия хочет и может удовлетворить требования крестьян, понимает необходимость в широкой, непрерывной политической и организационной работе среди крестьян и может выполнить данные ею обещания». Мао Цзэ-дун в свою очередь сказал: «Отсюда следует, что длительная революционная борьба… в основном представляет собой крестьянскую партизанскую войну, руководимую Коммунистической партией Китая». Замените крестьян пролетариатом, и вы получите коммунистическую формулу, применимую к промышленным странам Запада. Позволять коммунистам повсюду монополизировать руководство партизанским движением — значит совершать серьезную ошибку.
Возвращаясь к рассказу о советском партизанском движении, следует в нескольких словах упомянуть о влиянии на него НКВД, то есть политической полиции. Политическая полиция имела многочисленных своих представителей в партизанских штабах различных ступеней, и вместе с партизанами сражалось немало людей из НКВД. Однако у нас нет никаких данных, которые свидетельствовали бы о том, что НКВД был связан с партизанскими формированиями теснее, чем с каким-либо другим движением, проводившимся под его надзором. Численность советских партизанских отрядов была весьма различной. Некоторые из них объединяли до 500 человек, в одном отряде в Бакране было якобы до 2000 человек; в отдельных группах насчитывалось не более 10–20 человек. Это зависело скорее от местных условий и никакими планами не предусматривалось. Иногда мелкие отряды сливались в один, а крупные делились на небольшие группы. Один из таких крупных отрядов был разделен на четыре роты. Кроме того, он имел взвод конных разведчиков, взвод лыжников и пропагандистское подразделение. Иногда в состав партизанских отрядов входили даже артиллерия и танки. Такое непостоянство численного состава отрядов партизан служило для них удобным средством введения противника в заблуждение: немцы, истребив сорок или пятьдесят партизан, никогда не знали, уничтожили ли они весь отряд или он продолжает существовать. И многие отряды, об уничтожении которых сообщалось в немецких донесениях, вскоре начинали снова наносить удары по врагу.