Некоторые группы состояли из людей одной и той же профессии, из милиционеров, железнодорожников, инженеров. Такой профессиональный подбор личного состава отрядов помогал им специализироваться на выполнении заданий, близких по характеру к той работе, которую выполняли их люди до войны. Инженеры, например, были специалистами по изготовлению бомб замедленного действия, железнодорожники — специалистами по выводу из строя паровозов и т. п.
«Работа» в партизанском отряде была постоянной, и тот, кто вступил однажды в ряды партизан, должен был оставаться там продолжительное время. В этом отношении в партизанских отрядах существовала суровая дисциплина. Дезертирство каралось смертью. Клятва, приносимая при вступлении в ряды партизан, обычно заканчивалась словами: «Если из слабости, трусости или злого умысла я нарушу эту клятву и совершу предательство во вред интересам народа, то я умру позорной смертью от руки своих товарищей. В чем и подписываюсь». В составе партизанских отрядов были и такие группы, которые партизанской деятельности отдавали не все свое время. Это были группы снабжения и разведчики.
Так называемые группы снабжения представляли собой своего рода снабженческие органы. Они возникли уже на более позднем этапе войны, вероятно в 1943 году. В их задачу входило оказание партизанским отрядам всяческой поддержки и максимально возможное освобождение их от всякой другой деятельности, непосредственно не связанной с проведением боевых действий. По-видимому, они получали указания от Совета добровольного общества по борьбе с фашизмом. Перед ними ставились следующие задачи:
1. Агитация в народе против немцев.
2. Вербовка новых членов в основной костяк партизанского отряда из числа недовольных элементов. Минимальный возраст для вступления в отряд — пятнадцать лет.
3. Доставка новых членов в основной отряд.
4. Обеспечение средств транспорта — обычно путем хищения — для доставки вновь завербованных партизан.
5. Обеспечение партизан фиктивными документами.
6. Срыв попыток немцев вывозить хлеб и угонять скот при приближении Красной Армии.
Группы снабжения имелись, видимо, только при некоторых крупных партизанских отрядах. Но нельзя недооценивать той пользы, которую они приносили. Партизанские отряды обосновывались, как правило, в недоступных местах и с крайней осторожностью допускали в свои укрытия посторонних, так как даже русский мог оказаться немецким агентом. Поэтому такие внешние органы, какими являлись группы снабжения — промежуточное звено для связи с внешним миром, — давали партизанам очевидные преимущества. Кроме того, пассивное сопротивление, проводившееся группами снабжения, служило полезным дополнением к активным диверсиям, осуществлявшимся партизанскими отрядами.
Однако еще большее значение имела деятельность разведчиков. Члены этой группы работали на партизан также не все время. Каждый партизанский отряд имел своих разведчиков, которые действовали вне лагеря и часто имели какое-то обычное гражданское занятие. В задачу разведчиков входило снабжение партизанских отрядов разведывательными данными. Женщины и девушки, работавшие у немцев прачками и служанками, получали задание знакомиться с немецкими офицерами и унтер-офицерами с целью получения от них различных сведений. Русские врачи и медицинские сестры, взятые немцами на работу в госпитали, переводчики, железнодорожники, добровольцы, вступавшие в рабочие роты, служащие полиции, промышленные рабочие и другие — все они также были разведчиками партизан. Для этой цели вербовались даже нищие, которые обычно бродили около армейских казарм и учреждений. В роли разведчиков часто выступали дети. Партизаны обычно собирали сведения через связных, которым поручалось также выплачивать вознаграждение успешно действующим разведчикам.
Связные и разведчики для опознавания друг друга часто пользовались паролями. Один связной должен был спросить разведчика, продолжает ли он еще работать в лаборатории. На что тот должен был ответить: «Да, я работаю без перерыва семь лет». К несчастью для него, немцам стал известен пароль, и его работе в лаборатории внезапно был положен конец. В другом случае разведчик должен был сказать: «Я приходил к вам вчера, меня интересовали ваши пчелы». Немцы, проведавшие об этом, послали своего осведомителя, который спросил ничего не подозревавшего разведчика: «Хорошо ли сохранились ваши пчелы? Поговорим о них». Партизан рассказывал так много, что осведомитель приходил к нему несколько раз.
Иногда разведчики создавали постоянные центры. В Лозовой такой центр находился в больнице, в Харькове — на квартире у «тети Лизы». Особенно ловким разведчиком был главный хирург в Лозовой. «Он сумел установить тесные дружеские отношения с немецкой полицией и офицерами штаба, которые относились к нему чрезвычайно хорошо», — говорится о нем в немецком досье. Даже после разоблачения этого врага «немецкие офицеры пытались ручаться за его благонадежность».
Вербовку производили сами партизанские отряды, а также подпольные партийные организации и группы снабжения. В самом начале партизанской войны новых людей в партизанские отряды иногда зачисляли против их воли, но позже ряды партизан состояли исключительно из добровольцев. В некоторых отрядах для добровольцев составлялось специальное письменное обязательство, подписав которое, последний становился партизаном. Партизанская клятва, вероятно, давалась во всех отрядах. Русские партизаны не носили военной формы или нарукавных повязок, как французские. Кое-кто из них был задержан в немецкой и румынской форме. Свое личное оружие они всегда прятали.
В одном из документов немецкой контрразведки имеется следующее описание организации комплектования партизанских отрядов:
«В Запорожье наши осведомители обнаружили пункт комплектования в одном из кварталов города, где уклонившиеся от отправки на работы граждане и сбежавшие оттуда добровольные пособники коммунистов принимались в отряд. Совместными действиями отдела контрразведки 303 и военной полиции квартал был оцеплен и обыскан. Среди арестованных были выявлены три офицера, производившие вербовку, и двадцать два вновь завербованных партизана, включая пятерых добровольных пособников коммунистов, сбежавших с работ. Они должны были примкнуть к банде, действующей близ Запорожья, и опять-таки с помощью посредников. Чтобы добыть оружие и боеприпасы, вновь завербованные бандиты должны были их где-то украсть либо же это должны были сделать для них их добровольные пособники.
Подготовка вновь завербованных партизан, особенно обучение их обращению с оружием, проводилась главным образом в партизанских отрядах. Но областные комитеты партии иногда организовывали курсы для обучения партизан военным специальностям. Так, некоторые из людей Ковпака прошли организованные обкомом партии курсы минеров, где их обучали минноподрывному делу.
Помимо того, целый ряд постоянных школ был основан в Москве, Ленинграде и других городах. Обучение длилось от трех дней до шести недель. Одна из школ имела следующую программу:
1. Обучение подрыву железнодорожного полотна, мостов, самолетов и сооружений на аэродромах при помощи толовых шашек и т. п.
2. Обучение прыжкам с парашютом.
3. Обучение поведению в немецком тылу (как добыть немецкое удостоверение личности, как связаться с коммунистами, как придумать правдоподобную историю в случае ареста и т. п.).
4. Обучение пользованию картами.
5. Обучение выполнению разведывательных заданий для Красной Армии.
В других школах имелись отделения по обучению разведчиков и курсы, на которых будущих партизан учили организации диверсий на железных дорогах, способам нарушения других вражеских коммуникаций, подаче сигналов самолетам и организации поджогов. Существовали также специальные школы, работавшие под руководством НКВД, в которых готовились разведчики, радисты и подрывники. Их обучали также краже документов и дневников у немецких офицеров и солдат».
Общие правила ведения партизанских действий были сведены в «Партизанский устав». В нем содержались подробные указания по полевой службе, сооружению блиндажей, разведке, тактическим вопросам и описание немецкого и русского оружия.
Инструкции партизанам распространялись также с помощью листовок и партизанских газет. Одна из таких газет под названием «Красная звезда» содержала следующие директивы:
«Немецкая армия, боеспособность которой зависит от ее техники, нуждается в надежных коммуникациях в тылу для снабжения войск горючим, боеприпасами, продовольствием и запасными частями… Поэтому совершенно необходимо разрушать пути подвоза и отхода. Для разрушения пролетного строения моста нужно, чтобы обе продольные разрезные стальные балки были уничтожены взрывом. Когда дело касается деревянных мостов, главное состоит в том, чтобы уничтожить опоры моста и, если возможно, сжечь его остальные части.
Разрушение железнодорожных путей дает наилучшие результаты в тех пунктах, где особенно трудно производить ремонт, а именно на поворотах и в выемках или на высоких насыпях. Взрывчатка должна быть заложена таким образом, чтобы путь был взорван в трех местах. Чтобы пустить поезд под откос, лучше всего ослабить болты на стыках рельс и вытащить костыли из шпал, так как диверсия такого рода в отличие от взрыва полотна не может быть замечена с поезда…
Чтобы затруднить для противника обнаружение настоящих мин, необходимо закладывать ложные мины. Разрушение шоссейных дорог удобнее всего производить в пунктах, которые трудно обойти, а именно: на участках, окруженных лесом, в глубоких выемках, на высоких насыпях, на участках с крутыми откосами и спусками, на пересечениях дорог…
В городах и деревнях движение немецкого транспорта может быть приостановлено с помощью разрушения домов.
Для уничтожения танков и автомобилей лучше всего использовать передвижные мины. Если несколько мин прикрепить к веревке, переброшенной из засады… через дорогу… и подтягивать их под колеса машин, то есть все основания надеяться, что машина наскочит хотя бы на одну из мин…»