вивал поднятием тяжестей, и накачанное тело раздалось, точно у борца.
Брайан приподнялся со стула, но тут Эмилия Бонд, почти бессознательно перемещаясь так, чтобы загородить мальчика от детективов, вступилась:
— Разве это так срочно, инспектор? До конца урока осталось менее получаса. Разве нельзя отложить до тех пор?
— Боюсь, что нет, — возразил Линли. Он еще раз оглядел комнату. Три девочки — две длинноногие, с распущенными волосами, красивые, третья похожа на испуганную мышь. Пять мальчиков — трое симпатичных на вид, хорошо сложенных, один книжный червь в очках, сутулый, и Брайан Бирн, не вписывающийся ни в одну категорию.
Брайан подошел к двери. Линли кивком извинился перед учительницей.
— Проводи нас в свою комнату, — предложил он Брайану. — Там нам никто не помешает.
— Прошу сюда, — просто ответил юноша и пошел вперед, указывая им путь по коридору, на выход.
«Эреб-хаус» располагался напротив здания лаборатории, а «Мопс» — к западу от него, «Калхас-хаус» — к востоку, а за ним стоял «Ион», где собирался клуб шестиклассников. Следуя за Брайаном, полицейские прошли по тропинке, пересекли узкую асфальтовую дорожку, предназначенную для машин, микроавтобусов и небольших грузовиков, доставлявших людей, продукты или какие-либо предметы в различные флигели школы, и вошли в «Эреб-хаус» через ту дверь, которой они уже воспользовались ранее утром.
Комната Брайана находилась на первом этаже, возле двери в квартиру Джона Корнтела, заведующего этим пансионом. Комната Брайана, как и все остальные помещения, оставалась незапертой. Распахнув дверь, он отступил в сторону, пропуская Линли и Хейверс.
Комната Брайана удивительно точно соответствовала традиционным понятиям о том, как должна выглядеть комната старшеклассника.
В школьном проспекте ее бы назвали спальней-гостиной — здесь имелась кровать, стул, парта три книжные полки, фанерный шкаф и небольшой комод. Спальня-гостиная! На самом деле она больше напоминала тюремную камеру: маленькая, с узким, забранным свинцовой решеткой, точно в каземате, окном. Одно стекло в окне было выбито и его заменял черный носок, не позволявший просачиваться холодному воздуху. В комнате пахло отсыревшей шерстью.
Все так же молча Брайан прикрыл дверь. Он ждал начала разговора, переминаясь с ноги на ногу, позвякивая в кармане то ли мелочью, то ли ключами.
Линли не торопился с вопросами. Пока сержант Хейверс устраивалась, точно в кресле, на убогом ложе, снимала куртку, доставала блокнот, Линли осматривал стены, пытаясь разобраться, что скрашивало Брайану дни в этой келье.
Всего лишь четыре фотографии, на трех из них запечатлены школьные команды — теннисисты, регбисты и крикетисты. Брайана на них не было, но беглый взгляд сразу же выделил лицо, повторявшееся на всех трех снимках. Чаз Квилтер. Старший префект был изображен и на четвертой фотографии, с девушкой, обнимавшей его обеими руками, склонившей голову ему на грудь. Ветер развевал их волосы, над головой повисли подсвеченные солнцем тучи. Чаз с подружкой, подумал Линли. Как странно видеть эту фотографию в спальне другого мальчика.
Линли отодвинул от стола стул и предложил Брайану сесть. Сам он остался стоять у окна, небрежно прислонившись плечом к стене. Из окна он видел небольшую часть лужайки, ольху, начавшую покрываться листвой, и боковой вход в «Калхас-хаус».
— Как вступают в клуб шестиклассников? — поинтересовался Линли.
Этот вопрос, похоже, застал мальчика врасплох. Зрачки его расширились и глаза неопределенного оттенка, не то серые, не то голубые, потемнели. Он медлил с ответом,
— Нужно пройти инициацию? — настаивал Линли.
Уголок рта у Брайана задергался.
— Какое отношение это имеет…
— К смерти Мэттью Уотли? — продолжил за него Линли. — Никакого, — улыбнулся он. — Просто мне хотелось знать. Любопытно, многое ли изменилось с тех пор, как я учился в Итоне.
— Мистер Корнтел тоже был в Итоне.
— Да, мы учились вместе.
— Вы дружили? — Взгляд Брайана метнулся к фотографии Чаза.
— Какое-то время мы были очень близки, но с годами потеряли друг друга из виду. Не слишком-то благоприятно сложились обстоятельства для возобновления старой дружбы, верно?
— Скверно, что приходится «возобновлять» ее, — высказался Брайан. — Друзья должны всегда быть рядом.
— Так складываются отношения у вас с Чазом?
— Он мой лучший друг, — искренне ответил Брайан. — Мы вместе поступим в Кембридж, если удастся. Чаз-то поступит, у него хорошие отметки, в следующем семестре он, конечно, успешно сдаст выпускные.
— А ты?
Брайан приподнял кисть и выразительно повертел ей из стороны в сторону.
— Как получится. Мозги у меня есть, но не всегда удается воспользоваться ими. — Похоже, он повторил отзыв кого-то из учителей. Подобная фраза была бы уместнее в характеристике, предназначенной для ушей родителей.
— Полагаю, отец мог бы помочь тебе поступить в Кембридж.
— Если я попрошу. Я не стану просить его.
— Ясно. — Пожалуй, такая решимость пробиться самому, не прибегая к весьма существенному влиянию Джилса Бирна, заслуживала уважения. — Так что насчет вступления в клуб?
Брайан поморщился.
— Четыре пинты горького и… — тут он отчаянно покраснел, — и смазка, сэр.
Линли не слышал прежде о подобном обычае. Он попросил разъяснить, и Брайан, сконфуженно хихикая, продолжал:
— Ну, знаете, надо намазать горячим соусом свой… свой… ну, вы понимаете. — Он смущенно оглянулся на Хейверс.
— А, да. Это и есть смазка? Не слишком-то приятное ощущение, наверное. Ты состоишь в клубе? Ты тоже подвергся этой процедуре?
— Отчасти. В смысле, я прошел инициацию, но мне стало дурно. Тем не менее меня приняли. — Он нахмурился, только теперь осознав, что ему вообще не следовало сообщать посторонним подробности вступительного ритуала. — Это директор поручил вам все выведать?
— Нет, — усмехнулся Линли. — Мне и впрямь самому любопытно.
— Нам ведь не разрешается проделывать такие вещи. Но школа есть школа, тем более такая, как эта. Приходится.
— Что ребята делают в клубе?
— Веселятся. Обычно мы собираемся вечером в пятницу.
— В клуб входят все выпускники?
— Нет, только те, кто сам захотел участвовать. —А остальные?
— Неудачники, вот они кто. Одиночки. Ни с кем не дружат. Знаете, как оно бывает.
— В прошлую пятницу была вечеринка?
— По пятницам всегда бывает вечеринка. Эта оказалась довольно малолюдной. Многие из старшего шестого разъехались на выходные, и из младшего шестого тоже, и даже пятиклассники, а к тому же хоккеисты отправились на север, участвовать в турнире.
— Почему ты не уехал на выходные?
— Много уроков. К тому же сегодня утром мне предстояло сдавать экзамен.
— Господи, я помню, как доводилось зубрить. Эта вечеринка в пятницу, наверное, помешала тебе присматривать за малышней в пансионе? — Задавая этот вопрос, Линли сам себя ненавидел за коварство, с каким подвел мальчика к теме, интересовавшей следователей. Тоже мне хитрость! Он продемонстрировал юнцу общий с ним опыт, наличие схожих воспоминаний, и тем самым установил некую связь, а далее каждый вопрос будет слой за слоем снимать с парня защитный панцирь — за этим панцирем спешит укрыться каждый, виновный и невиновный, при первом же столкновении с полицией.
— Я вернулся к одиннадцати, — сказал Брайан, насторожившись. — Правда, я не заходил к ним. Сразу отправился спать.
— Кто-нибудь из старшеклассников еще оставался в клубе, когда ты уходил?
— Несколько человек.
— Они все время были там? Никто не уходил в течение вечера?
Брайан был неглуп. По выражению его лица Линли понял, что парень сразу же догадался, к чему клонится допрос, и потому медлил с ответом.
— Клив Причард несколько раз выходил. Он из «Калхаса».
— Префект?
Брайан сухо усмехнулся:
— Не из того теста, знаете ли.
— А Чаз? Он участвовал в вечеринке?
— Да, он был там.
— Все время?
Снова Брайан попытался на ходу сообразить, припомнить, сделать выбор между правдой и ложью.
— Все время. — Но тик, исказивший его губы, уличил попытку обмана.
— Ты уверен? Чаз не отлучался ни на минуту? Он еще оставался там, когда ты уходил?
— Да, он оставался в клубе. Конечно. Где же еще?
— Не знаю. Я пытаюсь разобраться, что произошло здесь в пятницу, в день исчезновения Мэттью Уотли.
Брайан недоумевающе поглядел на него:
— Вы что, думаете, Чаз имеет к этому какое-то отношение? С какой стати?
— Если Мэттью сбежал из школы, значит, у него была на то причина, не так ли?
— И вы думаете, причиной послужил Чаз? Извините, сэр, это просто чепуха!
— Возможно, потому-то мне и надо знать, провел ли Чаз весь вечер в клубе. Если он был там, то он не имеет никакого отношения к исчезновению Мэттью Уотли.
— Он был там, он все время был там. Я видел его, я глаз с него не спускал. Мы почти все время провели вместе. А когда он отлучался… — Тут Брайан резко остановился, его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, губы побелели.
— Значит, он все-таки выходил, — подытожил Линли.
— Ничего подобного! Его вызывали к телефону, только и всего. Кажется, это было трижды, не помню точно. Кто-то подзывал его, и Чаз уходил к «Иона-хаусу» — перед ним стоит телефонная будка, — там он разговаривал. Но он отлучался ненадолго, он бы просто не успел что-то сделать за это время.
— Ненадолго — это на сколько?
— Не знаю точно. Пять, десять минут, не более того. Что можно сделать за это время? Ничего, верно? Да и потом, все звонки были уже после девяти, а Мэттью Уотли сбежал еще днем.
Линли видел, что мальчик теряет контроль над собой, и решил воспользоваться ситуацией.
— Почему Мэттью сбежал? Что приключилось с ним? Мы с тобой оба прекрасно знаем, что в школе за закрытыми дверями может твориться нечто такое, о чем директор и учителя понятия не имеют или же предпочитают этого не замечать. Что произошло с Мэттью?