И эта быстрая, летучая улыбка, приветственные возгласы, раздававшиеся из всех углов школьного двора. Их связывает общее прошлое, они кое-что пережили вместе. Это неотменимо. Узы школьного братства.
Конверт с фотографиями во внутреннем кармане мешал ему, давил на сердце. Надо принять какое-то решение. Линли не был к этому готов.
— Инспектор! — Алан Локвуд ждал его у подножия лестницы. — Сегодня состоится арест?
— После того, как криминалисты…
— К черту криминалистов! Вы должны убрать Клива Причарда из школы! Сегодня вечером собирается совет попечителей, и к тому времени все должно быть улажено. Господь один ведает, когда родители Причарда надумают его забрать. Я не собираюсь держать его в школе до той поры. Ясно вам?
— Вполне, — ответил Линли. — К несчастью, на данный момент единственной уликой против него является кассета с его голосом. Мы не можем доказать, что он участвовал в похищении Мэттью Уотли, а Гарри Морант не желает уличить его как человека, регулярно над ним издевавшегося. Я не могу арестовать Причарда лишь на том основании, что Чаз Квилтер опознал его голос. Я могу только посоветовать вам, мистер Локвуд, не спускать с него глаз.
— Не спускать глаз! — выплюнул Локвуд. — Вы же знаете, это он убил парня!
— Я пока ничего не знаю. Для ареста требуются доказательства, а не интуиция.
— Вы подвергаете риску шестьсот учеников школы! Вы отдаете себе в этом отчет? Пока вы не уберете этого мерзавца из Бредгар Чэмберс, тут может произойти все что угодно. Я не могу взять на себя ответственность…
— Но вы несете ответственность, — перебил его Линли. — Вы сами должны это понимать. Клив знает, что он является главным подозреваемым. Вряд ли он решится сейчас на какой-либо опрометчивый поступок, к тому же он рассчитывает, что мы не сможем инкриминировать ему убийство Мэттью Уотли.
— Что же вы предлагаете мне делать, пока вы соберете улики для ареста?
— Заприте его в комнате и приставьте надзирателя, чтобы он не мог покинуть помещение.
— И этого, по-вашему, достаточно? — настаивал Локвуд. — Черт побери, это же убийца, и вы это знаете. А что с этим? — Он ткнул пальцем в конверт с фотографиями. — Вам удалось выяснить происхождение этих снимков, инспектор?
Оказывается, не так уж трудно принять решение — другой вопрос, насколько оно разумно.
— Мисс Бонд нашла эти фотографии у себя в классе, — солгал Линли. — Кто-то из школьников забыл их. Ей неизвестно, кто именно. Она хотела их сжечь.
— Хоть у кого-то еще сохранился здравый смысл! — фыркнул Локвуд.
Когда сержант Хейверс припарковала принадлежавший Линли «бентли» возле часовни, вновь зарядил дождь. Хейверс резко надавила на тормоз, машина скакнула вперед и немного в сторону, расцарапывая бок о голые ветки кустарника. Линли, содрогнувшись, поспешил навстречу коллеге.
Барбара доедала пакетик уксусных чипсов, обсыпая крошками и солью свой пуловер.
— Это мой ланч, — воинственно пояснила она, стряхивая остатки пищи на пол и вылезая из машины. — Два пакетика чипсов и стакан «швеппса». Мне полагается надбавка за прифронтовые условия. Кошмарная машина, — продолжала она, захлопывая дверцу. — Так и рвется из рук. Я чуть было не врезалась в телефонную будку в Киссбери, а возле школы врезалась в старый милевой столб. Надеюсь, во всяком случае, что это был именно столб. Твердый такой и вроде неживой.
— Я тоже надеюсь, — подхватил Линли, вновь открывая дверцу и доставая с заднего сиденья свой зонтик. У Хейверс зонта, по-видимому, не было. Она предпочла нырнуть под предоставленную ей Линли крышу.
— Так что вы выяснили в Киссбери?
Они двинулись в сторону «Калхас-хауса». Колокол сзывал учеников на вечерние уроки. Мимо замелькали сине-желтые формы — под дождем ребята быстро разбегались на занятия. Хейверс заговорила только тогда, когда они остались вдвоем на подъездной дорожке:
— Насколько мне удалось понять, алиби Клива подтверждается, сэр. Бармен из «Меча и подвязки» видел его возле мусорного ящика поздно вечером в субботу. Он не знает точно, чем именно был занят Клив, но отзывается примерно так: «Что уж он там ни делал, его пташке это пришлось по душе».
— Возле мусорного ящика есть фонарь? Хейверс покачала головой:
— Бармен не сумел описать наружность парня, он заметил только его рост, а девушку он и вовсе не рассмотрел, так что, в принципе, это мог быть и кто-то другой, а не Клив.
— Другой ученик Бредгара, — уточнил Линли. Барбара с энтузиазмом подхватила его мысль, она явно думала о том же с тех самых пор, как выехала из деревни.
— Допустим, Клив знал, что кто-то из ребят в субботу вечером тайком отправится на свидание с девушкой. Возможно, этот парень потом хвастался перед Кливом своими победами и рассказал все подробности, в том числе и насчет мусорного ящика.
Но Линли видел слабое место этой гипотезы.
— Боюсь, Хейверс, что в итоге Клив сообщит нам имя своей подружки и она подтвердит его алиби. Вернемся на исходные позиции. В котором часу бармен видел их?
— Сразу после полуночи. — Хейверс в задумчивости приостановилась и добавила: — В этом что-то есть, сэр. Клив очень хитер. Вон как он ловко подсунул нам эти фотографии. Он вполне мог отправиться в Киссбери, чтобы обеспечить себе алиби, а потом вернуться и убрать тело Мэттью Уотли. Он утверждает, что увидел Эмилию Бонд, когда перелез через стену, вернувшись с ночной прогулки. А что, если он вернулся гораздо раньше, смотался на автобусе в Стоук-Поджес, бросил там тело, а Эмилию Бонд увидел, когда возвращался во второй раз? Она-то его не видела! Это Клив утверждает, что заметил учительницу, слезая со стены. Фрэнк Ортен пошел гасить огонь около трех часов утра. Это дает Кливу достаточно времени.
— Слишком это сложно, Хейверс.
— Самую малость. Он мог это сделать, инспектор, мог! Этот парень вполне сумеет организовать достаточно сложное преступление. Да он еще в колыбели говорил: «Сверим часы». Нам нужно одно: добыть улики в той комнате над сушилкой и в микроавтобусе, и тогда с Кливом Причардом будет покончено.
Нахмурившись, Линли взвешивал слова Хейверс, она же, не дожидаясь ответа, продолжала:
— Я видела в деревне Джин Боннэми, она ходила на почту. Накрасилась, словно ждет кого-то к ланчу.
— Вряд ли это так уж подозрительно, сержант.
— Да, конечно. Просто, когда она приведет себя в порядок, она не такая страшненькая, инспектор. Интересно, а как она выглядела пятнадцать лет назад? Как она выглядела в глазах восемнадцатилетнего юноши?
— Эдварда Хоу?
— Ведь это вполне возможно, верно? Она жила в Гонконге, унаследовала от отца любовь к Востоку. Она вполне может оказаться биологической матерью Мэттью Уотли, Может быть, она все эти годы издали следила за его жизнью, может быть, она-то и настояла, чтобы «Добровольцы Бредгара» направили мальчика к ней. Джилс Бирн уверял, будто мать Мэттью была лживой, корыстолюбивой сучкой, но он мог и соврать.
— По-вашему, Джилс Бирн имеет гораздо большее отношение к появлению Мэттью на свет, чем он готов был признать.
— Эдвард Хоу мог рассказать Джин о Бирне, и она обратилась к нему за помощью, а теперь он лжет, покрывая ее.
— Мы с самого начала подозревали, что Бирн лжет, — признал Линли. — Возможно, констебль Нката обнаружит что-то в Эксетере.
— Или ничего, — вставила ХеЙверс.
— Это тоже приблизит нас к истине. — Линли повел сержанта Хейверс по дорожке к «Калха-су». — Надо узнать, что выяснили наши эксперты.
Криминалисты заканчивали свою работу в комнате над сушильней, фотограф в сопровождении одного из офицеров только что спустился по лестнице из-под крыши.
— Ну что? — окликнул Линли полицейского, несшего кейс. Наверху раздавался вой пылесоса.
Поставив кейс на пол и склонившись над ним, полицейский ответил:
— Только закончил с отпечатками пальцев — Их там сотни. А еще волосы, волокна ткани. Просто куча мусора.
— Сколько времени вам понадобится?
— У нас тут людей поменьше, чем в столице, инспектор. Пока все это разгребем, пройдет несколько недель. Извините.
Линли знал, что начальник Хоршэмского отдела полиции вообще не хотел посылать своих людей в школу. Он заговорил как можно любезнее, тщательно подбирая слова:
— Один из старшеклассников находится под подозрением. Если нам удастся связать его с этой комнатой и обнаружить тут следы пребывания Мэттью Уотли, то…
Криминалист поскреб пятерней в затылке, взъерошив седые, похожие на сухое сено волосы.
— Сколько лет было этому Уотли?
— Тринадцать.
— Хм-м. Тогда это не он… — Подняв кейс, полицейский вытащил три пластиковых пакета. — Должно быть, это оставил ваш старшеклассник, — сказал он. — Тринадцатилетнему мальчику они бы не понадобились, а взрослый человек уж как-нибудь сумел бы получше обустроить свою сексуальную жизнь. Извините, сержант. Неподобающее зрелище для леди. — Тем не менее он помахал пластиковыми пакетами перед носом у обоих коллег. В каждом из них лежал использованный презерватив. Продолжая свою речь, полицейский ритмично покачивал пакетиками, отбивая такт: — То старое одеяло тоже пошло в ход. Мы его заберем с собой. На нем полно пятен. Вы понимаете, о чем идет речь. Похоже, в этой комнате много чего… — И он похабно осклабился. — Ну да вы понимаете.
— Да, я видел те картинки на стене, — сухо подтвердил Линли. Хейверс скрестила руки на груди и упрямо выпрямилась, не желая показать, как неприятны ей кривляния полисмена из Хоршэма. Она уже привыкла к подобным подначкам. Женщины давно работают в следственном отделе, но некоторые мужчины так и не смирились с этим. Линли поспешил увести сержанта в коридор.
Она тут же вернулась к своей версии:
— Эти… эти штуки опять же указывают на Клива, верно?
Линли кивнул:
— Парень, не постеснявшийся обжиматься с девушкой у помойки, вполне мог уложить ее на этот пыльный и грязный пол. Вот только стал ли бы Клив Причард пользоваться презервативами, чтобы уберечь свою подружку от беременности? Не очень-то это на него похоже.