Сообщение констебля Нката нисколько не удивило Линли — еще один кусочек мозаики встал на место.
— Как Джин Боннэми?
Хейверс потыкала носком ботинка в камушек, неровно выступавший из крыльца.
— Врачи говорят, выкарабкается.
— Все еще без сознания?
— Да. Ненадолго приходила в себя, а потом ее отвезли в операционную.
— Она заговорила?
— Да.
— И?..
— Она дала детективу из Хоршэма описание нападавшего. Я была там и все записала. Она мало что успела разглядеть при таком освещении, но нам и этого хватит: это наверняка не Чаз Квилтер. Никакого сходства. Не тот рост, не тот вес, не то телосложение. Волосы другого цвета. Очков не было — не мог же Чаз напасть на нее вслепую. Похоже, мы его упустили.
— Нет, сержант, мы его нашли, — возразил Линли. — Уверен, эксперты найдут сколько угодно улик против него.
— Значит, пора произвести арест?
— Еще нет. Сперва я хочу узнать ответ на один вопрос. Нам нужен Джилс Бирн.
К тому времени, когда Линли и Сент-Джеймс вошли в административную часть здания, заседание совета закончилось. Дверь в конференц-зал была распахнута, желтое облако застоявшегося табачного дыма неторопливо смешивалось с прохладным воздухом коридора. Сердечно попрощавшись с теми, кто оставался в зале, восемь мужчин и одна женщина прошли мимо полицейских, разговаривая на ходу между собой. Они едва удостоили Линли и Сент-Джеймса кивка и любопытного взгляда и растворились в ночи. Похоже, директор сумел уладить все недоразумения, вызванные исчезновением и гибелью Мэттью Уотли.
Алана Локвуда они застали в зале, он, сидя за широким столом из древесины грецкого ореха, беседовал с Джилсом Бирном, теребя узел галстука. Повсюду виднелись пустые чашки из-под кофе, стаканы с водой и полные окурков пепельницы. В тот момент, когда Линли и Сент-Джеймс вошли в комнату, Джилс Бирн, откинувшись к спинке кресла, закурил очередную сигарету. Алан Локвуд глянул украдкой на узкую щель приоткрытого окна, но, видимо, из дипломатических соображений не решился распахнуть его пошире.
— Что касается ареста… — заговорил Локвуд. Бирн небрежным жестом прервал его речь.
— Полагаю, наш бравый инспектор сам сообщит нам об этом, Алан. Лучше бы тебе спросить его. — Он глубоко затянулся, на несколько секунд задержав дым в легких.
Локвуд, дернув головой, резко обернулся к двери. Заметив Линли и Сент-Джеймса, рывком поднялся из-за стола.
— Ну?! — односложно потребовал он отчета и вместе с тем послушания. Он пытался сохранить свой авторитет перед человеком, которому был целиком обязан назначением на должность директора этой школы.
Не обращая внимания на маневр Локвуда, Линли представил обоих мужчин Сент-Джеймсу и заговорил, обращаясь ко всем присутствующим:
— Мэттью Уотли часто посещал в Киссбери некую Джин Боннэми. Сегодня днем на эту женщину было совершенно нападение.
— Какое отношение это имеет?..
— Мистер Локвуд, женщина сумела описать нападавшего. Этот человек безусловно связан с вашей школой.
— Причард все время под наблюдением. Он не мог уйти из «Калхае-хауса» и добраться до Киссбери. Это исключено.
— Речь идет не о Кливе Причарда. Клив, несомненно, вовлечен в эти события, но не он стоит за всеми несчастьями, случившимися за последнюю неделю в Бредгар Чэмберс. У него бы на такое ума не хватило. Он — просто пешка в чужой игре.
— Пешка?
Линли прошел в глубь комнаты. Сент-Джеймс, прислонившись к подоконнику, следил за разговором.
— Это очень похоже на шахматную партию. Я не сразу увидел это, но сегодня я угадал. Главное, я понял, что любую фигуру приносят в жертву, лишь бы спасти короля — так шахматист жертвует сперва пешки, а затем, если придется, и слонов, и ладей. Но теперь король мертв. Полагаю, наш убийца ничего подобного не ожидал. — Теперь Линли вплотную придвинулся к столу, отпихнул подальше от края чашку из-под кофе и кувшин. Локвуд нехотя вернулся на свое место.
— Что все это значит? — пробормотал он. — Нас с мистером Бирном ждут дела, а вы тут в игры играете.
— Мистер Локвуд, Чаз Квилтер мертв, — перебил его на полуслове Линли. — Сегодня вечером он повесился в Стоук-Поджесе.
Губы директора зашевелились, беззвучно повторяя имя ученика. Вместо него заговорил Джилс Бирн:
— Алан, это ужасно. Разберитесь с этим. Я позвоню утром.
— Не уходите, мистер Бирн! — потребовал Линли.
— Все это не имеет ко мне никакого отношения.
— Боюсь, что имеет. — Слова Линли остановили Бирна, уже поднявшегося было на ноги. — Эти события непосредственно связаны с вами. Всему причиной отчаянная потребность в любви, потребность установить прочную связь с другим человеком. Да, боюсь, всему виной вы, мистер Бирн.
— Что вы хотите этим сказать?
— Мэттью Уотли мертв. Чаз Квилтер мертв. Джин Боннэми лежит в больнице с разбитой головой. И все потому, что вы не в состоянии поддерживать отношения с другим человеком, если этот человек не является в ваших глазах совершенством.
— Что за наглость!
— Вы порвали отношения с собственным сыном, когда ему едва сровнялось тринадцать, не так ли? Он, дескать, ныл. Он так и не стал настоящим мужчиной.
Джилс Бирн раздавил сигарету в пепельнице.
— И по той же самой причине я прикончил Мэттью Уотли? — сардонически спросил он. — К чему вы клоните? Если вы на это намекаете, предупреждаю: я не стану выслушивать весь этот вздор без моего адвоката. И когда все это закончится, вам, инспектор, придется поискать себе другую работу, поскольку в полиции вам больше места не найдется. Вы меня хорошо поняли? Вы привыкли иметь дело с несчастными подростками. Но со мной вы нарветесь на крупные неприятности, так что лучше вам это знать заранее.
— Не думаю, чтобы инспектор предполагал… — масленым голосом вставил Алан Локвуд.
— Я знаю, что у него на уме. Я знаю, о чем он думает, знаю, как у них мозги устроены. Я уже достаточно на это насмотрелся и знаю, когда они… — Но тут у двери послышалось какое-то движение, и гневные слова замерли на губах Бирна.
Его сын стоял в дверном проеме, а за спиной у него — сержант Хейверс.
— Привет, папа, — окликнул его Брайан. — Как приятно, что ты нынче оказался здесь.
— Что все это значит? — спросил Джилс Бирн у Линли.
Сержант Хейверс захлопнула дверь. Она подтолкнула Брайана к столу, не убирая руки с его локтя. Мальчик сел, но не рядом с отцом, а напротив. Локвуд, все еще сидевший во главе стола, вновь принялся теребить узел галстука. Взгляд его метался от старшего Бирна к младшему. Все молчали. Кто-то прошел по тропинке вдоль стены школы, но ни один из присутствующих не глянул в окно.
— Сержант! — односложно распорядился Линли.
Хейверс зачитала юноше его права, как она это сделала раньше, обращаясь к Кливу Причарду. Она выговаривала слова автоматически, по многолетней привычке, одновременно листая свой блокнот. Когда она договорила предписанный юридической коллегией текст, отец вмешался. Едва шевеля губами, он произнес:
— Я вызову адвоката. Немедленно.
— Мы не вас собираемся допрашивать, — возразил Линли. — Решение должен принять Брайан, а не вы.
— Ему нужен адвокат! — повторил Бирн. — Сейчас же.
— Брайан?
Юноша равнодушно пожал плечами.
— Пододвиньте мне телефон, — потребовал Бирн. — Телефон, Локвуд!
Директор сдвинулся с места, но Линли остановил его:
— Вы хотите вызвать адвоката, Брайан? Вам решать, Брайан. Только вам — не вашему отцу, не мне, не кому-то еще. Вам нужен адвокат?
Мальчик поглядел на отца и отвел взгляд.
— Нет, — ответил он.
— Господи Боже! — взорвался его отец и принялся яростно колотить кулаком по столу.
— Нет! — твердо повторил Брайан.
— Ты делаешь это назло.
— Нет! — снова сказал Брайан. Бирн рванулся к Линли:
— Вы его спровоцировали. Вы знали, что он откажется. Если вы считаете, что хоть один суд в мире одобрит подобную процедуру… Да вы с ума сошли!
— Вызвать адвоката, Брайан? — ровным голосом переспросил Линли.
— Я уже сказал: нет.
— Речь идет об убийстве, ты, чертов идиот! Мог бы хоть раз головой подумать за всю свою никчемную жизнь! — уже во весь голос орал Бирн.
Голова Брайана дернулась. Линли видел, как тик, порой перекашивавший губы парня, искривил его рот в зловещей усмешке. Брайан прижал к лицу руку, чтобы удержать не повинующиеся ему мышцы.
— Ты меня слышишь? Ты слушаешь меня, Брайан? — настаивал отец. — Ты что, думаешь, я буду сидеть здесь и смотреть, как ты…
— Уходи! — сказал ему Брайан. Перегнувшись через стол, Джилс схватил его за руку, потянул на себя.
— Думаешь, ты очень хитер? Загнал меня в угол, я перед тобой на колени встану? Ты этого хочешь? Ради этого весь спектакль затеял? Лучше подумай хорошенько, мой мальчик. Если будешь стоять на своем, я уйду отсюда, и разбирайся со своими проблемами сам, как знаешь. Ясно? Ты все понял? Разбирайся сам.
— Уходи! — повторил Брайан.
— Я тебя предупреждаю, Брайан. Это тебе не игра. Слушай меня. Слушай, черт тебя побери! На это-то ты способен? Ты еще выслушать что-то можешь, а?
Брайан вырвался, стряхнув с себя отцовскую руку. Это усилие отбросило его назад, к спинке стула.
— Убирайся! — закричал он. — Возвращайся в Лондон, трахайся со своей крошкой Реной или с кем там еще. Убирайся, оставь меня в покое! Это-то ты можешь! Это у тебя всегда получалось лучше некуда.
— Господи, ты — копия своей матери! — воскликнул Бирн. — Просто копия. Тебя вообще ничего не интересует, разве что как другие люди перепихиваются, да и то самую малость. Жалкие твари, вы оба.
— Уходи! — завопил Брайан.
— Нет, я не уйду. Не доставлю тебе такого удовольствия, — прошипел Бирн-старший. Он достал сигареты, закурил, но спичка предательски дрожала в его пальцах. — Можете допрашивать его, инспектор. Я умываю руки.
— Ты мне не нужен! — отпарировал Брайан. — У меня есть друзья. Полно друзей.
«Нет, уже нет», — подумал Линли. Вслух он произнес: