Посмотрев в указанную сторону, я с удивлением обнаружила там нашу неизменно готичную Амо бредущую в компании такого же загробно-мрачного паренька.
– У нее появился поклонник, – порадовалась я, но Тахимэ только отмахнулась:
– А толку то? Амо – есть Амо. Небось, уже читает ему унылую лекцию про свою коллекцию черных плюшевых медведей и пейзажи с кладбищами, которые она рисует по вечерам акварелью… Ой, ладно! Я побежала, а ты меня не жди! – настоятельно повторила подруга, выискивая затерявшегося в толпе Кая.
– Не буду, – пообещала я, пересекаясь взглядом с проходящим мимо Кином.
Блондин хмуро взглянул на меня, но тут же отвел глаза и ускорил шаг, исчезая в толпе за руку с Кибэлл. «Вот врун, – я мысленно состроила ему вслед гнусную рожу, – дела у него там, видите ли, особые, ну-ну». Следом за Кином и Кибэлл – отдельно – плелся Варден. Лицо у него было какое-то злобно-унылое, наверное, оттого что приоритеты сменились не в его пользу…
К счастью, мне было совершенно наплевать на всю их компашку. Я шла за руку с Гертом и ощущала себя самой счастливой девчонкой на земле. Стоп! Я даже и не заметила, когда мы успели взяться за руки? Во время фейерверка, наверное…
Глядя, как штурмует одинокий автобус разгулявшаяся громкая толпа, Герт предложил поехать на такси, но тут же нахмурился, заметив припаркованный у обочины черный седан.
– Пойдем, – потянул меня в сторону тротуара, – дойдем пешком.
– Герт, подойди сюда, – окликнули из машины.
Голос директора я узнала сразу. Вопросительно посмотрела на Райта-младшего. Он остановился, но просьбу отца выполнять не торопился. И тогда тот приблизился сам, подогнав и остановив машину напротив нас.
– Здравствуйте, – кивнула я, смущаясь и не зная, как себя вести.
– Добрый вечер, – раздался ответ, потом директор обратился к сыну. – Могу отвезти домой. Или предпочтете автобус?
Надо сказать, забитый под завязку автобус уже отъехал.
Герт не сразу ответил отцу, переглянулся со мной. А мне уж очень не хотелось топать пешком в одолженных Тахимэ туфлях: проблема у них была та же, что и у злополучных чешек – жали невыносимо! Отметив мой умоляющий взгляд, парень согласился, и мы погрузились в машину директора Райта: я – радостная, Герт – не очень.
Полпути ехали молча. Меня угнетало повисшее молчание, поэтому я очень надеялась, что хоть кто-нибудь из семейства Райтов его нарушит. Директор будто прочел мои мысли, и заговорил, наконец, обращаясь к Герту.
– Позавчера я был на Совете Мастеров по вопросам школы. Оглашался список претендентов у первогодок.
– И что? Много их? – без особого интереса поддержал диалог Герт.
– Больше чем в прошлом году. А еще, у четвероклассников появилось вакантное место.
– С чего бы? – в глазах младшего Райта наконец-то мелькнул проблеск интереса.
– Вардена отчислили из претендентов за неуспеваемость.
Вспомнив кислую физиономию самодовольного спутника Кибэлл, я наконец сложила два и два. Теперь ясно, почему при последней встрече он походил на привидение. Да уж, не повезло. Мне даже стало его жалко – еще бы, отчислили, а тут, похоже, что и Кибэлл дала бедолаге от ворот поворот…
– И кто пойдет на его место? – отвлек меня от раздумий вопрос Герта.
– Да вот, с тобой хотел посоветоваться, – на полном серьезе ответил ему отец.
– Ты знаешь, что я скажу. Чип.
– Я и сам о нем подумывал. Способный парень – пожалуй, стоит дать ему шанс. И обязательно загрузить тренировками, чтобы поменьше страдал ерундой. Мне мэр уже высказал про его очередной митинг…
– Хорошая новость, – искренне порадовался за друга Герт.
Я тоже была рада – справедливость восторжествовала, как ей и должно быть.
– Вас по домам развезти? – неожиданно перевел тему директор Райт.
– Нет, высади на площади, мы прогуляемся, – ответил ему сын.
Машина притормозила в проулке. Герт распахнул дверь, и в теплый, пахнущий жасминовым ароматизатором салон потянулись звуки и запахи городской ночи: пахло цветами – дикой смесью цветов, из которых я смогла выделить терпкий головокружащий аромат лилии; и цикады стрекотали вовсю, с фанатичным усердием выводя незамысловатые скрипучие трели.
Герт протянул мне руку, вытягивая наружу из уютного тепла, заставляя окунуться с головой в эту звенящую цветочную свежесть. Ох, я даже директора не успела поблагодарить – засмотрелась на «пегасовый» фонтан, рот разинув. Струи воды подсвечивались цветными огнями, а белая статуя в центре двигала крыльями и покачивала головой. Я видела этот фонтан только днем, и выглядел он тогда значительно скромнее и непопулярнее. Теперь под вскинутыми в воздух копытами пританцовывающего пегаса толкалась куча народа с фотоаппаратами. Все они пытались сфотографировать себя и друг друга на фоне переливающейся воды.
Справа от площади начинался небольшой сквер. Тонкая пешеходная тропинка тянулась между цветущими кустами, под которыми там и тут скрывались небольшие деревянные лавочки. Мы присели на одну из них, как навесом прикрытую большим кустом какой-то невероятной радужной магнолии. Лепестки ее цветов были разноцветными: у основания красными, а к концам «по радуге» переходили в фиолетовый.
С нашей скамейки открывался чудесный вид на площадь и окруженного людьми пегаса.
– Не знала, что фонтан такой популярный, – удивилась я.
– Есть примета, что если возле него сфоткаться – получишь удачу на год.
– Тогда надо будет сфоткаться, только попозже, когда все разойдутся, – предложила я.
– Тебе-то зачем? – искренне удивился Герт. – Ты и так удачливая.
– Я?
– Ты, – губы парня тронула едва заметная улыбка.– Попадаешь в передряги и выбираешься из них целой и невредимой.
– Ну, это ведь не моя заслуга, – я потупила взгляд, смутившись, и стала разглядывать узор на тротуарной плитке под ногами. – Это все потому, что у меня есть друзья… и ты, – решив, что фраза прозвучала слишком невнятно, тут же пояснила. – Такой учитель, как ты.
Я взглянула на Герта. В глубине его зрачков плясали хитрые огоньки. Он что, опять решил огорошить меня какой-нибудь шуткой наподобие той, про «твердые части тела». Вроде бы нет, но прямой, немного насмешливый взгляд заставил меня отвести глаза… И все же я коснулась его правой руки, бережно провела ладонью по изувеченным пальцам.
– Это тоже из-за дракона?
– Нет. Это из-за Анимагического Круга. Поначалу не очень с ним выходило справляться.
В памяти всплыл разговор с госпожой Каумирой.
– Я знаю про твою маму, – призналась я. – И про ее учеников. Ты из-за нее с отцом не ладишь?
– И из-за нее тоже, – в голосе собеседника мелькнули суровые ноты. – Просто мы с отцом по-разному смотрим на одни и те же вещи. Он бывает слишком осторожным, я слишком несдержанным – у каждого из нас свои косяки и своя правда. Отец считает Круги опасными – в чем-то он прав. Он считает, мне не стоило идти на Игры год назад – в чем-то он прав и тут. Он не помог мне, думая, что дракон, которого с рождения дрессировали, готовили и обучали для Игр, остановится в нужный момент и не захочет убить меня. Он был уверен, что я пострадал не из-за дракона, а из-за Анимагического Круга. Он не верил, что Рэйга вернулся. И тут отец ошибся. А еще, он никак не хотел признавать, что Круг – самое верное средство в битве с демонами… И снова ошибка. Ты ведь сама видела эффект.
– Видела, – кивнула я и добавила зачем-то. – А научи технике Анимагического Круга меня…
– Тебя? – Герт взглянул на меня удивленно. – Кстати, тебе не надоела эта субординация? Ученица, учитель?
– Чего? – не поняв намека, переспросила я.
– А мне надоела, – сам себе ответил Герт и, сграбастав меня, одним махом пересадил со скамейки к себе на колени.
У меня даже дух захватило. Неожиданненько так! Хотя, чего там неожиданного? Ведь именно об этом я думала с момента нашей встречи на балу. Да что там! Влюбилась, наверное, когда мы впервые встретились в незнакомом саду…
В порыве чувств я обняла младшего Райта за шею, прижалась к нему щекой… и даже не заметила, не уловила того момента, когда мы начали целоваться. Гертовы ладони скользнули по моей спине, а горячие губы заставили вздрогнуть всем телом и прижаться еще сильнее. Объятия парня тоже стали крепче, его уверенность и сила завораживали, требуя быть послушной, податливой и легкой – ощущать себя невесомой Звездной Пылью, притянутой к уверенным гертовым рукам из иного, иллюзорного мира, из бесконечного космического небытия…
Я забыла обо всем на свете, чувствуя, как растекается по всему телу теплая нега бесконтрольного, глупого счастья. И как же было хорошо, как не хотелось, чтобы этот долгожданный поцелуй прервался… Но оторваться друг от друга нам все же пришлось.
– Ой, – вскрикнула я, ощущая, как что-то холодное и гладкое шлепнулось мне на плечо.
– Не бойся, – парень снял загадочный предмет и протянул мне его – живую радужную звезду. – Просто цветок упал. Держи.
– Спасибо…
Я бережно взяла бутон и положила на раскрытую ладонь. Лепестки радужной магнолии мерцали в полумраке, переливались точками крошечных вспышек, и от этого казались нереальными, космическими. Я не сразу сообразила, что это Герт незаметненько нахимичил чего-то со Звездной Пылью, чтобы добавить к своему спонтанному подарку соответствующие спецэффекты.
– Ладно, как честный человек я должен вернуть тебя домой, – парень аккуратно ссадил меня с колен, поднялся и протянул мне руку. – Уже почти одиннадцать.
– В смысле? – непонимающе поинтересовалась я.
– После бала все школьники должны вернуться домой не позже одиннадцати вечера – таковы правила школы…
***
Ночь. Желтый рожок луны висит остриями вниз, а из него, будто из перевернутого блюда, просыпаны во все стороны серебристые искорки звезд. В праздник Широхимэ весь квартал не спит, и я не сплю – сижу у окна, ожидая, пока вдоволь наплещется в душе довольная жизнью Тахимэ. Она вернулась раньше меня, и ее просто распирает от впечатлений. Чувствую, в эту ночь мы не уснем – болтать будем до утра. Госпожа Маури, похоже, тоже об этом догадывается, и поэтому перед уходом заварила на кухне какой-то умопомрачительный чай, в котором мне чудится приторный, пряный запах лилии и нежно сливочный, мягкий аромат магнолии.