Буллинг – это агрессивное преследование одного из членов коллектива. Явление в школе, к сожалению, не редкое. Буллинг может быть ограничен психологической травлей (насмешки, оскорбления, клевета, запугивание). В крайних вариантах может присутствовать физическая травля (побои, вымогательства, порча имущества).
Жертвой буллинга может стать практически любой человек. Но чаще всего жертву выбирают из детей-изгоев, из «не таких, как все».
Изгой и жертва буллинга – это не одно и то же. Изгой – это член коллектива, с которым избегают общаться; возможно, потому, что он сам не тянется к общению. «Он какой-то странный», – говорят про него одноклассники. Замкнутый, застенчивый либо очень заносчивый, считающий одноклассников ниже своего уровня развития. Или человек, система ценностей которого сильно отличается от общепринятой в данном коллективе, и по этой причине сложно найти общую тему для общения. Что-то по делу, по учебе у него спрашивают только в том случае, если больше спросить не у кого.
Изгой – тот, с кем мало общаются. Жертва буллинга – это тот, кого целенаправленно травят, унижают всем классом.
Тревожные симптомы, указывающие на возможный буллинг ребенка
• Ребенок внезапно стал получать низкие оценки, его внимание отключается от учебы.
• Постоянно выдумывает различные предлоги, чтобы не пойти в школу.
• Настроение преимущественно подавленное; ребенок все больше замыкается в себе либо становится вспыльчив с членами семьи без особого повода, как будто просто сбрасывает нервное напряжение.
• Негативно реагирует на вопросы о школе. Старается избегать этой темы.
• Домой приходит в испачканной одежде. «Упал» – а на куртке явно виден отпечаток обуви. «Падает» часто. Приходит домой с синяками и ссадинами.
• Одежда может быть испорчена. Порезана бритвой, чем-то облита, залеплена жвачкой, прожжена сигаретой, мех на капюшоне криво срезан ножницами.
• Испорчены могут быть и другие личные вещи: разбитый телефон, мятые тетради, вырванные и исписанные страницы учебника.
• Ребенок часто «теряет» вещи и карманные деньги.
• Не общается с одноклассниками в свободное от уроков время, никого не приглашает на свой день рождения и сам ни к кому не ходит. Не выходит играть во двор.
• Старается ходить в школу разными маршрутами. Домой возвращается не всегда вовремя. (Обидчики могут подкарауливать жертву на привычном маршруте, поджидать после уроков. Чтобы избежать встречи с ними, приходится менять маршрут, часами прятаться в школе в надежде, что обидчикам надоест ждать и они уйдут.)
Понятно, что по отдельности каждый симптом может присутствовать, но при этом не иметь отношения к буллингу. Ребенок может по рассеянности часто терять вещи. Ребенок может не любить ходить в школу и симулировать недомогание в дни контрольных. Ребенок может задерживаться после уроков и приходить домой в грязной одежде, потому что после уроков активно гулял с одноклассниками во дворе. Ребенок с тягой к путешествиям исследует разные маршруты. Обращайте внимание прежде всего на эмоциональное состояние ребенка. Он весел, активен, спокоен? Или подавлен, зажат, испуган, избегает разговоров о школе? Ни в коем случае нельзя игнорировать тревожные симптомы и думать, что «само пройдет». Буллинг не просто детская ссора или недоразумение, которое может внезапно и без последствий пройти.
Если рассматривать буллинг как систему, то можно выделить следующие элементы: есть жертва, есть преследователи и есть свидетели. Преследователям важно, чтобы были свидетели. Свидетели поддерживают систему. Ошибочно считать, что при буллинге страдает только жертва. Да, жертва страдает в большей степени, но свидетели тоже испытывают психологический дискомфорт и страх, что следующей жертвой могут стать они. У свидетелей могут быть нравственные метания: быть с жертвой или быть с преследователями. Быть с преследователями – стыдно. Моральные качества подсказывают встать на сторону добра и вступиться за жертву. Но быть с жертвой – страшно. Чтобы не стать новой жертвой, свидетели идут на конфликт со своим нравственным «Я». Таким образом, они тоже находятся под властью преследователей.
Если в классе присутствует такое явление, как буллинг, это означает, что болен весь коллектив. Это не проблема одного конкретного ребенка, который «не умеет общаться со сверстниками», – это проблема каждого ребенка, каждого родителя, и решать ее нужно всем вместе.
Чудовищная ошибка – подменять понятия и называть буллинг «конфликтом в классе» или «что-то не ладится со сверстниками». Конфликт – это столкновение интересов. В буллинге может не быть столкновения интересов. Просто преследователям нравится травить жертву с молчаливого согласия свидетелей. На месте жертвы теоретически может оказаться любой, но выбирается наиболее слабый, наиболее уязвимый. «Не ладится со сверстниками» – это то поссорились, то помирились. Буллинг – это регулярные издевательства.
Ни в коем случае нельзя сваливать вину за буллинг на жертву, придерживаясь теории поиска ошибок в себе. Мол, жертва своим поведением притягивает агрессию. Можно искать причину в себе, если мало друзей или случаются частые ссоры, но если идет целенаправленная травля, то этим действиям не может быть оправдания.
Если ребенок «сильно странный» и «белая ворона» – это может быть причиной того, что с ним предпочитают не общаться. Но ярлык «белой вороны» не служит оправданием насильственных действий. А буллинг – это именно насилие, физическое или психологическое. Ребенок, каким бы «странным» он ни был, не может нести ответственность за насильственные действия, направленные против него.
Что делать родителю, чей ребенок стал жертвой буллинга? Можно перевести ребенка в другую школу. Уйти на семейное обучение. Посетить психолога. Возможно, что ребенку понадобится реабилитация, работа над восстановлением самооценки и ощущения безопасности. Но не всегда есть возможность перевода в другую школу и не все могут учить ребенка дома. Да и, собственно, почему уходить с привычного места должна жертва, а не тот, кто совершал противоправные действия?
Как вариант, можно попробовать исправить ситуацию, прекратить буллинг. Но сделать это можно, только заручившись поддержкой классного руководителя, администрации школы, родительского комитета, потому что придется работать со всем коллективом, менять атмосферу класса, воздействовать на каждого ребенка. Можно уйти. Можно остаться и побороться. Что выбрать, зависит от количества усилий, которые нужно приложить, и от желания ребенка. Если проще уйти в другую школу и ребенок просит о переводе – это будет правильное решение. Если же в другую школу не хочется – правильным решением будет бороться.
Прежде всего, нужно поговорить с ребенком, объяснить суть происходящего, поддержать его самооценку. Сказать, что он нормальный, а ситуация ненормальная и так быть не должно. Травля – это преступление, которое должно быть прекращено.
Расскажите, что вы намерены сделать для исправления, о чем собираетесь поговорить с учителем, как собираетесь воздействовать на ребят. Не каждый подросток может согласиться на вмешательство родителей и учителей. Если предложение мамы пойти и во всем разобраться, навести порядок вызывает истерику: «Нет, мама, только не ходи в школу, я не хочу!» – тогда нужно вместе с ребенком сходить к психологу, а потом – в новую школу. Возможно, ситуация уже сильно запущена и у ребенка нет ни малейшей надежды на улучшение атмосферы в классе.
Травля в начальной школе – это целиком ответственность учителя.
Если ребенок согласен остаться в этой школе, следующий шаг – разговор с классным руководителем. Расскажите ему о буллинге. Подчеркните, что происходящее – это именно буллинг, именно травля и насилие, а не детские шалости, и нужно немедленно принимать меры.
В исключительных случаях бывает так, что сам учитель является соучастником травли. С его подачи объявляются бойкоты. При его одобрении или молчаливом согласии происходит высмеивание ученика. Да и сам учитель подливает масла в огонь, гневно критикуя или высмеивая: «Петров, у тебя кудрей на голове больше, чем мозгов. Ты, наверное, вместо того, чтобы дома уроки учить, кудри на бигуди накручиваешь». Ребенок с хорошо отстроенными границами в таком случае ответит: «Вы не имеете права оскорблять меня», – озвучив свое правило: «Со мной так нельзя». Но дети с отстроенными границами личности не так часто становятся жертвами буллинга. Обычно травле подвергаются те, кто не умеет удерживать свои границы. Те, кто не умеет постоять за себя. Помните? Сразу сообщить взрослым об издевательствах сверстников – это тоже вариант постоять за себя. Это еще один плюс в пользу «жаловаться можно». Потому что травлю легче остановить в зародыше.
Чем меньше возраст детей, тем выше для них авторитет учителя. У некоторых педагогов в классе травли быть не может, потому что это жестко пресекается. «Так нельзя! В моем классе подобного поведения я не допущу!» – всем своим видом, всеми своими действиями педагог транслирует детям это послание.
По моему убеждению, наличие травли в начальной школе – это целиком ответственность учителя. Больше шансов на расцвет буллинга в тех классах, где у учителя есть явные любимчики и те, кого он недолюбливает (например, во внешности или в поведении ребенка есть что-то такое, что его отталкивает). Если любимчик подставит подножку отверженному – на это у педагога как-то сами собой закрываются глаза. Безнаказанность в этом случае равносильна поощрению, даже больше – науськиванию. При этом у учителя находятся аргументы, оправдывающие ситуацию. Вот она жалуется своей коллеге в учительской: «Опять мама Леши приходила, мол, ее сыночка все обижают. Я ей говорю, а что я могу сделать, если он у вас такой? Дети же видят, что он тюфяк и рохля, сдачи дать не может… Мимо пройти не могут, чтоб его в пухлый бок не ткнуть. Я бы на месте мамы ребенка на диету, на спорт, на тренинг уверенного поведения отправила».
В начальной школе так: если сам учитель не принимает ребенка, то велика вероятность, что класс его тоже не примет. Если буллинг в начальной школе разгорелся не по недосмотру, не от бессилия, а с молчаливого одобрения учителя, я бы посоветовала сменить учителя, перевести ребенка в параллельный класс. Потому что «насильно мил не будешь». Неприязнь все равно так или иначе будет проявляться, а в начальной школе детям важно быть любимыми, принятыми, поддержанными. Первый учитель – это очень значимый взрослый.
Неприязнь учителя к вашему ребенку, если она есть, вы почувствуете сразу. Потому что эта неприязнь вас тоже коснется. В мимике, в словах, в жестах вы почувствуете отвержение.
– У вашего ребенка проблемы с коммуникацией.
– Да, но психолог говорит, что с ним все в порядке. Я специально водила его на групповые занятия по развитию эмоционального интеллекта. Психолог подтвердил, что он нормально ладит с ребятами в группе.
– Я же вижу, что он в классе ни с кем не общается. Друзей у него нет.
– Меня тоже это удивляет. Потому что в садике у него было много друзей, он каждый месяц ходил к кому-то на день рождения.
– Ну, наверное, он сам виноват в том, что ребята в классе так его воспринимают.
– В смысле? Поясните, пожалуйста.
– Дети в этом возрасте хотят дружить с красивыми ребятами, которые хорошо учатся. А он тройки получает и неряшливый очень. Вы его не приучили рубашку в брюки заправлять.
Когда это заправленная рубашка была критерием № 1 при выборе друга у восьмилетних мальчишек? Понимать слова учителя надо так: «Я люблю красивых, опрятных детей, которые хорошо учатся».
Тому «неряшливому» мальчику повезло. Родители уже собирались переводить его в другую школу, но стало известно, что учитель увольняется. В класс пришла другая учительница. Другая по типу личности. Предыдущая была «звездная», а новая – «дружелюбная». «Звездной» нравились «звездные» дети – красивые и успешные. У «дружелюбной» все равны, а особое внимание тем, кому некомфортно. Мотивация предыдущего «звездного» педагога: чтобы «звезды» светили ярче. Мотивация «дружелюбного»: чтобы всем в классе было хорошо. Впервые заметив хулиганский выпад одноклассников (стащили сменку, спрятали в туалете), она тут же приняла меры. Отвела зачинщиков к директору. Позвонила родителям. Вместо рисования провела классный час с беседой о том, что такое хорошо и что такое плохо. Пересадила мальчика с последней парты на первую, стала создавать ему ситуацию успеха, постепенно меняя отношение одноклассников к нему. В начальной школе учитель может влиять на симпатии и антипатии детей.
В средних и старших классах обстановка в классе менее управляема педагогом, поэтому рычаги воздействия другие. Учитель – не авторитет. Родители – тоже не всегда авторитет. Подросшие дети уважают силу. Физическую силу. И силу закона. Конечно, замечательный вариант, если ребенок может сам продемонстрировать силу. Или дать понять: «За мной стоят те, кто обладает силой». (В этом месте включается мужской хор социальных установок: «Пацан должен уметь постоять за себя! Если мама впрягается, то это не по-пацански, уважать не будут. Не надо бить всех, достаточно побить зачинщика травли».) Да, есть такой клишированный сценарий, во многих романтических фильмах он показан. Обиженный и угнетенный начинает заниматься карате/боксом или того проще – по счастливой случайности получает способности супергероя и в один прекрасный момент мстит своим обидчикам. Я не против карате и других видов единоборств. Я не против такого сценария выхода из ситуации травли. Но я за реализм. В реальности не каждый может дать адекватный физический отпор. Способности супергероя внезапно не открываются. При низком телесно-кинестетическом интеллекте и астеническом телосложении требуется несколько лет усердно заниматься карате, чтобы дойти до уровня, когда полученные навыки можно с успехом применять в реальном противостоянии. И что же теперь? Несколько лет терпеть издевательства? Чревато, знаете ли…
Пойти по второму пути, призывать на помощь силу закона – может, это и не «по-пацански», но тоже правильно. Для этого соберите доказательства травли и идите к учителю, завучу, директору. Расскажите о намерении обратиться с заявлением в полицию, районный отдел народного образования, написать уполномоченному по правам ребенка в вашем регионе, если в ближайшее время ситуация не изменится. В аппарате уполномоченного по правам ребенка вам, кстати, могут дать подробную инструкцию, как действовать, какие документы собрать, какие заявления и куда писать.
Попросите администрацию школы объяснить классу всю жестокую реальность происходящего. Лучше, если это сделает директор, завуч по воспитательной работе или школьный психолог. Идеальный вариант – взрослый, который пользуется авторитетом у детей. Его задача – донести до учащихся мысль, что то, чем они занимаются, – это не игра, не шутки. Это преступление против личности. Если класс уже дорос до возраста уголовной ответственности, для большей убедительности следует зачитать соответствующие статьи УК. С 14 лет наступает частичная личная ответственность (по некоторым пунктам Уголовного кодекса). С 16 лет – полная личная ответственность. Понимание, что это уже не «шуточки», а уголовное преступление, может остановить травлю. Если класс «не дорос», ответственность понесут родители, потому что до 14 лет они отвечают за действия своих детей. То, что участники травли подставляют своих родителей, может остановить их.
Обязательно нужно рассказать о необратимых последствиях такой травли, о том, что сильный стресс, испытываемый жертвой буллинга, может спровоцировать развитие психосоматических заболеваний. И о случаях детских и подростковых суицидов по причине издевательств одноклассников тоже нужно сказать. Дети не все жестоки. Возможно, в какой-то момент они заигрались и не смогли затормозить, не осознали, какими могут быть последствия. Существует также феномен расширенного суицида, когда затравленный подросток в отчаянии приходит в школу с оружием. Говорить о таких случаях надо и потому, что может сработать инстинкт самосохранения.
Вести разговор с классом нужно в отсутствие ребенка, которого травят. Родители и педагоги должны договориться, чтобы он в этот день остался дома.
Важно провести родительское собрание, поставить всех родителей в известность о происходящем. Травля – это проблема всего коллектива, это нравственная болезнь и тех, кто травит, и тех, кто выбирает позицию наблюдателя, не вступает в защиту, не препятствует. На родительском собрании также следует рассказать об уголовной ответственности. Подчеркнуть, что на месте жертвы может оказаться любой ребенок, если не задавить буллинг как явление. Каждого родителя нужно попросить провести дома беседу о нравственности со своим ребенком. Именно каждого – наедине, потому что очень сильно влияние стадного чувства: «Мы все его не любим. Он нам всем не нравится. С ним никто не хочет дружить». Это сплоченное «мы» важно переориентировать на другой вид поведения. «Мы» можем не любить и не дружить, но обзывать, обижать, унижать, делать больно, причинять вред имуществу – нельзя.
В моем школьном детстве тоже был мальчик-изгой. Неприязнь к нему переросла в буллинг, хотя тогда еще никто не знал этого слова. Первый класс. Мальчик из неблагополучной семьи. Отца нет, старший брат в тюрьме, мать – алкоголичка. Худой, грязный ребенок в старой одежде, который вечно опаздывал в школу. От него и его вещей невыносимо пахло табачным дымом. Естественно, никто не хотел с ним дружить и даже сидеть за одной партой или за одним столом в столовой. Но только нежеланием контакта дело не ограничилось. Над несчастным ребенком смеялись. Над ним издевались. Всем классом пинали его «вонючий» портфель. Даже правильные, хорошие, послушные, добрые девочки участвовали в этом, поддавшись стадному чувству. Мальчика вскоре перевели в интернат, так как его мать лишили родительских прав. А в классе появился новый кандидат на роль жертвы буллинга: самая толстая девочка. Нет, она не появилась в классе внезапно, не перешла к нам из другой школы, она училась с нами с первого сентября, но пока на роль жертвы был более подходящий претендент, ее не трогали.
Это еще раз доказывает, что буллинг – проблема всего коллектива. Если просто убрать из системы жертву, перевести в другую школу, то система выберет себе новую жертву из оставшихся и продолжит взаимодействие по известному сценарию. А жертва всегда найдется. Если не самый толстый, то самый высокий и худой или ботаник-очкарик.