— Нет, ты неправильно держишь! — когда я хочу бросить, произносит. Подходит и кладет свои руки поверх моих. — Пальцы должны быть широко расставлены. Ты можешь бросать руками от груди, снизу и соответственно сверху. Одной рукой лучше не пытайся. Скорее всего, ты промажешь. Когда бросаешь мяч, отталкивайся. Ты должна его прямо выбрасывать, а не просто кидать.
Я пробую несколько раз, но не попадаю в корзину. Арсен корректирует мои движения снова и снова и, должно быть, на двадцатый раз мяч залетает в корзину!
— Да, черт возьми! — кричит радостно Арсен, растягивая на лицо широкую улыбку. — Давай, утенок, пробуй снова!
Войдя в азарт, закидываю опять. Конечно, каждый раз я не попадаю в корзину, но через три-пять мяч залетает. А это существенный успех, знаете ли!
— Отлично, теперь дриблинг.
Прошу прощения…? Это вообще на каком языке?
Очевидно, недоумение написано у меня на лице и, усмехнувшись, Герасимов объясняет, что это «ведение мяча». Моя задача обвести мяч мимо защитника, после чего закинуть в корзину.
Это нереально — вот что я осознаю через пять минут безуспешных попыток.
— Давай же, Нина, я в тебя верю! — сложив ладони рупором, кричит Арсен.
Шаг, шаг, кидаю мяч, затаиваю дыхание и…
— Да-а! Вот это моя девочка!
Я от радости визжу, точно как те самые девчонки из фильмов. Герасимов подбегает ко мне, подхватывает на руки и кружит, отчего я заливаюсь смехом.
— Нинель! — вдруг слышу строгий окрик.
Арсен так и поворачивается к моей матери со мной на руках.
Откашлявшись, ставит меня на землю.
— Тебе не пора домой? — чеканит она каждое слово, недобрым взглядом сверля Герасимова.
— Мама, но я…
Она, разумеется, не дает и слово мне вставить, отрезая тоном не терпящим возражений:
— Домой.
После чего, развернувшись, идет в сторону дома, даже не удосужившись поздороваться с Арсеном. И от ее невежества мне становится неловко.
— Прости, — смущенно бормочу, подхватывая мяч. — Увидимся в школе. Спасибо за помощь!
Он мягко мне улыбается, кидая уже в спину:
— Пустяки. До встречи…
Я нагоняю маму, которая выглядит крайне недовольной. Вокруг нас витает напряжение, хоть режь ножом.
— Как дела в школе? — будничным голосом интересуется.
Однако меня этим не обманешь. Она злится, еще бы понять на что…
— Все хорошо, — дежурно отвечаю.
Мама знает, что я сейчас тренируюсь с баскетбольной командой. Разумеется, она этого не одобряет. По ее мнению, я могла бы это время тратить более целесообразно. Не то чтобы у меня был выбор.
Стоит нам только переступить порог квартиры, как мама требовательно спрашивает:
— Что это был за мальчик?
— Мам, это мой одноклассник — Арсен Герасимов.
— О боже, ты знаешь, что его отец бросил семью и ушел к молодой любовнице? — неодобрительно качает головой, рассказывая эту сплетню. Впрочем, может и не совсем сплетню. — Тебе стоит держаться от него подальше. От таких парней одни неприятности.
— Мам, он всего лишь мне помог, — устало отзываюсь.
— Нинель, не будь глупой! — цокает она. — В этом возрасте у мальчиков одно на уме!
— Я знаю, что у них на уме, но Арсен действительно мне просто помог. К тому же, мы партнеры по вальсу!
Мама, услышав эту новость, едва ли за сердце не хватается.
— Это что еще за новости? — ее возмущению нет предела.
На наши крики, а это именно они — выходит отец из кабинета. Недовольно смотрит на маму, которая ему сообщает:
— Нинель, вскружил голову мальчик!
— Мама! — восклицаю. — Он не вскружил мне голову! Мы просто играли в баскетбол!
— Знаю я эти ваши баскетболы…
— И что? В ее возрасте это совершенно нормально, — совершенно неожиданно заявляет отец, тем самым вставая на мою сторону. — Пусть играют.
— В этом доме совершенно никого не интересует мое мнение! — заводит мама уже знакомую шарманку. — Какие могут быть в ее возрасте мальчики, Уткин? Ей об учебе и будущем нужно думать!
— Одно другому не мешает, — хмыкает отец, складывая руки на груди.
— Ты все это говоришь лишь бы досадить мне! — еще больше заводится мама.
— Я пытаюсь понять нашу дочь! Нина, иди отдыхай, — папа явно пытается меня спровадить: — нам с мамой нужно поговорить.
Кивнув, удаляюсь в комнату. Родители уходят в кабинет, и мне не слышно что они обсуждают. Истерики со слезами и криками мама устраивает только после выпивки. В обычные дни она себя контролирует, поэтому все проблемы они обсуждают за закрытыми дверьми спальни или, как сейчас, кабинета.Признаться, это неожиданно, что папа за меня вступился. И приятно… В конце концов, я правда не делала ничего плохого. Проклятье, я даже ни разу не целовалась, когда половина девочек из класса занимались уже более взрослыми вещами, если вы понимаете о чем я…
Когда скандал, наконец-то, затихает и родители уходят в спальню отдыхать, я лежу в кровати и листаю ленту соцсетей. Вдруг на меня подписывается в инстаграме Герасимов. Лайкает несколько последних фото, а спустя пару минут от него приходит сообщение.
«Милое фото»
К сообщению прикреплено мое фото…
Когда засранец успел меня сфотографировать?
На фотографии я стою со сосредоточенным видом, целясь мячом в корзину.
«Но эти мои любимые»
И ухмыляющийся смайл.
На этих фото у меня смешное лицо. Язык высунут, а глаза прищурены. На следующих я вообще ужасно получилась, потому что в прыжке, и у меня невероятно глупое выражение лица.
Это необходимо сжечь.
«Удали!!!»
«Ни за что» — моментально приходит ответ.
Гаденыш!
«Оставлю себе на память. Буду любоваться. Спокойной ночи, утенок!»
Из меня вырывается легкий смешок. Как же все-таки дурачина…
Глава 19
Арсен
Расстегиваю воротник белой рубашки, чтобы хоть как-то ослабить давление на шее. Мне жутко неудобно в этих классических штанах и рубашке, пиджак я снял как только зашел в кабинет. Отец с важным видом слушает важного человека. Пардон за тавтологию. Я же в это время витаю в своих мыслях, краем уха слушая разговор. Разумеется, они обсуждают работу.
Несколько месяцев назад к нему обратилась строительная фирма, которой не выплатили за госзаказ. Разумеется, они подали иск в суд и наняли моего отца — адвоката. Он лучший из лучших. По крайне мере в нашем регионе. Всегда собранный, вежливый и располагающий к себе.
Многие адвокаты отказались от этого дела, заранее посчитав его провальным. Никто не хотел связываться с государством. Но только не Семен Герасимов. Этот человек любит и принимает вызовы. Полагаю, это качество мне передалось от него.
И вот, спустя семь месяцев работы и четырех слушаний отец выходит на финишную прямую. Завтра последний суд. И, разумеется, все уже понимают, что отец это дело выиграл. Как и многие другие.
— А судья не будет подкупной? — сомневающимся голосом спрашивает клиент.
— Нет, — уверенно изрекает отец. — Этот точно не будет. Я его давно знаю. Дело у нас в шляпе. Самое главное — не пасовать. Все чеки и данные у нас лежат в деле, поэтому ответный иск они не станут предъявлять. Иначе судья будет капать дальше, а оно, понятное дело, им не нужно. Будьте уверены, выплатят издержки и неустойку, которая положена по контракту.
Ответ отца вселяет в клиента уверенность и он кивает, довольно улыбаясь. Они продолжают дальше говорить о том, что будет происходит на последнем слушании, как себя вести и все в таком духе, но я теряю нить беседы.
Вспоминаю вчерашний вечер и… Да-да, Уткину!
Признаться, я глазам своим не поверил, когда увидел знакомый светлый хвостик. Уткина и баскетбол? Ага, разве что в параллельной вселенной! И тем не менее, это была она, неуклюже пытаясь закинуть мяч в кольцо. Я видел ее на тренировках и, конечно же, только слепой не заметил, что баскетбол явно не ее стихия. Парни даже подшучивали между собой в раздевалке, что, мол, вот что мы имеем, когда девчонки лезут в баскетбол. Что, впрочем, не мешало им любоваться ее задницей. Что сказать, мы — парни бываем полными засранцами.
Застать ее вчера было неожиданно, а еще я сам не ожидал, что предложу свою помощь и что Нина согласится.
Ладно, должен признать, с Ниной весело. По-настоящему, весело. В том смысле, что мне не приходится выдавливать из себя улыбочки или ее очаровывать, как других девчонок. Впрочем, между нами говоря, сомневаюсь, что на Уткину подействовало бы мое очарование. Как вы заметили, у нее иммунитет. На меня. Но только не на этого кретина Батонова.
Серьезно, какого черта он вокруг Нины круги наворачивает, как тот коршун?! Ему девчонок мало, что ли? Так я поделюсь! Вон, пусть себе Воронину забирает! Она из меня уже всю душу вытрясла. А мне пусть оставит…
Стоп!
— Арсен! — вдруг раздается громкий голос отца, отвлекая меня от мыслей.
— Да? — откликаюсь, делая усиленный вид, что последние полтора часа я не втыкаю в одну точку, совершенно не вникая в разговор.
— Ты слушаешь?
— Конечно, — для достоверности даже киваю головой, но подозрение из глаз Герасимова старшего не исчезает.
Он еще пару секунд пристально смотрит на меня, после чего вздыхает и встает.
— Пожалуй, на сегодня все, Виктор Степанович. Все что необходимо мы обсудили. Остальное предоставьте мне.
— Разумеется, — мужчина тоже поднимается и поправляет пиджак.
И зачем так выряжаться, спрашивается? Это всего-лишь встреча, а не суд.
Они пожимают друг другу руки, потом я пожимаю мужчине руку, после чего, попрощавшись, он уходит.
Чувствую на себе прожигающий взгляд отца, но меня ничуть это не беспокоит. Безразлично я спрашиваю:
— Мы закончили? Я могу идти?
Если бы не обещание, которая мама буквально с меня стрясла, я бы ни за что не пришел к отцу в офис. Однако родители обеспокоены моим будущим, а еще моим легкомысленным к нему отношением. Если что, это не мои слова.
— Нет, не можешь, — твердым тоном говорит отец. — Присядь.