— Надо бы искупаться, — предложил великий кормчий.
Пошли в бассейн и разделись до трусов. Бассейн был открытый, на одном его берегу стояли два кресла, а на другом росли кусты. Мао с Хрущевым сели в кресла, а в кустах притаились за зелеными ветками их советники.
Сполоснулись, и разговор зашел о делах.
— Сколько у вас и у американцев дивизий? — спросил Мао.
Хрущев поманил пальцем, из кустов выскочил военный специалист и, загребая по-собачьи, быстро-быстро переплыл бассейн.
Китайские дети тренируются на тигре
— У нас двести, у них сто, — сказал он, прячась за кресло.
— Чего же вы боитесь? — недовольно спросил Цзэдун.
— Считают сейчас не дивизии, а атомные бомбы, — возразил Хрущев.
— А сколько у вас и у американцев атомных бомб?
Хрущев сделал еще знак, и через бассейн к нему подплыл физик-ядерщик. Он был в плавках, и с него капало.
— У нас три тыщи, и у них столько же, — сообщил Никита.
— Ага, поровну. Зато у вас и у нас миллиард людей. Если бросить все бомбы, нас останется больше. Надо начинать войну, — решил Мао. — Атомная бомба — бумажный тигр.
— Ну и арифметика! — подумал Хрущев. — Странный он какой-то, этот азиат. Надо держаться от него подальше.
— Плывите, — разрешил он, и два специалиста плюхнулись в воду.
— Погибнет половина человечества, зато для остальных настанет райская жизнь, — развивал свою мысль кормчий. — Построим общество, свободное от угнетения и эксплуатации.
«Провести бы тебя раз по тому месту, где она взорвалась, посмотрел бы я, как ты будешь строить». Подумав так, Хрущев зашел за кресло и стал отжимать трусы. Мао последовал за ним. Один из специалистов, сидевших в кустах, потом говорил, что в эти минуты он услышал легкий скрип. Он считал, что это повернулось колесо истории. Но он может и ошибаться. Выжимались трусы, а трусы на обоих лидерах были большие, футбольные, черного цвета.
Отжимались они, безусловно, со скрипом.
90. Как брали Берию
О том, что с Берией пора кончать, ни у кого из вождей сомнения не было.
— В одну прекрасную ночь проснешься, а над тобой — трое, и у всех револьверы. Дадут только штаны надеть и поведут по коридору. Чего доброго, еще пуговицы срежут, чтобы не убежал, — рассуждали руководители. — Нет, нет, надо торопиться!
Самым решительным был Никита Хрущев. У него была здравая сметка хлебороба, он и уговорил остальных. Надо было только найти исполнителя. Пригласил Жукова.
— Ну, наконец-то, — обрадовался маршал. — Давно пора. А то, честно говоря, по ночам такое снится… На фронте так страшно не было.
— Что снится? Ведут в одних штанах по коридору?
— Ага. Нет, нет, я готов, приказывайте.
И маршал устроил все как надо. Он прихватил с собой несколько генералов и полковников и провез их тайком в Кремль.
Там уже шло заседание Президиума.
— И чего это нас так неожиданно собрали? — возмущался Берия. — Ни тебе объявления, ни повестки дня. А у меня дела государственной важности.
На сегодня у него было намечено подписать кучу расстрелов и прошвырнуться по Москве, поискать девочку помоложе, желательно блондинку.
Председательствовал Маленков, но с перепугу он никак не мог открыть заседание.
Тогда Никита нажал кнопку звонка, и в комнату вошли генералы с Жуковым. Они подхватили Берию под белые руки и вытащили в соседнюю комнату.
— Как же мы его, подлеца, из Кремля будем выводить? Может, закатать в ковер да и вынести?
Человек со здравой сметкой хлебороба
— Охрану надо сменить.
Сменили охрану. На всякий случай к Кремлю подогнали танки. Берию увезли и спрятали в каземате под землей. Разобрались с ним быстро: хватило трех месяцев.
Между прочим, когда его держали в соседней комнате, у него срезали со штанов пуговицы. Бывают же такие полезные сны! Особенно если они снятся многим и эти сны у всех одинаковые.
91. Бревно
Однажды прохладным апрельским днем пенсионер Никита Хвостиков объявил, что бревно, лежащее у него во дворе, то самое, которое нес на субботнике Владимир Ильич Ленин.
Трудовой энтузиазм работников Кремля
Город возликовал, бревно поместили в местный музей, а Никите дали двухкомнатную квартиру.
Через несколько месяцев в музей пригласили профессора — определить породу дерева. По указанию корифея бревно с одного конца опилили, а из середины отколупнули щепочку.
Профессор понюхал комель и сказал:
— Сосна.
Потом пересчитал годовые кольца и посмотрел через микроскоп на щепочку:
— Дерево срублено пять лет тому назад.
— Ай-ай-ай! — всполошились отцы города. — Не то бревно! Что же делать? Ведь нам Москва обещала и крытый спортзал, и пять автобусов, и асфальт на главную улицу!
Решили — ничего не делать. Молчать.
И верно: крытый рынок построили, на заасфальтированных улицах появились «Икарусы». Над бревном возвели павильон из стекла.
И все были довольны. Это было в славное время застоя.
Теперь, в связи с введением рынка, Никита подыскивает на бревно покупателя.
— Что гранит? Пустяк, — говорит он, — а вот сосна она и есть сосна, дерево справное. Главное — не продешевить!
92. Тур Хейердал
Норвежский зоолог Хейердал, окончив университет, увидел, что все звери на земле давно открыты.
— Вот так дела! — опечалился зоолог. — Лошадь Пржевальского и ту описали. Кё фёр, что делать? Фёр-то кё?
В жилах Тура текла кровь древних викингов, разбойников и авантюристов.
Он построил плот и пустился на нем вплавь из Америки через Тихий океан.
Когда плот уже подплывал к острову, викинг спохватился:
— Научную цель забыл, ай-ай-ай!.. Спросят зачем плыл, что скажу?
И он объявил: плавание доказывает, что острова Тихого океана заселили когда-то на плотах выходцы из Америки.
— Ерунда какая-то! — ахнули ученые. — Островитяне пришли из Азии, тому миллион доказательств. Да они и сами это помнят!
Но их слабые голоса потонули в шуме оваций.
Легендарная «Кон-Тики»
Ободренный успехом, Тур пересек на папирусной лодке Атлантический океан.
Чтобы вновь привлечь внимание общественности, он объявил перед началом плавания: пирамиды в Мексике строили выходцы из Египта.
— Приплывали вот на таких лодках! — сказал он, осторожно тыча пальцем в рыхлый папирус.
Египтяне забросали его цветами.
Ученые совсем скисли. Они не плавали на плотах, и их никто не хотел слушать: что с того, что последняя пирамида в Египте была построена две тысячи лет до нашей эры, а первая — в Мексике три тысячи лет спустя?
Это уже никого не интересовало. Главное в науке — напор и неожиданность.
93. Маргарет Тэтчер
Конфликт из-за горстки островов в холодном южном океане развивался стремительно.
— Острова следует называть Мальдивскими. И открыли их наши предки, — утверждали аргентинцы.
— Нет Фолклендскими. А сколько мы на них овец развели! Сколько труда вложили! — упирались англичане.
Тогда аргентинцы высадили на острова десант и взяли в плен англичан вместе с их овцами.
В Лондоне собрался парламент. Решали как поступить. В зале сидело несколько сот мужчин в черных пиджаках, в брюках и рубашках с твердыми воротничками.
— Надо написать жалобу в Организацию Объединенных Наций, — предложил пожилой джентльмен. У него был галстук-бабочка.
— Суд. Только Международный суд в Гааге, — настаивал молодой, поднаторевший в склоках депутат. — Да мы их затаскаем по заседаниям. Да одних апелляций штук им сто приготовим.
Его сменил лорд, который еще помнил Англо-бурскую войну.
— Сэр Уинстон, — начал лорд. Ему вдруг почему-то показалось, что в зале присутствует Черчилль. — Сэр Уинстон, как всегда, прав. Надо поставить заслон импорту германских товаров… Ах, не о том?.. Ах Фолклендские острова?.. Ноту, написать ноту и в ней все объяснить. Как сейчас помню, мы с Чемберленом…
Лорда сняли с трибуны и отнесли на место.
Тогда встала премьер-министр. Все с любопытством ждали, что скажет слабая женщина.
— Мне стыдно, что в этом зале единственный мужчина — это я, — сказала леди. — Я уже приказала развести пары на кораблях и приготовить сто самолетов. Будем бомбить. Наплевать на овец… Давайте уточним кое-какие детали.
Железная леди
Острова отобрали. Понятное дело, когда бомбили, погибло не столько овец, сколько людей.
А к леди пристало название «железная». Наверное, поэтому англичане поспешили потом от нее избавиться. Уж они-то народ искушенный, знают — всему есть мера. И очень опасно, если правители железные.
94. Свадьба с миллиардером
Когда пуля, выпущенная из ружья Ли Харви Освальда, пробила грудь президента, мир содрогнулся. Припав к экранам телевизоров, люди наблюдали повтор: в забрызганном кровью автомобиле белокурая Жаклин держит на руках умирающего мужа…
Но телевидение перешло к очередным сюжетам, автомобиль отмыли, а для ухода за могилой президента на Арлингтонском кладбище наняли сторожа.
На повестку дня стал вопрос: за кого выходить замуж? На выбор были: друзья детства, астронавты и художники-модернисты. Но Джеки — так звали ее в детстве — рассудила правильно: друзья забылись, астронавты многодетны и бедны, художники пьют вусмерть и спят в грязных носках.
Оставались одни миллиардеры.
Самым миллиардеристым был грек Аристотель Онассис — владелец супертанкеров.
Правда, были моменты, которые смущали.
— Опомнись! Ему шестьдесят два, а тебе нет сорока. У тебя рост сто шестьдесят, а его из за стола не видно. Нос, как банан. Двух жен уже в гроб вогнал… Подумай, Джеки! — предупреждали подруги.
— А что думать? У него свой остров и ванна с золотыми краниками! — парировала вдова. — В случае развода остров разделим пополам.
Стали составлять брачный контракт. Жених оказался тертым калачом.