– Эм… Прости, ляпнула, не подумав, – повинилась Натка. – Ты продолжай, продолжай. Вот это кто тут?
– Это Таня Маркова. Она раньше в другом городе жила, даже в другой стране, к нам недавно пришла, у нее еще даже прозвища никакого нет.
– Та-а-ак… – Натка записала себе в блокнотик и иногороднюю-иностранную Люсю Бондареву.
По итогам изучения фотографий выяснилось следующее: количество учеников первого «А» класса на протяжении полугода не менялось – оно неизменно равнялось пятнадцати, – а вот в составе происходили изменения. В конце первой четверти исчез Алексей Вешкин и появился Вениамин Валькович, под Новый год пропала Люся Бондарева и возникла Таня Маркова.
– А еще у нас есть новый мальчик, его Стасик Фурцев зовут, он после Нового года пришел, – добавил Сенька, когда Натка уже собирала разложенные по столу фотографии.
– Какой еще Стасик? – нахмурилась она.
Вместе со Стасиком получалось уже не пятнадцать учеников, а шестнадцать.
– Не знаю, мы же с ним еще не встречались, мне про него Слон сказал, – Сенька то и дело созванивался с приятелями-одноклассниками. – Этот Стасик Фурцев сейчас на моем месте сидит.
Тут Натка поняла: в Шоко-школе твердо рассчитывают, что Арсений Кузнецов по прозвищу Сено к ним больше не вернется.
И хотя это уже вполне соответствовало желанию самой Натки, она все-таки закусила губу: ну-ну, посмотрим еще, кто кого!
Телефонов Алеши Вешкина и Люси Бондаревой, досрочно выбывших из первого «А», у Сеньки не было – они не успели сдружиться. Но Натка самым внимательным образом изучила чат и нашла в нем два номера родителей, в разное время «самовыпилившихся» из сообщества.
Пришло время познакомиться с товарищами по несчастью.
Натка выдернула из блокнота листок, на котором было написано: «Алеша Вешкин, Люся Бондарева, Стасик Фурцев». Аккуратным столбиком она записала на следующем листке еще три фамилии: Уфимцева, Ларина, Нахимова. Его Натка тоже выдернула, прилепила обе бумажки на холодильник и прижала магнитами, как обычно делала с записками-напоминалками, оставляемыми самой себе.
План действий вчерне у нее уже сложился.
Уфимцеву, Ларину и Нахимову Натка нашла на сайте Шоко-школы.
Элина Марковна Нахимова оказалась учителем начальных классов и руководителем первого «Б», Светлана Иосифовна Ларина – школьным доктором, Тамара Викторовна Уфимцева – штатным психологом Шоко-школы.
Телефонные номера родителей, самоудалившихся из классного чата, пробил для Натки безотказный Таганцев.
Один из номеров принадлежал Ольге Вешкиной – маме Алеши, второй – какой-то Ларисе Павловне Орловой. Поскольку никаких Орловых в первом «А» не бывало, Натка упросила друга-опера добыть какую-нибудь информацию об этой даме, и оказалось, что все правильно, Лариса Павловна имела прямое отношение к бывшей ученице Люсе Бондаревой.
– Они не родственницы, но Орлова до недавнего времени жила у Бондаревых в их пятикомнатной квартире на Кутузовском, – узнал Таганцев. – У нее там даже временная регистрация была, теперь уже аннулированная. Выселили Бондаревы эту Орлову.
– Почему?
– Не знаю, я так глубоко не копал. Могу еще про Орлову рассказать: ей тридцать восемь лет, прописана в Твери, окончила там педагогический, по специальности не работала, трудоустраивалась в Москве через агентство «Поппинс» – они занимаются подбором нянек и репетиторов. В агентстве эту Орлову расхваливают, но у Бондаревых она проработала всего три месяца.
– Не иначе, ушла обиженной, – вслух подумала Натка.
И позвонила Орловой раньше, чем Вешкиной.
Зима выдалась довольно теплая и почти бесснежная, но в Царицыне все равно было сказочна красиво. Очертания красных с белым зданий дворцового ансамбля в тумане смазывались, расплывались акварельно, превращались из вида в фон. На нем так выпукло и ярко смотрелись детские лица: румяные, с золотинками конопушек, с изумленно и радостно распахнутыми глазами…
– Оставаться на виду! – только и успела крикнуть Натка Сеньке, когда он потащил чужую девочку к воде.
Удивительно, как быстро могут познакомиться и подружиться дети. У взрослых так легко не получается…
– У вас удивительный мальчик, – не отводя глаз от детей, сказала Лариса. – Буря, натиск, фейерверк! И очень добрый. Он мне сразу понравился. Я даже пыталась подружить их с Люсей – Сеня вам не рассказывал? К сожалению, дети не успели толком познакомиться, – она вздохнула. – Вся эта история – мой профессиональный провал. Не педагогический брак – я не успела нормально поработать с девочкой, – но фиаско как специалиста.
– Уверена, что вы преувеличиваете, – тактично возразила Натка.
У Ларисы была примечательная и заразительная манера разговаривать исключительно спокойно и вежливо, притом не отстраненно, а живо, тепло, по-человечески очень привлекательно. Натка не сомневалась, что эту няню дети любят.
Хотя на няню Лариса была непохожа: ни тогда, когда Натка видела ее на общем сборе класса в начале учебного года, ни сейчас.
– Вы раньше выглядели по-другому, – не сдержавшись, заметила она.
– Вы про одежду, макияж и прическу? – Лариса улыбнулась и поправила косу на плече.
Коса – толстая, медно-красная – лежала на плече смирно, только пушистым кончиком на ветру подергивала, как бы намекая, что вообще-то она предпочла бы расплестись, рассыпаться и развеваться буйной гривой, пламенеющей, как бабушкины осенние астры.
В начале года у Ларисы были аккуратные парикмахерские локоны.
Они ей вовсе не шли.
– Хозяйка требовала, Катерина Дмитриевна, чтобы я, так сказать, соответствовала, – улыбнулась Лариса и помахала детям.
Те затеяли игру в прятки между деревьями, и у Натки уже начинали болеть глаза – она старалась уследить за своим Сенькой, чтобы ее «буря, натиск, фейерверк» чего-нибудь не натворил.
– Прическа, маникюр, новая одежда и обувь – она меня полностью преобразила, – добавила Лариса. – Потом, при расчете, все из моей зарплаты вычла…
– То есть вы не очень хорошо расстались с Бондаревыми.
– Да я сама виновата, – Лариса огляделась и махнула на недалекую покривившуюся лавочку: – Присядем? Мне вообще не надо было соглашаться на эту работу. Обычно я сначала встречаюсь с ребенком, общаюсь, чтобы понять, смогу ли быть реально полезна… А тут так вышло: Сашу, мальчика, который был моим подопечным, мама увезла на лето в Америку – и вдруг решила там остаться. Любовь у нее случилась, новое замужество… Меня, к сожалению, не предупредили, и я все лето отдыхала спокойно, к родителям съездила, деньгами им помогла… Потратила все накопления. Не знала же, что осталась без работы… Пришлось буквально хвататься за первое же предложение. Звучало-то все прекрасно: зарплата семьдесят, но питание и проживание бесплатные, своя комната, подопечная – милая девочка-первоклашка…
Натка покивала. Зарплата семьдесят при отсутствии расходов на питание и проживание – кто бы тут не согласился? Натка и сама бы на таких условиях няней пошла, позвали бы только… Хотя – на какую няню она оставила бы своего собственного милого мальчика-первоклассника, который буря и фейерверк?
– А девочка оказалась проблемная, – вздохнула Лариса. – И проблемы у нее такого рода, которые требуют помощи специалистов.
– Психические? – Натка запоздало испугалась, что ее милый мальчик учился вместе с опасной девочкой.
– Ну, я не доктор, диагноз ставить не могу. Там точно есть какая-то неврология, а вообще просто запустили ребенка, малышка такая, знаете… Маугли. С задержкой развития. С ней нужно много заниматься, не в классе – персонально, тогда она со временем выправится, я думаю. Но кто там будет заниматься? – Лариса опять вздохнула. – Такая семья… У родителей очень прохладные отношения, они едва друг друга терпят, папа все время занят делами, а мама – собой. Нет, Люсю любят, балуют… Но ей совсем другое нужно. Я говорила бабушке – она там глава клана и всем заправляет: переведите ребенка на домашнее обучение. Хорошие учителя, специальная программа, постоянная работа – и к средней школе Люся все наверстает. Но у клана другие планы на девочку, свои резоны, и бабушке выгоднее замолчать проблему, спрятать ее, сделать вид, что все в порядке. Погубят они ребенка.
Она сокрушенно кивнула, словно подтверждая свои слова:
– Погубят… Но тут я ничего не могу поделать. Я попыталась вмешаться – и меня уволили. Наверное, я неправильно действовала…
– А как надо было? – поинтересовалась Натка.
– Не знаю. Звонить во все колокола? Опеку привлечь и школу? Если бы замолчать проблему не получилось, пришлось бы родичам все-таки заняться ребенком. Хотя ведь со школой они снова договорились…
– Снова? – про школу Натке было особенно интересно.
– Ну да, пристроили-то Люсю в элитную школу за деньги, она ведь никакой отбор пройти не смогла бы.
– Они что, дали взятку?
Лариса покосилась на собеседницу, скривила губы в невеселой усмешке:
– Фактически взятку дала я.
– Это как?
– А молча, – он пожала плечами. – По просьбе хозяйки, Катерины Дмитриевны, занесла директрисе конверт с деньгами. Мы же сразу договорились, что все коммуникации со школой будут на мне, я и в чате, и на родительских собраниях…
– Но взятка – это подсудное дело!
– Угу, – Лариса снова усмехнулась. – Поэтому и просьбу Катерины Дмитриевны занести денежки, и сам процесс их передачи директрисе я записала. Правда, всего лишь на диктофон, но хоть что-то…
Натка молча хлопнула глазами.
– Удивлены моим поступком? – Лариса помотала головой, и медно-красная коса радостно заскакала. – Не-е-ет, я не коварная особа, я просто предусмотрительная. Знаете, как часто нас, – тех, кого называют прислугой, – хозяева так или иначе подставляют? И, кстати, совершенно не стесняются записывать на видео каждый наш шаг, мы постоянно под прицелом камер. Должна ли я стесняться сделать в сомнительной ситуации то же самое?
– Нет, если так посмотреть, – промямлила Натка.
Воспользовавшись минутной растерянностью, Лариса посмотрела ей прямо в лицо и спросила: