– Хорошо, забыли о проклятии. Уж что-что, а расстрелять шлюпку «Джона Чандоса» ни один Шива не в состоянии. Но откуда бы на подводном корабле взяться кобрам?
– Простите, сэр, – Раджив указал на приоткрытое окно, – к нам направляется Томас. Должно быть, чтобы пригласить на спиритический сеанс. Еще раз прошу вас, наденьте свои боевые награды.
Перевернутое блюдечко лежало на расчерченном столе, исписанном буквами. Взявшиеся за руки люди сидели вокруг него, точно намеревались водить хоровод прямо так, не вставая с массивных стульев.
– Дух Джеймса Рейджинальда Улфхерста, – заунывно воззвала известная заклинательница, поднимая к потолку насурьмленные глаза, – призываю тебя, приди в свой дом!
Прямо из воздуха сгустилась голова с седеющими бакенбардами, переходящими в усы. В зубах голова держала длинную трубку, из которой поднималось нечто более прозрачное, нежели табачный дым.
– Чё надо? – процедила голова, не разжимая зубов.
– Ответь нам, что произошло…
– Дура, – процедила голова, – если я разожму зубы, трубка выпадет.
Госпожа Розамунда вынуждена была согласиться с доводом призрака.
– Тогда напиши-и-и, – начала она нараспев.
В воздухе опять появилась известная уже обитателям замка правая рука со шпагой.
– Сейчас пойдет крушить, – страдальчески констатировала дама со странным воротником на шее. – Лучше спрятаться под стол.
Однако смертоубийства не последовало. Рука подлетела к Стивену Шейли-Хоупсу, протянула ему оружие рукоятью вперед, и замогильный голос приказал:
– Подержи. – Затем освободившиеся пальцы сложились в кукиш, и потусторонний голос продолжил с воодушевлением: – А вот тебе, камбала болотная!
Заклинательница духов открыла рот, чтобы выразить негодование, и тут же взвизгнула, поскольку кисть руки зажала ее нос меж двумя пальцами.
– Нет, нет! – чуть не плача закричала леди Маргарет. – Это не отец! Он же не курил, тем более, трубку! А уж так обращаться с дамой!..
Сеанс был сорван окончательно и бесповоротно.
– Отдай! – послышалось в воздухе. Наградная шпага перекочевала обратно к хозяину и тут же исчезла из виду.
Медиум Розамунда в истерике отбыла из Фатлмоунта, не дожидаясь утреннего поезда, потребовав от Томаса отвезти ее в ближайшую гостиницу. Леди в странном воротнике категорически отказалась вылезать из-под стола до прихода священника. Всем остальным хозяйка замка учтиво пожелала спокойной ночи. Но Стивен Шейли-Хоупс и Раджив вовсе не собирались спать.
– А если не появится? – ходя из угла в угол, спросил бывший лейтенант.
– Появится, – уверенно пообещал Раджив. – Просто так он бы не передал вам свою шпагу.
– Но это лишь твое предположение.
Голова с хлопком возникла из воздуха, точно прорвав невидимую пелену. На этот раз трубки не было.
– В каком полку служил? – рявкнула голова.
– Девятнадцатый Девонширский, сэр. Лейтенант Шейли-Хоупс.
– Хоупс, Хоупс… Как же, помню – Крест Виктории за спасение знамени.
– Так точно, господин коммодор, – браво отрапортовал мистер Стивен, вытягиваясь во фрунт. – Счастлив знакомством!
– Ты славный парень, лейтенант! Что тебя понесло в сыщики? Эти вынюхивающие крысы… – Шейли-Хоупс бросил поспешный взгляд на Раджива, но коммодор перебил самого себя: – А впрочем, к черту! Не в том дело. Ты мне сейчас можешь пригодиться.
– Слушаю вас, сэр.
– Я дьявольски хочу понять, откуда на лодке появились змеи. Разузнай – и проси у меня любой награды! Все было отлично, мы шли без каких-либо происшествий и уже подходили к Суэцу, когда вдруг выползли эти гады. Казалось, они появились сразу и отовсюду – огромные, в три ярда длиной, кобры. Мы отбивались, как могли.
– Яд на клинке, – словно в пространство промолвил Раджив.
– А ты кто такой? – повернулся к индусу морской волк.
– Раджив Шариф-Сикх, сэр. Сержант второй роты Девятнадцатого Девонширского.
– Верность – похвальная черта, парень. Да, ты угадал, я отбивался шпагой от злющей кобры, пока она не цапнула меня и я не сорвался в чертову машину. Но откуда на корабле взялись проклятые шестерни и колеса, я знаю и без вас. Змеи, откуда взялись змеи?!
– Сандаловый постамент, украшенный золотыми гвоздями с головками в виде цветка лотоса.
– Да, отличный сандаловый постамент, – чуть заметно кивнула голова. – Но ты же не хочешь сказать, что эта стоглавая кобра, на которой спал ваш ложный бог, решила покарать меня?!
– Сама она никак не могла этого сделать. За нее об этом позаботились брамины. Весь постамент был набит кобрами.
– Чушь, сержант! Даже если бы они там сидели, то не смогли бы выбраться без посторонней помощи. Я сам осматривал эту штуковину.
На губах Раджива впервые появилась чуть заметная усмешка, полная то ли сожаления, то ли превосходства.
– Весь секрет в гвоздях, сэр. Постамент был аккуратно собран, и статуя поддерживалась изнутри на лагах, удерживаемых переплетенными веревками. Под каждым гвоздем был расположен пузырь, полный кислоты. Когда подводный корабль опустился на глубину, давление в нем увеличилось, и гвоздики, войдя в специально сделанное отверстие, прокололи эти пузыри. Кислота начала разъедать веревки. Неспешно, час за часом, все больше и больше. Покуда верхняя часть постамента, опустившись, не порвала их окончательно своим весом и не стала проваливаться, точно пресс, раздвигая боковые стенки постамента.
– И вот тогда-то эти взбешенные кобры и полезли, – мрачнея на глазах, продолжил коммодор. – Проклятье! И это сделал человек, которому я помог спастись от каторги, помог удержаться на престоле!
– О нет. Хотя, вероятно, он попустительствовал действиям верховного хранителя священного храма Шивы. Я не удивлюсь, если через некоторое время возле «Помпилия» окажется железный нарвал принца Даккара, а вслед за тем золотая статуя Шивы чудесным образом снова окажется в храме. Не уверен, что там снова появится все остальное золото, но обретенная чудесным образом святыня поможет быстро возместить убытки.
– Проклятье! – заскрежетал зубами коммодор.
– Как видите, милорд, ваша загадка решена, – дождавшись, когда сикх закончит свою речь, гордо произнес Шейли-Хоупс. – Давайте поговорим о награде. В благодарность за исполнение вашего желания мы бы нижайше просили вас не пугать больше обитателей замка.
– Что, совсем? – разочарованно выдохнул Джеймс Рейджинальд Улфхерст.
– Было бы очень желательно.
– Это Маргарет вас попросила? Черт побери, а было так весело! Признаюсь вам, приятели, впервые, сколько себя помню, я смог отдохнуть от души, – призрак на миг задумался, – вернее, нет, отдохнуть от тела. Никто больше не смеет требовать, чтобы я придерживался всех этих правил хорошего тона и сдержанно кивал, когда хочется пнуть с размаха. Или вот эта трубка – моя супруга терпеть не могла запаха табака, да еще твердила, что курение вредит моему здоровью. Но теперь-то оно ему не вредит! Я могу повисеть этак с трубкой в своей обожаемой библиотеке, полистать страницы, похохотать, если смешно, или спросить мнение о прочитанном какого-нибудь гостя…
– Быть может, вы все же согласитесь ограничиться полуночными часами и Днем Всех Святых?
Коммодор досадливо скривился:
– И тут никакой жизни! Ладно, передайте Мардж, что в День Всех Святых я, как в прежние годы, приду взъерошить ей волосы. А пока вернусь на «Помпилий» и устрою там достойную встречу принцу Даккару!
Паротон с новым, еще не запыленным окном, ждал у крыльца.
– Вы, вы!.. – сияющая Маргарет утерла слезу радости. – Я и подумать не могла, что вы так быстро распутаете это дело. Это невероятно, просто невероятно! Признайтесь, ведь вы все-таки в действительности Шерлок Холмс?!
– Думайте, как посчитаете нужным, мэм. – Стивен оперся на трость, кланяясь даме и пожимая руку ее мужу. – Раджив, возьми саквояж.
Антон ТудаковEx Lumen
Фараоны тормознули Бобби Монтега аккурат, когда он пытался прошмыгнуть незамеченным по Дюрвард-стрит.
– Э, гражданин, ну-ка стоять! – выплюнутая решеткой звукоусилителя, дребезжащая фраза полицейского догнала Бобби как брошенная в пьяной драке бутылка.
Бобби повернулся. В любой другой день на Дюрвард-стрит сам черт ногу бы сломал – те газовые фонари, что здесь уцелели, горели едва ли вполсилы. Но, как назло, именно сегодня смог от труб оружейных заводов в Лаймхаусе рассеялся и свет полной луны залил пустынные улицы. В ее мертвецких лучах оба фараона выглядели порождениями ночных кошмаров – покрытая потеками бочкообразная броня, надраенные круглые шлемы со свиными рылами дыхательных масок и злобно поблескивающими глазными линзами, шлейфы черного дыма из заплечных труб. На поясах булькали баллоны с полицейской иероплазмой. Один фараон нетерпеливо постукивал каучуковой дубинкой со свинцовыми вставками по латной перчатке. Звук получался мерзковатый – как будто бухие соседи парой этажей ниже лупили по трубе парового отопления. Второй небрежно перебросил через локоть пистолет-пулемет «Стерлинг». Бобби невольно припомнил, что последним указом Совета Круглого стола на ночное патрулирование лондонским фараонам выдавали боевое оружие. И если скрыться в лабиринтах Уайтчепела от полицейских еще можно было попытаться – они были быстрыми, но неповоротливыми в своих консервных банках, да еще пока котел раскочегарится на разгон… То вот от витриолевой пули тридцать восьмого калибра убежать сложновато.
Сопровождаемые надсадным свистом поршней и шипением пара, фараоны неспешно направились к Бобби. Тот застыл у перекошенного гидранта, изо всех сил стараясь придать лицу придурковатое выражение. В руках он нервно мял картуз.
– Офицер Дуглас, – проскрипел первый фараон, тот что с дубинкой. – Как звать, гражданин?
– Бобби Монтег, сэр.
– Ну и чего шляемся, гражданин Монтег? Комендантский час нарушаем?