Если бы лейбористы победили, Гордиевский очутился бы в довольно странном положении: ему довелось бы передавать секреты КГБ правительству, глава которого некогда охотно принимал денежные подачки от КГБ. В итоге информация о том, что Майкл Фут являлся в прежние годы агентом Бутом, так и осталась строго засекреченной, а попытки КГБ повлиять на исход выборов в Британии не возымели никакого успеха, и 9 июня Маргарет Тэтчер одержала решительную победу, чему в немалой степени поспособствовала победа в Фолклендской войне годом раньше. Вооруженная новым мандатом и тайно обеспеченная подсказками Гордиевского, которые помогали лучше разобраться в психологии Кремля, Тэтчер обратила взоры к ситуации с холодной войной. И то, что она там увидела, ее не на шутку встревожило.
Во второй половине 1983 года под воздействием «потенциально смертоносного сочетания рейгановской риторики и советской паранойи» Восток и Запад стремительно скатывались к вооруженному и, возможно, последнему конфликту. Выступая перед обеими палатами британского парламента, американский президент пообещал «выбросить марксизм-ленинизм на свалку истории»[47]. Полным ходом продолжалось наращивание военной мощи США, и параллельно велась интенсивная психологическая обработка — включая вторжения в советское воздушное пространство и тайные военно-морские операции, демонстрировавшие способность натовских кораблей подходить совсем близко к советским военным базам. Все это делалось для того, чтобы внушить русским тревогу, и своей цели американцы достигли. Операции «РЯН» было присвоено первостепенное значение, и КГБ принялся бомбардировать свои резидентуры по всему миру распоряжениями выискивать свидетельства того, что США и НАТО готовятся нанести по СССР внезапный ядерный удар. В августе по резидентурам была разослана личная телеграмма от начальника Первого главного управления (и впоследствии — руководителя КГБ) Владимира Крючкова, приказывавшая отслеживать любые признаки подготовки к войне, в частности, «тайного проникновения саботажных групп с ядерным, бактериологическим и химическим оружием» на территорию СССР. Те отделения КГБ, что послушно рапортовали о замеченной подозрительной деятельности, удостаивались похвалы; те, что молчали, подвергались суровой критике и получали наказ работать усерднее. Гука заставили признать «недоработки» в его стараниях выявить «особые планы США и НАТО по подготовке внезапного ракетно-ядерного нападения на СССР». Гордиевский называл всю операцию «РЯН» «смехотворной», однако донесения, которые он поставлял в МИ-6, не оставляли места для сомнений: советское руководство действительно боялось нападения, готовилось к отпору и настолько поддавалось панике, что полагало, будто выживание страны зависит от упреждающих действий. После трагического происшествия над Японским морем обстановка накалилась еще больше.
В ночь на 1 сентября 1983 года советский истребитель сбил корейский самолет Boeing 747 авиакомпании Korean Air Lines (KAL), по ошибке вошедший в советское воздушное пространство. Все пассажиры и члены экипажа — 269 человек — погибли. После атаки гражданского рейса KAL 007 отношения между Востоком и Западом резко испортились. Поначалу Москва вообще отрицала свою причастность к инциденту, а потом вдруг заявила, что это был шпионский самолет, намеренно нарушивший воздушную границу СССР, и что это была провокация со стороны США. Рональд Рейган осудил «кровавую расправу с корейским самолетом» как «проявление варварства… [и] нечеловеческой жестокости», и это заявление, подогревшее негодование в США и в мире, спровоцировало среди противников СССР «настоящую вакханалию фарисейства»[48] (как выразился позднее один американский чиновник). Конгресс США согласился снова увеличить расходы на оборону. Москва, в свой черед, истолковала негодование Запада из-за сбитого KAL 007 как искусственно раздутую моральную истерику, за которой должно последовать военное нападение. Вместо того чтобы принести извинения за трагическую ошибку, Кремль обвинил ЦРУ в «преступной провокации». На лондонскую резидентуру КГБ посыпался град телеграмм-молний с инструкциями: защищать советское имущество и советских граждан от возможного нападения, валить всю вину на Америку и собирать информацию, которая подкрепила бы теории заговора, в которые верили в Москве. Позже Центр похвалил лондонскую резидентуру за «усилия, направленные на противодействие антисоветской кампании, устроенной из-за южнокорейского самолета». Андропов, прикованный к постели тяжелой (и, как вскоре выяснится, смертельной) болезнью, с гневом обрушился на «возмутительный милитаристский психоз» Америки. Гордиевский тайно выносил все телеграммы из посольства и передавал их МИ-6.
Самолет, выполнявший рейс KAL 007, был сбит из-за элементарной профессиональной некомпетентности двух летчиков — корейского и советского. Но материалы, с которыми Гордиевский знакомил МИ-6, ясно показывали, что в условиях растущей напряженности и взаимного непонимания обычная человеческая трагедия до предела обострила и без того уже опасную политическую ситуацию.
На фоне этого взаимного злобного недоверия, непонимания и агрессии произошло событие, которое подвело холодную войну к самому краю пропасти и едва не вызвало настоящую войну.
Able Archer 83[49] — «Меткий лучник ‘83» — так назывались военные учения НАТО, проходившие со 2 по 11 ноября 1983 года и призванные инсценировать нарастающий конфликт, который завершается ядерным нападением. В прошлом подобные «генеральные репетиции» военных действий проводились уже множество раз, причем обеими сторонами. В Able Archer участвовало 40 тысяч солдат США и других стран НАТО из Западной Европы; развертывание войск и координация действий осуществлялись при помощи шифрованных сообщений. На командных учениях отрабатывалась воображаемая ситуация, при которой «синие войска» (НАТО) защищают своих союзников после того, как «оранжевые войска» (страны Варшавского договора) вторглись в Югославию, намереваясь далее напасть на Финляндию, Норвегию и затем на Грецию. По мере разворачивания учебного конфликта обычная война постепенно переходила в войну с применением химического и ядерного оружия, что позволяло НАТО поупражняться в алгоритмах, связанных с разрешением на использование ядерного оружия. Настоящее оружие при этом не использовалось. Это был просто учебный прогон, но в лихорадочной атмосфере, какая создалась после инцидента с KAL 007, кремлевские алармисты усмотрели в учениях противника нечто гораздо более зловещее. Им примерещилась военная уловка, задуманная как прикрытие для настоящих действий — для первого ядерного нападения, которое как раз предсказывал Андропов и признаки которого выискивались уже больше трех лет в рамках операции «РЯН». Военным из НАТО пришло в голову инсценировать реалистичную ядерную угрозу именно тогда, когда КГБ усиленно искал признаки ее приближения. Подозрения советской стороны в том, что сейчас ведется не просто игра, подкрепили различные особенности Able Archer, каких не было у прежних учений: и бурный обмен шифрованными сообщениями между США и Великобританией месяцем ранее (в действительности вызванный вторжением США в Гренаду), и участие в начальном этапе игр западных лидеров, и характер переброски офицеров на американские базы, размещенные в Европе. Позже секретарь кабинета министров сэр Роберт Армстронг объяснил миссис Тэтчер, что в СССР отреагировали на происходившее так нервно потому, что учения «состоялись накануне и во время важного советского праздника и проводились в форме настоящих военных действий и сигналов тревоги, а не обычных военных игр».
5 ноября в лондонскую резидентуру пришла телеграмма из Центра, предупреждавшая о том, что после того как США и НАТО примут решение о нанесении первого удара, их ракеты окажутся на борту ракетоносцев через семь-десять дней. Гук получил приказ: вести усиленный надзор и высматривать признаки любой «необычной активности» в ключевых позициях — вблизи хранилищ ядерного оружия, центров связи, правительственных бункеров и, главное, на Даунинг-стрит, io, где чиновники могли лихорадочно готовиться к войне, «не информируя прессу». В одной директиве (говорившей довольно много о приоритетах самой советской верхушки) КГБ предписывал своим сотрудникам выискивать свидетельства того, что представители «политической, экономической и военной элиты» эвакуируют из Лондона собственные семьи.
Телеграмма, переданная Гордиевским в МИ-6, стала для Запада первым оповещением о том, что в СССР реагируют на штабные учения весьма необычным образом, и это должно было внушать большую тревогу. Два (или, быть может, три) дня спустя по резидентурам КГБ была разослана новая «молния», в которой сообщалось (ошибочно), будто американские военные базы приведены в боевую готовность. Центр предлагал этому различные объяснения, «одно из которых сводилось к тому, что под прикрытием учений Able Archer началась подготовка к нанесению первого ядерного удара». (В действительности на военных базах просто усилили меры безопасности после случившейся незадолго до этого террористической атаки на казармы американских солдат-миротворцев в Бейруте.) Разведданные от Гордиевского поступили слишком поздно: Запад уже не мог остановить начавшиеся учения. К тому моменту Советский Союз начал готовить к использованию собственный ядерный арсенал: размещенный в Восточной Германии и Польше воздушный флот принялись оснащать ядерными боеприпасами, около семидесяти ракет SS-20, нацеленных на Западную Европу, привели в состояние повышенной боеготовности, а советские подводные лодки с ядерными баллистическими ракетами развернули под арктическим льдом, чтобы противник не мог их заметить. В ЦРУ доложили о замеченной военной активности в Прибалтике и в Чехословакии. Некоторые аналитики считают, что Советский Союз действительно приготовил к запуску свои межконтинентальные баллистические ракеты, но удержал