Питс не сдавался. Радар снова потерял цель, но пилот сам видел МиГ-25. Его подготовка и отработанная реакция дали о себе знать.
“Вижу цель!” — крикнул он Толлини.
“Жми!” — отвечал Толлини. Это означало, что теперь стрелок — Питс, а Толлини его сопровождает.
Питс выполнил на F-15C обратную бочку — вращение вокруг своей оси при помощи крена. Его самолет нырнул вслед за МиГ-25. Сила вращения — в 12 раз больше силы тяготения — на несколько секунд вжала Питса в кресло. F-15C тестировали при девятикратной силе тяжести. В шлеме Питс услышал, как бортовой компьютер выдает предупреждение: “Перегруз! Перегруз!” Но было уже поздно — адреналин зашкаливал, решение принято. Для выстрела ему нужно было выровнять нос самолета с ускользающим МиГом. Питс нырнул на 3600 метров, потом пристроился метрах в 1600 от МиГа, чуть выше него, и ринулся в погоню. В прежние времена американский летчик мог бы попытаться пролететь под своей жертвой, чтобы добиться лучшего захвата цели. Но радар F-15 давал Питсу прекрасный обзор, позволяя оставаться чуть выше и позади. И теперь он был в позиции “на шесть часов”, то есть шел в хвосте МиГ-25, что создавало для иракского пилота смертельную угрозу.
Если бы МиГ стремительно рванул вперед, у него был бы шанс оторваться от Питса. Но этого не случилось. Поняв, что Питс готовится выстрелить, пилот МиГа совершил уклоняющийся маневр — сделал крен вправо. Его самолет сбросил скорость, разворачиваясь в плотных воздушных слоях над землей. Питс тоже накренил F-15, но его радиус поворота был меньше, в целом самолет был более маневренным. Вскоре он уже приблизился к дуге окружности, по которой двигался МиГ, сократив отрыв и заняв позицию позади от базовой линии крыла вражеского самолета — у МиГа это было самое уязвимое место.
У Питса под крыльями и фюзеляжем F-15C было восемь ракет. Он видел вырывающуюся из сопла МиГ-25 мощную струю горячего пара и поэтому левой рукой выбрал 70-килограммовую ракету с тепловой системой наведения AIM-9 Sidewinder. Правой рукой он нажал на кнопку пуска на флейте — пульте на приборной панели. Но МиГ-25 столь же стремительно выбросил инфракрасную ловушку. Она отвлекла на себя ракету, и та пролетела мимо цели.
Питс выбрал 228-килограммовую ракету радиолокационного наведения AIM-7 Sparrow; когда она захватила цель, на дисплее замигала подсказка: “ВЫСТРЕЛ”. Питс выстрелил. По программе ракете полагалось взорваться рядом с целью, но у нее не сработал запал. Ракета пролетела прямо над кабиной спасающегося бегством МиГа, не взорвалась и упала.
Питс быстро выбрал еще одну ракету Sidewinder с тепловым наведением. Теперь он был в 1800 метрах от МиГа. Он выстрелил, однако ИК-ловушка снова отвлекла ракету в сторону.
Питс еще никогда не выпускал ракеты в бою, теперь он использовал три, и безуспешно. Два самолета, рожденных во времена холодной войны, с воем мчались над иракской пустыней: МиГ-25 на высоте около 100 метров, а F-15C чуть выше и сзади. Оба летели теперь слегка медленнее, но все же их скорость достигала 925 километров в час.
Для четвертого выстрела Питс выбрал ракету AIM-7 с радарным наведением. В этот раз она влетела прямо в выхлопную трубу МиГа, и самолет взорвался. Пилот МиГа катапультировался, Питс видел, как кресло пронеслось мимо его окна.
Сразу же после взрыва в облако вонзилась еще одна ракета — ее выпустил Толлини. Судьба пилота осталась неизвестной, но при катапультировании на такой высокой скорости и небольшой высоте летчики не часто выживали.
Через несколько минут Толлини подбил второй МиГ-25.
Возвращаясь на базу в Саудовскую Аравию, Питс постарался расслабиться. Топлива оставалось мало. После лихорадочного боя у него тряслись руки. С первого захода пристроиться к танкеру не получилось, Питс отстал немного, взял себя в руки и повторил маневр.
Два МиГ-29, которые Питс и Толлини видели перед боем, были сбиты в тот же день. 17 января американцы сбили три МиГ-29 и два МиГ-21. День за днем иракцы теряли все новые самолеты. К концу войны американские ВВС сбили 39 воздушных судов противника, не потеряв ни одного своего{424}. При этом в 16 случаях ракеты выпускались по целям за пределами видимости, в истребители, которых американские пилоты никаким образом не могли видеть. Это было замечательное новшество в воздушном бою, и оно стало возможным благодаря системе АВАКС, позволившей американским истребителям стрелять практически без риска случайно задеть своих{425}.
В прямых воздушных столкновениях над Ираком ВВС США сбили все советские тактические истребители, с которыми вступали в бой. Причин тому было много: более передовая технология, хорошо отточенная тактика, значительно лучшая подготовка пилотов. Но ко всем этим преимуществам добавлялось кое-что менее заметное. Соединенные Штаты собирали все крохи информации о советских самолетах, летчиках и радарах, какие только могли найти, каждую фотографию, схему и печатную плату, какие можно было получить, — причем любыми средствами.
И для этого им был нужен шпион.
Рассказ о шпионской деятельности Адольфа Толкачева — это история из времен холодной войны, но отголоски ее звучат и сегодня. Разведданные, получаемые от агентов, по-прежнему незаменимы для национальной безопасности. До тех пор пока необходимо лучше знать своего противника — похищать его секреты, раскрывать его намерения, вскрывать сейфы, — будет необходимо и вербовать агентов, способных побороть свой страх и перейти на другую сторону. И будет необходимо смотреть им в глаза, завоевывать их доверие, справляться с их тревогой и делить с ними риски.
Инженер и конструктор Толкачев выделялся в ряду тех, кто предал Советский Союз и стал агентом Соединенных Штатов. Он не состоял в КПСС, не служил в армии или спецслужбе. Большинство завербованных агентов работали в КГБ или ГРУ, советской военной разведке. Среди них были Пеньковский, Попов, Шеймов, Поляков и Кулак. Куклинский, агент в Польше, который передал ЦРУ подробные материалы о военном планировании стран Варшавского договора, был полковником польской армии. Огородник — советским дипломатом.
Шпионская деятельность Толкачева еще более примечательна, поскольку он передавал американцам материалы буквально под носом у КГБ. Оперативники ЦРУ встречались с ним 21 раз, и в большинстве случаев эти встречи проходили в радиусе пяти километров от главного здания КГБ. Но ни шпиона, ни его связных КГБ ни разу не засек. Тщательно продуманные методы московской резидентуры: перевоплощение, грим и маскировка, уход от слежки, мониторинг радиопереговоров с помощью устройства SRR-100 — в полной мере оправдали себя.
Материалы Толкачева: сложные диаграммы, спецификации, чертежи и печатные платы бортовых РЛС, а также советские военные исследования и планы разработок на десятилетие вперед — были необычайными. Два американских эксперта по разведке и военным вопросам, которые в течение ряда лет изучали тысячи страниц представленной Толкачевым документации, сказали, что не нашли ни одной страницы с дезинформацией. А они, насколько это было возможно, сверяли его данные с другими источниками{426}.
Толкачев приподнял завесу над советскими планами и потенциалом, изучение которых находилось в центре внимания ЦРУ. Для руководства Соединенных Штатов было жизненно важно понимать советские приоритеты в области военных исследований и разработок, а также их потенциал — на что СССР способен, а на что нет. Много десятилетий в представлениях США о советских намерениях и потенциале имелись пробелы, и многие суждения были ошибочными{427}. Данные Толкачева восполняли эти пробелы относительно ПВО, советских тактических истребителей, перехватчиков, РЛС, бортовой электроники и систем наведения, которые противостояли бы американцам в любой “горячей войне”.
Информация от Толкачева стала поступать как раз в тот момент, когда начиналась революция в подготовке пилотов флота и ВВС США. Эта революция проходила в аудиториях элитной школы по подготовке летчиков-истребителей ВМФ в Мирамаре, штат Калифорния, известной как Top Gun, и школы пилотов на авиабазе “Неллис” в штате Невада. Не было таких крох информации, которые бы не пригодились людям, готовившимся сражаться в следующей американской воздушной войне. Информацию, почерпнутую из документов Толкачева, доводили до инструкторов и летчиков школы Top Gun.
В результате Соединенные Штаты более двух десятилетий имели почти полное превосходство в воздухе над советскими истребителями: в Персидском заливе в 1991 году, когда Питс сбил над Ираком МиГ-25; в 1995 году, когда США и их союзники вынудили сербов признать независимость Боснии и Герцеговины; и в 1999 году, когда они остановили кампанию этнических чисток в Косово. И иракские, и югославские ВВС пользовались советскими истребителями МиГ. У американцев были потери в результате обстрелов с земли, но в небе Соединенные Штаты доминировали. Статистика разительна: в свое время на каждые шесть вражеских самолетов, сбитых в Корее, Соединенные Штаты теряли один. Во Вьетнаме США теряли один самолет на каждые два сбитых самолета противника. Затем соотношение потерь ВВС (6:1 в Корее, 2:1 во Вьетнаме) изменилось до 48:0 в иракской и балканских войнах. Впечатляющие американские достижения в области технологий и в подготовке летчиков сыграли в этом существенную роль{428}. Но свой вклад внесла и разведывательная работа Толкачева. Соединенные Штаты имели чертежи РЛС каждого значимого советского истребителя 1980-х.
Толкачев также укрепил уверенность Соединенных Штатов в комплексах вооружений, которые стоили миллиарды долларов и находились в разработке много лет, особенно тех, которые были предназначены для ударов по Советскому Союзу на небольшой высоте. Прижимающиеся к земле крылатые ракеты прошли летные испытания и были введены в эксплуатацию в годы работы Толкачева на ЦРУ. Советские лидеры знали, что это — мощная угроза. 4 июня 1984 года Анатолий Черняев, который впоследствии стал советником Михаила Горбачева по национальной безопасности, побывал на военном брифинге в ЦК КПСС. Лекция называлась “О характ