Он указал на свободный стул. Я сел.
– Ну, рассказывай, что поделывал? – Артур с улыбкой откинулся на спинку стула.
Я улыбнулся в ответ:
– Всем понемногу.
– Неужели? – ухмыльнулся он.
– Думал, ты сам мне расскажешь.
Он изобразил удивление:
– Ты о чем?
Я сделал широкий жест рукой:
– Ты же за всеми присматриваешь и знаешь, кто и что не только сделал, но и всего лишь собирается.
Артур добродушно рассмеялся:
– Господи, что за мысли у тебя такие. Чтобы информация дошла до нас, требуется определенное время. Иногда мне кажется, что было бы удобнее и быстрее пойти и купить учебник по истории.
Я посмотрел на него так, чтобы он понял: мы оба знаем, что это все полная чушь. Артур поймал мой взгляд но тему развивать не стал.
– Чем я… чем Вотан может тебе помочь?
Вотаном прозвали компьютер, бывший мозгом всего этого учреждения.
– Как дела у Вотана?
– Неплохо, очень даже неплохо. Как вино, с годами только крепчает. Объем того, чего Вотан не знает, уменьшается, и скоро в мире совсем не останется того, чего нет в его памяти. Хотя есть проблема. В наше время так много всякого происходит – едва поспеваем шагать в ногу. Вот почему нам чертовски важны такие, как ты. Имей в виду и не забывай.
Я задал несколько технических вопросов насчет недавнего увеличения возможностей Вотана, и Артур разразился десятиминутным панегириком современной науке, завершившимся драматической кульминацией, воспевавшей слияние воедино всех величайших достижений человека, грандиозную оргию знаний, продуктом коей стал Вотан. Мальчишка, получивший в подарок игрушечный поезд с железной дорогой, вряд ли явил бы восторг столь же бурный. Артур сиял и вибрировал – Вотан определенно действовал на него возбуждающе.
Закончив, он снова подался вперед:
– Теперь, когда ты в курсе наших последних новостей, чем мы можем помочь тебе?
Я достал из кармана чип:
– Прежде всего хочу оставить тебе это. Мне он понадобится завтра. С удовольствием послушаю, что ты скажешь о его содержимом.
Артур покрутил чип перед глазами:
– Знакомое личико. Что ты уже знаешь?
– Не очень много. Есть парочка идей, но мне хотелось бы посмотреть, насколько они совпадут с твоими. Нам жизненно важно выяснить, что он умеет.
Артур кивнул.
– Дальше вот это. – Я протянул ему письмо от Файфшира.
Он развернул листок и стал читать, а закончив, спросил:
– И что мне с ним делать?
– Выполнить инструкции.
Артур насмешливо посмотрел на меня:
– С чего начинать?
– Там разве не сказано?
– А ты его не прочел?
– Нет.
– Тогда прочитай. – Он вернул мне письмо.
Я прочитал. В палате я попросил Файфшира дать Артуру разрешение на предоставление мне определенной секретной информации. Файфшир пошел дальше и уполномочил старшего библиотекаря предоставить в мое распоряжение абсолютно любую затребованную информацию в отношении любого лица, независимо от его должности и положения не только в МИ-5, МИ-6 и прочих секретных службах, но также и правительстве, вооруженных силах и вообще где бы то ни было. Я мог заглянуть в любой файл, начиная от премьер-министра и ниже. Вот так сюрприз.
– Я бы хотел начать со списка и личных дел всех, кто работает в британской разведке.
Артур вздохнул:
– Может, для начала что-нибудь попроще? Например, результат прошлогоднего финала кубка?
Я усмехнулся.
– Знаешь, как тебя называют в департаменте?
– Нет.
Теперь усмехнулся он:
– Землекоп.
– Землекоп? И что это значит?
– За тобой закрепилась репутация человека до крайности дотошного, идущего до конца и никогда не отступающего. Сказать по правде, мало кто в департаменте верил, что из тебя получится хороший шпион. Но ты заставил их переменить мнение.
– Кто эти «мало кто»?
Артур улыбнулся.
– Не важно, – только и сказал он. – Ну что, начнем?
– У тебя бумага есть?
Артур посмотрел на меня снисходительно:
– Ты когда был здесь в последний раз? Мы больше не пользуемся бумагой. По крайней мере, в этом офисе. Если бы вся входящая и исходящая информация переносилась на бумагу, Англия утонула бы в ней уже через месяц. – Он побарабанил по терминалу. – Так намного чище. И деревьев меньше вырубается. Все, что хочешь записать, записывай на том, что под рукой. Закон Артура. В любом случае записывать вредно для мозга. Запоминай все здесь. – Артур постучал по голове, потом наклонился и постучал по клавиатуре. На экране появилось слово «Запрос» и цепочка бессмысленных букв, потом слово «Кадры». Слова исчезли, но после паузы возникли снова, только теперь к ним добавилось третье – «Готово». Все просто и банально. Меня это немного ободрило.
– Чаю хочешь?
Я кивнул, и Артур отдал распоряжение через интерком. Работа началась.
В течение следующих десяти минут по экрану прошла вереница имен с прилагаемыми личными данными. Бесплотному, равнодушному писарю не было никакого дела до того, что предметом рассмотрения являются человеческие жизни.
«Дэллин. Джун, Сэлли. Урожденная Уик. Род. 16.03.38. Вдова. Муж (покойный): Кевин, Эрик. Причина смерти: тромбоз коронарной артерии. Место смерти: Лайон-Лейн, Лондон 31, квартира проститутки. Проститутка: Нола Кеббит. Дети: Дэниел Генри Найджел, Сьюзен Маргарет Энн, Мэри Анджела Дженнифер…»
Здесь было все: даты, школы, хобби, друзья семьи, места проведения отпуска, с кем спит, какие благотворительные общества поддерживает; все плохое и хорошее, все скелеты в шкафу, все, что не вошло в анкету, заполненную при приеме на работу, но что собрала, накопала бригада агентов, единственная работа которой, противная, но необходимая, мало чем отличалась от работы частных сыщиков – поиск фактов. Разница заключалась лишь в том, что вторые чаще всего занимались делами, связанными с супружеской неверностью, а первые – с изменой стране.
Принесли чай. Сделала это женщина – не робот, как можно было ожидать, – выглядевшая клоном исходного образца, произведенного на фабрике, поставлявшей железнодорожные и заводские буфеты. Когда она вошла, экран погас и оставался пустым, пока Артур не нажал кнопку после ее ухода.
Смущенный присутствием женщины, Артур сидел в неловкой позе, а она все никак не уходила – сначала поставила блюдца, потом чашки, потом положила ложечки, потом налила молоко, потом добавила чай, потом поставила тарелочку и на тарелочку положила печенье. Он лишь поворачивал голову, скованно, как заводная игрушка. Смотрел на нее, на поднос, на меня, на стол и снова на нее. Последний час Артур бурлил, переполненный информацией, сиял, как лампочка, пока Вотан изрыгал свои секреты, а теперь вдруг затих и съежился, словно ожидая, чтобы в его счетчик бросили еще одну монетку.
Я смотрел и думал о том, какая необычная у него жизнь – здесь, в этой ярко освещенной дыре, из которой он уезжает поздно вечером на своей «кортине», и там, в другой ярко освещенной дыре, с крошкой-женой, слух которой он – кто бы сомневался – услаждает рассказами о последних достижениях в области микропроцессорной технологии, переходе Джозефсона, пакетной коммутации и теории конечного состояния.
Артур, с его пешими походами в Сноудонию и двенадцатью тысячами фунтов в год, несомненно, проживет еще много-много лет, просыпаясь по утрам с улыбкой на лице, тогда как я буду встречать каждое утро в холодном поту, нырять за пистолетом и пытаться вспомнить, где нахожусь. Артур и через тридцать лет будет вставать, улыбаться, вскрывать почту, читать газету, а я – скорее всего – лежать в могиле, убитый без лишнего шума и погребенный в какой-нибудь далекой, пустынной земле.
Под нос мне сунули пакет с рахат-лукумом, зеленым с белой обсыпкой. Мятый бумажный пакет, какие продаются во всех кондитерских. Рахат-лукум, ароматизированный мятным сиропом, был, как уже признался Артур, его единственным пороком; он не курил, не пил, но поедал в огромных количествах эту восточную сладость. Я достал из пакета кусочек, и он оставил на сверкающей столешнице тонкий след сахарной обсыпки.
Я взял еще два кусочка. Бумажный пакетик, следы сахарной обсыпки, тарелочка с печеньем и чашечки с дымящимся чаем на столе были желанным вторжением в этот странный сумеречный мир, который, не будь здесь этих гостей из мира обыденного, внешнего, казался бы совершенно другой планетой. Вспомнив про Уэзерби с его неизменными орешками, я спросил себя, не проходят ли эти мятые пакетики с тем или иным лакомством по статье стандартного оснащения служащих британской разведки.
Мы снова сели за работу. Прошли четверть списка на «А». Артур положил в рот кусочек рахат-лукума и половинку имбирного печенья и со счастливой улыбкой прожевал.
– Любопытный вкус, смешение этих двух. Ты пижаму принес?
– Нет. У меня лицензия на шестилетнюю аренду уголка в твоем офисе.
– Надеюсь, она у тебя с правом продления, потому что нам точно понадобится весь срок. – Артур сгорал от желания спросить, что именно я ищу, и потом сразу же ткнуть меня носом в ответ – если этот ответ вообще здесь был, в чем я сомневался, – но он знал, что спрашивать не его работа, а я помогать ему не собирался.
Имя мы получили через полтора часа. Файл был открыт к началу моей командировки в Штаты. Ничего интересного обо мне или такого, что могло бы меня расстроить, в нем не было. То же относилось и к Джефсону. Впрочем, об этом он мог позаботиться сам, хотя такой вариант представлялся маловероятным.
Мы закончили к одиннадцати. Артур посмотрел на меня затуманенными глазами. Борода его возле рта побелела от сахарной обсыпки. Я не спал уже две ночи, и еще одна большой роли не играла. Мне хотелось поскорее закончить работу и убраться из Англии, прежде чем кто-то узнает, что я здесь, а в нашей компании новости распространялись быстро.
Артур уже в третий раз позвонил жене. Он пропустил вечеринку с коктейлями, на которую они собирались пойти вместе, пропустил званый обед, на который она решила пойти, чтобы встретиться с ним там, и теперь ему грозил пропуск завтрака. Артур разговаривал с женой со всей нежностью человека, диктующего письмо налоговому инспектору. Потом положил трубку и посмотрел на меня: