Через две минуты тела Ромашина и Десаи лежали на столах реанимационного бокса в клинике УАСС, и Гиппократ, инк медцентра, приступил к первичному тестированию и анализу состояния пациентов. Еще через полминуты в боксе появились доставленные в шторм-порядке врачи. Борьба за жизнь людей началась…
Однако к этому времени Дханпатрай Десаи был стопроцентно мертв. Программа самоликвидации, внушенная «хронохирургами» на уровне подсознания, после его отчаянной атаки наконец-то сработала и освободила несчастного от мук.
– Мы пойдем с вами, – заявил мрачный Саковец, стоя у круглой дыры входа в Ствол, через которую сутки назад ушла группа разведчиков во главе с Полуяновым.
– Я пойду один, – сквозь зубы процедил Белый. – Ваша задача – обеспечить охрану комиссара в клинике. Если бы с этим вашим йогом дрался я, он остался бы жив.
У Саковца было другое мнение по этому поводу, но он оставил его при себе и примирительно добавил:
– Возьмите хотя бы пару моих ребят. Уверяю вас, обузой они не будут, а спину прикроют.
– Хорошо, – сдался Белый (Белый-второй, «чужой», попавший не в свою Ветвь). – Эх, мне бы дриммер!
– Что? – не понял руководитель охраны комиссара.
– К сожалению, этой «волшебной палочки» у вас нет, – вздохнул Григорий. – Комиссар мне все доходчиво объяснил. Он выживет, как думаешь?
– Выживет, – уверенно ответил Саковец. – «Живая вода» и не таких с того света вытаскивала. Через пару часов будет бегать.
– Так уж и через пару, – засомневался Григорий. – Впрочем, вам видней, возможности медицины своего мира вы знаете лучше.
Саковец не понял последней фразы безопасника, но переспрашивать не стал, скомандовал:
– Сигурд, Мильчевский, поступаете в распоряжение грифа Белого. – Сунул руку Григорию: – Удачи, друг.
Белый пожал руку, проверил инк-сопровождение скафандра и первым шагнул в дыру входа – горбатый, двуногий и двулапый варан в зеркально бликующей чешуе. За ним канули в темноту тоннеля еще два таких же варана.
Он нагнал их возле обрушившегося участка коридора, который наконец-то приобрел знакомый вид, принадлежа зданию хроноускорителя, и должен был вывести к его уцелевшей рабочей зоне с лифтом хрономембраны. Полуянов почувствовал вдруг толчок в спину, ледяное дуновение ветра (в скафандре!) и низкое угрожающее рычание. Споткнувшись, едва не упал, оглянулся, готовый применить оружие, но никого не увидел.
Коридор, по которому они шли, закруглялся в ста метрах и был пуст, не считая глыб, свалившихся с потолка и со стен, покрытых извилистыми трещинами и узором дыр. Только теперь Федор понял, что его ощущения вызваны пси-ударом, а не физическим воздействием. Тот, кто гнался за ними, был так уверен в своих силах и превосходстве, что не побоялся предупредить. Если бы он подкрался ближе и сразу нанес мощный поражающий пси-удар, защита скафандров вряд ли выдержала бы, и участь разведчиков была бы решена.
– Погоня близко! – предупредил Федора Марич, переживший примерно те же ощущения. – Придется сражаться, сквозь этот завал пробиться к залу с мембраной мы не успеем.
– Как ты думаешь, что за зверь нас догоняет?
– Прошел слух, что в нашу обитель прибывает инспектор, будто бы даже сам «хирург».
– Ух ты! Ему-то зачем опускаться так низко? Исполнителей не хватает?
– Кто знает? Логику негуманов понять простому человеку трудно. Мы зачастую не понимаем друг друга, чего уж говорить о разуме, абсолютно непохожем на человеческий. Давай-ка мы сделаем здесь небольшой контрфлеш, уступчик для засады. Ты слева, за камешками, я справа, чуть впереди.
Снова откуда-то – Федору показалось: из глубин его естества, из желудка и грудной клетки – прилетел порыв ледяного ветра в сопровождении злобно-угрожающего ворчания. Но на сей раз пси-выпад был сильнее и заставил людей пережить гамму негативных эмоций и непроизвольных физиологических реакций: сокращение мышц, спазм желудка, аритмию сердца, головную боль от резкого сжатия сосудов.
– Черт! – глухо проронил Федор. – Эдак он нас будет глушить издалека… хоть бы появился.
– А он уже здесь, – хрипло отозвался Марич, и Федор наконец увидел догнавшее их существо.
Посредине коридора, всего в двадцати шагах от засевших в контрфлеше разведчиков, стоял неизвестно как оказавшийся там призрак – не то мыльный пузырь, не то колеблющийся туманный столбик. Вспыхнувший луч фонаря выхватил из полутьмы странную кисейно-прозрачную фигуру: так выглядел бы персонаж русских сказов Кощей Бессмертный, слепленный из редкого сероватого тумана. Но от этого «Кощея» прянула вдруг такая мощная волна пси-излучения, что, несмотря на защиту, Федор снова всем телом ощутил удар, точнее, ожог.
Марич сориентировался первым. С криком: «Это рой!» – он открыл огонь по «Кощею» из аннигилятора.
И тотчас же весь коридор зашевелился, зафонтанировал дымками, превратившимися в настоящий полк призрачных «Кощеев». Теперь стало понятно, каким образом инспектору удалось подобраться к разведчикам вплотную: он передвигался по коридору в форме ручья, вернее, цепочки бесшумно крадущихся пленок жидкости. А еще люди убедились, что их оружие неэффективно против этого диффузного монстра, своеобразного двухуровневого роя.
Луч аннигилятора легко разрезал каждого «Кощея» на части, которые мгновенно соединялись в ту же фигуру. Разряды «универсалов» так же успешно кромсали призрачные струи, пробивали в них дыры, но уничтожить ни одного призрака не смогли. И даже «глюк» не дезинтегрировал солдат роя, двигающихся с поразительной быстротой, а главное, успевающих ответить противнику из многих видов оружия, самым мощным среди которых было, несомненно, пси-излучение. Впечатление создавалось такое, будто на двух представителей человечества обрушился залп из суггесторов «удав» и «слон».
Вряд ли пси-защита скафандров и собственная воля спасли бы Полуянова и Марича от гибели, не вмешайся в этот бой иная сила.
С дальнего конца коридора вдруг замелькали частые вспышки выстрелов, и в свете фонарей разведчиков засверкали живой ртутью чьи-то скафандры. Полуянов насчитал семь фигур, но удивиться, откуда здесь столько людей, не хватило сил. И хотя огонь велся в основном из «универсалов» миллионовольтными электрическими разрядами или плазменными сгустками, инспектору пришлось часть сил бросить на отражение неожиданной атаки.
– Берегись! – послышался в наушниках рации энергичный голос Белого. – Свои! Федор, ты жив?
– Скорее да, чем нет, – отозвался Полуянов со вздохом облегчения. – Кто это с тобой?
– Хансен с ребятами Ромашина.
Призраки роя изменили тактику. Теперь они начали собираться по пять-шесть особей и наседать таким отрядом на одного человека. Тактика принесла успех. За считаные секунды группа Белого поредела, потеряв двух человек, и вынуждена была отступить. На пол коридора стали рушиться стены, обломки потолочного перекрытия, здание не выдерживало пульсации ядерного и кваркового огня. Наступило короткое, чудовищное по напряжению равновесие сил. Люди стреляли скупо, но метко (стрельбой управляли, разумеется, инки скафандров), инспектор же, потеряв треть массы, не мог развить пси-наступление сразу на все направления, задавить «дробную» цель. И снова в действие вмешалась другая сила.
За спиной Полуянова рухнула груда обломков, загораживающих коридор, и в образовавшейся бреши появились две человеческие фигуры, рыжеволосая и черноволосая, в необычных комбинезонах защитного цвета с пятнами камуфляжа. Еще толком не разглядев их, Федор шестым чувством угадал, что это Ивашура и Костров.
– Держитесь! – раздался чей-то призыв.
В луче фонаря вспыхнул, как голубое пламя, поднятый над головой Ивашуры меч. Затем прогремел его сильный звучный голос:
– Убей его!
Дриммер сменил сияние с голубого на ослепительно желтое, стал потом белым, будто раскалился от хлынувшей в него энергии, и миллионом ослепительных искр метнулся в стаю призрачных «Кощеев».
Зашипело, словно от падения в воду множества угольков. На всех диапазонах – пси, электромагнитном и звуковом – раздался многоголосый вопль, затем сменился скулящим ворчанием, замолк на невыносимо низкой ноте… и инспектор «хронохирургов» перестал существовать. Однако и меч-дриммер уже не вернулся к владельцу, исчерпав всего себя без остатка.
Еще некоторое время люди, в большинстве своем пораженные финалом боя, настороженно всматривались в очистившееся от туманных вихрей пространство коридора, вслушивались в звонкую тишину и молчали. Потом тишину нарушил возглас Ивана Кострова:
– Кажется, мы подоспели вовремя, командир.
И лишь тогда все задвигались, зашевелились, заговорили, потянулись к пришедшим на помощь союзникам.
– Федор, ты здесь? – позвал Ивашура.
Полуянов разгерметизировал скафандр, откинул капюшон шлема, подошел к нему и обнял. За ним ко вновь прибывшим приблизился Белый, тоже снял шлем, потряс руку Ивана.
– Как вы здесь оказались, рыжий?
– Стреляли, – с улыбкой ответил Костров знаменитой фразой из фильма «Белое солнце пустыни», снятого в конце шестидесятых годов двадцатого века в его родной Ветви времени.
Подошел Марич, убрал шлем, пристально глянул на собранного и внимательного Ивашуру.
– Игорь Васильевич?
– Он самый. А кто вы?
– Эмиссар Тех, Кто Следит. Мне передали, что следует встретить гостей, правда, в связи с некоторыми осложнениями… э-э… я не успел. Но шли мы к лифту, где я должен был ждать вас.
– Лифт рядом. И мы не одни. – Ивашура повернулся к проделанному в горе обломков проходу, крикнул: – Вероника, Тая, идите сюда.
Послышались шаги, шорохи, женские голоса, и в проходе появились две женщины в таких же комбинезонах, что были на Ивашуре и Кострове. Марич, безопасники Белого, да и он сам молча смотрели на приближающихся женщин.
– Они такие же десантники, как мы, – засмеялся Ивашура. – А может быть, и получше нас. – Посерьезнел. – У вас есть послание для нас? Вести от Павла Жданова?