– А что такое узел первой степени?
– Распад протона, к примеру. Событие крайне маловероятное. Остановка единичного электрона. В общем, все события, почти невероятные в нашем материальном мире, можно назвать узлами невозможностей первой степени. А есть еще и третья степень, мыслится и четвертая… Прощайте, Игнат, выздоравливайте.
Златков кивнул и шагнул на квадрат пронзающего лифта, унесший его из солярия в недра здания. Ромашин остался сидеть, рассеянно вертя в пальцах кофейную чашку. Уронил, но успел подхватить. Домовой с подносом терпеливо ждал команды унести прибор.
В ухе пискнул вызов траншрации. Игнат очнулся, жестом отослал «гнома», включил связь.
– Комиссар, у нас ЧП! – доложил Базарян, командир группы «Роуд-аскер», отвечающей за безопасность Центра по ликвидации последствий.
Екнуло сердце.
– Что там еще?
– Из Ствола вышел Павел Жданов в сопровождении незнакомых людей и киберов неизвестного назначения. Я таких еще не видел.
– И это все ЧП?
– Он захватил зал управления Центра и взял в заложники начальника Центра, председателя СЭКОНа и двух сенаторов Евразийского Совета.
Ромашин проглотил ставшую горькой слюну.
– Его мотивации?
– Когда он вышел, то сразу спросил, почему его не встречает комиссар. Мы объяснили, попросили покинуть опасную зону, и тогда он… в общем, трое моих ребят в реанимации.
Ромашин почувствовал слабость, на лбу выступила испарина, ноги стали ватными, непослушными. И тотчас же следящая медсистема подняла панику среди врачебно-санитарного персонала. На крышу поднялись две медсестры в сопровождении медицинского инка, уложили пациента на антиграв, надвинули на грудь анализатор состояния, заставили выпить «живой воды» и увезли вниз.
Все это время комиссар боролся с болью в затылке, а когда справился, позвал:
– Арчил, дальше что?
– С вами все в порядке? – отозвался Базарян.
– Нормально. Говори.
– Он требует…
– Ну? Не тяни.
– Он требует встречи с вами и Орестом Шаховым.
– Ясно. Буду через час.
– Но вы же…
– Ждите.
Ромашин полежал в палате, опекаемый хорошенькими медсестрами клиники, почувствовал себя лучше и решительно встал.
Глава 2
Эффективность удара по Контрстволу превзошла все ожидания.
Ровно за час до окончания рассчитанного Стасом срока пребывания в зоне отдыха десантники выступили в поход, вооруженные до зубов, очистили нижние этажи Ствола от поисковых групп «санитаров» и вышли из здания.
Здесь их встретили «броневики» охраны и летающие кресты, но были уничтожены, ибо охранники Ствола и защитники Контрствола не представляли мощи противостоящей стороны.
Приблизившись на километр к внушающей ужас и восхищение башне Контрствола, десантники дали залп из всего имеющегося у них оружия: ракетные ружья «дракон», аннигиляторы «нихиль», «универсалы», «глюки», а Гриша Белый ухитрился, кроме того, с помощью подствольного гранатомета забросить на территорию стройки малый слинг, генератор «струны» для системы метро.
Инициированный без фокусирующего зеркала слинг создал вместо «струны» объем компактификации – свертки пространства, и двухсотметровый портал вместе с частью основания Контрствола перестал существовать, в то время как «глюки» и аннигиляторы десантников проделали приличные бреши в стенах здания и особенно по центру конуса левой башни, где разведчики Ждановы обнаружили какое-то особое устройство в форме ананаса. Неизвестно было, удалось повредить устройство или нет, но штурмующие остались довольны результатом атаки.
– Отходим, – подал сигнал Ивашура. – Сил у них много, опомнятся – вряд ли отобьемся.
Десантный отряд повернул обратно, огрызаясь огнем на редкие попытки уцелевших «санитаров» задержать его. А у стен Ствола десантников ждал сюрприз – возникший ниоткуда, прямо из воздуха, двадцатиметровый перемещатель бровея Мимо, похожий на гигантский панцирь черепахи.
Ивашура и его друзья, не видевшие прежде корабля бровея, едва не начали пальбу, и Павел еле успел их остановить.
Перемещатель завис над почвой на высоте трех метров, из его днища пролилась струйка жидкого металла и оформилась в фигуру бровея. Некоторое время люди и бродяга по мирам смотрели друг на друга и молчали. Потом бровей поднял руку в «латной перчатке» и поманил десантников.
– Вам не стоит задерживаться здесь, воины. Мой перемещатель к вашим услугам.
Ивашура оглянулся на Павла-первого, не спеша воспользоваться предложением.
– Ему можно верить?
– Хотелось бы, – с сомнением произнес Павел-второй. – Жданов, мне не нравится, что он появляется в нужном месте в нужное время.
– Мне тоже, – сквозь зубы процедил Павел-первый. – Странная забота для бродяги – помогать первым встречным-поперечным.
– Во-первых, вы не первый встречный, – возразил бровей Мимо, – и даже не второй. Ждановых я встречал множество раз. Во-вторых, я многое могу себе позволить. Но извольте поторопиться, ваши недруги, кажется, начинают приходить в себя.
Павел оглянулся на поврежденное дымящееся здание Контрствола, возле которого уже формировалось войско «санитаров» во главе с гигантским обезьянозмеем, на два десятка летающих крестов, журавлиным строем приближавшихся со стороны горной цепи, перевел взгляд на Павла-второго.
– Как ты думаешь, если мы атакуем перемещатель, он выдержит?
– У меня остался еще один слинг, – ответил все понимающий дубль. – Свертки в «струну» не выдержит ни один материальный объект.
Бровей Мимо не пошевелился, но от него пахну́ло столь ощутимой плотной волной снисходительного всепрощения, что это почувствовали все.
– Уходите, – сказал Павел-первый. – С этого момента наши пути расходятся. Следующая встреча закончится для вас печально.
– Жаль, я просто хотел помочь исполнителю.
– Мы в состоянии постоять за себя сами. – Павлу вдруг пришла в голову интересная мысль, и он высказал ее вслух. – Передавайте привет «хронохирургам» и Тем, Кто Следит. Скоро мы навестим тех и других.
Фигура бровея заколебалась, подернулась рябью, превратилась в струю дыма, которая без следа всосалась в брюхо «черепахи». Еще через мгновение перемещатель превратился в тонкую черную струну и исчез, унося бродягу по мирам Древа Времен.
– За мной! – скомандовал Павел-второй, и отряд дисциплинированно отступил к Стволу, успев скрыться в его недрах за минуту до атаки «санитаров».
Подземный бункер Центра по ликвидации последствий был окружен со всех сторон на всех уровнях и горизонтах.
Ромашин представить себе не мог, что ему придется перешагнуть порог центрального зала в качестве парламентера, поэтому, стоя перед дверью в зал, воспринимал происходящее заторможенно, как сон. Вывел его из этого состояния Базарян:
– Может быть, мы за вашей спиной прорвемся в зал и возьмем их всех? Залп из «слонов» – и все…
– Жданов – профессионал, каких мало, – прогудел в усы Харлам Саковец. – Он наверняка предусмотрел все варианты возможной атаки. Хорошо еще, что он отпустил обслугу Центра.
– У нас тоже немало крутых профессионалов, – обиделся командир «Роуд-аскер». – Со всеми он не справится.
– И ты согласен положить всю обойму, чтобы доказать ему, какие вы профессионалы? – Комиссар с иронией глянул на смуглолицего Базаряна.
Тот стушевался, пробормотал:
– Нет, но обидно же…
– Харлам, – обратился Ромашин к своему телохранителю. – Потолок проверили?
– Есть два вент-люка, прямо над вириалом управления и у стены. Можно будет попробовать.
– Подготовьтесь на всякий случай. У вас будет максимум полсекунды на отстрел люков и еще полсекунды на десантирование и гипноатаку.
– Управимся.
– Иди.
Ромашин вздохнул, жестом предложил всем отойти от двери в зал и перешел на волну связи с Центром:
– Жданов, я Ромашин. Впусти.
Монолитная на вид дверь свернулась валиком вокруг опоры, ушла вбок. Ромашин шагнул вперед и оказался в полной темноте. Дверь за ним бесшумно встала на место, и тотчас же разгорелось небольшое круглое окошко на потолке, освещая фигуру человека, стоящего посреди зала. Невозможно было разглядеть, сколько еще людей прячется в темноте, но Игнат чувствовал на себе их взгляды. Расправил плечи, пристально глянул на того, кто ждал его в конусе света.
Человек был одет в черный комбинезон, скрадывающий движения и делающий его почти невидимым, но лицо, несомненно, принадлежало Павлу Жданову.
– Проходите, комиссар, – раздался его негромкий голос.
Над головой Игната разгорелась панель потолка, осветив комиссара.
Ромашин подошел ближе, остановился, изучая лицо безопасника, отмечая едва уловимую печать инородности. Павел был Павлом и все же – чужим, не тем человеком, которого знал Игнат.
– Что, не похож? – усмехнулся Жданов. – Вы тоже отличаетесь от комиссара, посылавшего меня в Ствол.
– В таком случае вы догадываетесь, что случилось?
– Я попал не в свою Ветвь.
– Совершенно справедливо. И между прочим, не только вы один. До вас у меня гостили Гриша Белый и Федор Полуянов, также заброшенные не в свою Ветвь.
– Это любопытно. Кто-то из наших покровителей ошибся. Однако не будем терять времени.
– Не будем. Заложники живы?
Зажегся еще один квадрат потолка, высветил сидящих у стены зала начальника Центра Льва Косулина, председателя СЭКОНа и двух сенаторов, ухитрявшихся даже в этом положении выглядеть спесивыми представителями власти.
– Эй, комиссар, – брюзгливым тоном позвал один из них, с обширной лысиной и рыхлым лицом. – Нельзя ли побыстрее договориться с этим типом? Мы уже больше часа здесь сидим.
– Сидите пока, – сухо ответил Ромашин, уловив веселый блеск в глазах Жданова. – Отойдем?
Они отошли в глубь зала, к играющей огнями пирамиде пси-вириала.
– Прежде чем мы начнем переговоры, хотел бы задать вам один вопрос. Что есть время в вашем мире?
Жданов, не мигая, вглядывался в лицо Ромашина. Вопрос был для него неожиданным, но спрашивать, зачем это знать комиссару, он не стал.