По тени мазнул мощный луч фонаря, что был прикручен к дробовику какого-то араба, и я увидел, как тень молниеносно скрылась в одном из боковых ответвлений тоннеля.
– Раз, два – умри навсегда…
Чёрт. Чёрт!..
– Раз, два – умри навсегда!
Я неожиданно упёрся в спину остановившегося как вкопанного агента.
– Что? – отрывисто произнёс я.
– Там.
Я не столько увидел, сколько понял, на что Махоуни указывает серебристым стволом револьвера вперёд. Голос цээрушника был похож на скрежет плохо смазанного механизма, и в нём чуялся страх.
Неожиданно где-то впереди мелькнуло ещё что-то более тёмное, чем царящий внутри тоннеля мрак. Махоуни хрипло вскрикнул, заваливаясь на спину, а затем что-то начало утягивать его в темноту.
Темноту прорезал отчаянный мат агента и ослепительные вспышки из чего-то типа ручной гаубицы. Или карманной мортиры.
На мгновение я ослеп, но вспышки высветили торчащую метрах в четырёх впереди фигуру в лохмотьях, по пояс высовывающуюся из пролома в стене и что-то тянущую на себя.
Карабин у меня в руках загрохотал, выплёвывая поток свинца в направлении противника. Эхо выстрелов, отразившись от бетонных стен тоннеля, больно ударило по ушам.
Послышался ещё один громоподобный звук выстрела, и темноту прорезал чей-то хриплый полувой-полурык. Я рванул вперёд и оказался подле лежащего на земле и безостановочно изрыгающего проклятья Махоуни, в руках которого дымился обрез.
Я схватил агента за шиворот и поволок вперёд, держа опустевший провал на прицеле автомата.
– Сер! – послышалось позади, и тут же в нас ударил ослепляющий луч света. – Вы живы, сер?
– Гранату в провал! – прохрипел Махоуни. – Минируйте проход! Взрывайте тоннель к грёбаной матери!
В глазах плавали разноцветные круги и искры, всё вокруг было словно бы в пелене. Я потащил Махоуни вперёд, подслеповато и оттого втройне настороженнее оглядываясь по сторонам и держа карабин в руке.
Колено, защищённое крепким пластиком, неожиданно в чём-то скользнуло, и я бросил взгляд себе под ноги.
Бьющийся в тесноте тоннеля луч мощного фонаря высветил потёки ярко-алой, даже как-то неестественно алой крови на полу и…
И чью-то оторванную по локоть руку совсем рядом от меня. На ней были куски драного камуфляжа, кусками примотанного к чему-то вроде сетки. Рука без всяких сомнений была человеческой, но неестественно бледной и покрытой паршивого вида пятнами. А ещё в месте отрыва, где белела кость, плоть выглядела так, как будто гнила уже несколько дней, хотя чуть ниже была вполне нормальной…
И это последствия недавнего ослепления, или кривые пальцы оторванной руки и правда ещё дёргаются?
Глава 32
Вскоре мы выбрались в ещё один подвал, и на этот раз вроде как со свободным выходом наружу.
Первым делом боевики ЦРУ подорвали заложенную в тоннеле взрывчатку, отрезая себе путь назад, а нашим врагам – путь вперёд. И лишь когда из чрева норы следом за грохотом взрыва вырвалось облако пыли, а тоннель был надёжно засыпан песком, лишь только тогда все опустили оружие и немного успокоились.
В ходе короткого и странного, но жёсткого боя… Хотя какого боя? Скорее уж охоты с нами в роли барсука и неизвестными в роли норной собаки…
Так вот в результате этой охоты наши все, слава богу, были живы и невредимы, а вот «танго» недосчитались четверых и потому имели весьма мрачный вид. Даже мрачнее обычного, ведь бородачи никогда не славились высоким боевым духом.
Я в изнеможении присел около стены, привалившись к ней спиной и положив автомат поперёк колен. Настрой был откровенно паршивым, потому что я в упор не понимал, что произошло только что и что вообще происходит в этом грёбаном городе.
Агент Махоуни, не пора ли ответить уже хоть на что-нибудь?
Пока здесь кто-нибудь ещё не сдох. К примеру, я, вы или весь этот сраный город…
Сидящий в уголке Махоуни, что-то бормоча себе под нос, осторожно закатывал штанину, осматривая ногу.
Дойл пару минут сверлил его мрачным взглядом, а затем неожиданно поднялся с места и зашагал к цээрушнику.
– Мне это надоело, агент, – глухо произнёс здоровяк и наставил на Махоуни ствол пулемёта. – Говори, что тут, на хрен, происходит!
Боевики моментально повскакивали на ноги и направили оружие на Дойла, а заодно и на нас. Мне и парням не оставалось ничего другого, кроме как тоже вскинуть оружие.
Цээрушник наградил пулемётчика смешанным взглядом, в котором явственно проглядывали насмешка, презрение и усталость. Затем перевёл взгляд на меня.
– Ну и дисциплинка у тебя в подразделении, сынок, – хрипло хохотнул агент, скатывая штанину обратно. – Одно неверное движение… Бум! И тут куча покойников.
– Мы же наёмники, сэр, – бесстрастно ответил я, держа на прицеле одного из боевиков. – Недисциплинированная толпа головорезов. Но я присоединяюсь к вопросу моего подчинённого – что здесь, на хрен, происходит? Сэр.
– Четверо нормальных солдат на моей стороне мне совсем не помешают, так что убивать я вас, пожалуй, не буду… – Агент на мгновение прикрыл глаза. – Во всяком случае, пока. Опустить оружие, сукины дети! Всех касается!
Первыми, после некоторого промедления, стволы начали опускать боевики. Затем это сделали и мы. Но осадочек остался… А это удовольствие из последних – драться на стороне тех, кому не доверяешь сам и кто не доверяет тебе.
– Хотите ответов? – произнёс Махоуни, поднимаясь на ноги и откидывая барабан револьвера вбок для перезарядки.
Нажал на стержень эжектора, и россыпь крупных золотистых гильз со звоном упала на покрытый песком пол. Агент начал по одному доставать из кармана патроны и засовывать их в барабан. Мой взгляд почему-то зацепился за несколько грубоватые серебристого цвета пули.
– Отойдём, – махнул мне Махоуни, отходя в сторону и продолжая заряжать оружие.
– Я задал тебе вопрос, агент, – нахмурился Дойл, поглаживая рукоять пулемёта.
– Моему терпению тоже есть предел, – буркнул Махоуни. – Поэтому лучше не ищи этот предел, сынок. Я расскажу всё твоему командиру, а уж он доведёт информацию в части, тебя касающейся.
Мы с агентом поднялись по лестнице и вышли в небольшой холл какого-то здания, в подвал которого мы попали.
– Есть сигареты, сынок? – поинтересовался Махоуни, запрыгивая с ногами на стойку ресепшен. – В этом грёбаном городе напряги с водой, едой, патронами и топливом, но самый большой напряг – с куревом… Чёрт, я уже месяц без сигарет сижу! Знал бы ты, что это за пытка…
– Не курю на задании, – равнодушно ответил я, прислоняясь к стене и держа автомат поперёк груди. – И я не особо настроен говорить о сигаретах.
– Ну да, ну да… – хмыкнул агент. – Для начала – что ты знаешь? Ну, чтобы не объяснять уже известное тебе по два раза…
– Около трёх месяцев назад в Кувейт был выведен 2-й полк 12-й пехотной дивизии. Прозвище – «Штормовые стражи», командир – полковник Фрэнсис Коннорс. В то же время Буря Тысячелетия накрыла Кувейт, практически полностью уничтожив страну. Связь со «стражами» и с Кувейтом вообще прервалась, немногочисленные вырвавшиеся беженцы не сообщили ничего толкового. Неделю назад были приняты два сигнала – один от полковника Коннорса, второй… Непонятно от кого и довольно странный. Нашу группу направили для вашей эвакуации. Или если вас эвакуировать бы не получилось, нам следовало эвакуировать какие-то ваши документы.
– Что вы поняли, попав в Кувейт?
– Что здесь творится… какая-то чертовщина. В городе война, «стражи» вообразили себя чуть ли не хозяевами города и похоже, что воюют с какими-то агентами ЦРУ… Да и… – Я вспомнил о всех этих странных созда… противниках, которые напали на меня, убили Кирка и много кого ещё. – Бардак тут у вас, короче. Это всё.
– То есть вам было приказано забрать отсюда меня или мои документы? – прищурившись, уточнил агент.
– Да, – я почувствовал лёгкое раздражение. – Я же это сказал.
– Ясно… – Махоуни задумчиво почесал нос. – В таком случае слушай, сынок, что именно за бардак творится… Но прежде чем я отвечу на твои вопросы, ответь на ещё один мой вопрос – последний.
– Я вас слушаю.
– Скажи, сынок, ты веришь в демонов?
Моё раздражение стремительно росло.
– Сэр, что за дебильный вопрос?
– Скажи – веришь или нет? – без тени улыбки повторил Махоуни.
– Да какое вообще это имеет…
– Да или нет?
– Нет. Довольны? Я не верю ни в какую потустороннюю хрень, если вам так хочется это узнать.
– Тогда у меня для тебя неоднозначные новости, сынок, – хрипло расхохотался агент. – Тебе придётся поверить в демонов, сержант. Ведь теперь ты среди них!
И Махоуни вновь зашёлся хриплым полубезумным хохотом, за который мне тут же захотелось его пристрелить на месте. И доложить потом командованию, что агента ЦРУ эвакуировать не удалось.
Глава 33
– Я прибыл сюда восемь месяцев назад, – произнёс Гектор. – Если тебе интересно – руководил тренировочным лагерем. Готовил повстанцев для войны в Сирии. Не думаю, что для тебя будет откровением, что придурки в Лэнгли и Пентагоне снова решили задружиться с «Аль-Кайедой», ИГИЛ и их прихвостнями…
Мне это было неинтересно. Ни капельки. Я предпочитал не лезть в такие дела, после которых мне либо сделали бы предложение, от которого я не смог бы отказаться, либо вскоре погиб бы в какой-нибудь мутной автокатастрофе, к примеру.
– Со «стражами» поначалу я вообще никак не пересекался. Они – армейцы, готовились к выводу в Штаты после изматывающей годичной командировки в Ирак. Мы – инструкторы, тренирующие бойцов террористической армии ЦРУ. Согласись, сынок, у нас было мало точек соприкосновения.
Твою разведывательную мать, мне это вообще побоку. Хотя… Мели, Емеля, – твоя неделя, может, и сболтнёшь что-то, чего не хотел бы говорить… Хотя вряд ли, конечно. Агенты ЦРУ, которые прямым текстом говорят, что тренируют террористов, лишнего обычно не сбалтывают.
Или говорят такое, только если уверены, что их слушатель ничего не расскажет. Никому и никогда.