В итоге, вероятно, Шроту удалось убедить Клюге, что ввод 133-го полка на цитадель приведет лишь к новым жертвам, что также может не понравиться верхам. Продолжать операцию можно и придав «сорок пятой» не резервы, а средства, с помощью которых можно переломить ситуацию.
На данный момент на КП «сорок пятой» оценивали обстановку так:
Переходами через Буг у Брест-Литовска, включая железную дорогу, удалось овладеть. Беспрепятственный подвод туда населенных на них частей армии (к западу от Буга) гарантирован.
В самой цитадели дивизия еще не является хозяином положения. Враг защищается здесь с силой, неожиданной для дивизии после сильного огневого налета и уверенных первых сообщений ее частей. Положение постоянно меняется, так как враг появляется в хорошо известных ему бастионах или других местах, ведя огонь по передвижениям подразделений, что не может ими предотвращаться, так как отдельные стрелки на крышах и деревьях не видны. Как раз они-то и причиняют дивизии восприимчивые потери, в частности, в офицерах.
13.00. На КП Йона пришли офицеры батареи 201-го дивизиона штурмовых орудий, приданного 34-й дивизии и попросили об участии в сражении, вероятно, на основании распоряжения штаба корпуса.
В батарею входит 6 7,5-см штурмовых орудий Sturmgeshütz III (сокращенно — Stug («штуг»). Боекомплект каждого — 44 снаряда, экипаж — 4 человека.
Суть плана, чьи детали начинают обсуждаться с командирами подразделений: ворваться в Цитадель с Трехарочного моста и, развив атаку силами роты 11/135, объединиться со штурмовыми группами и частями III/135.
…На Северном идет новое прочесывание домов начсостава. В основном там женщины и дети — как, например, в подвале дома № 8 — и раненые. Однако при попытке приблизиться к корпусу № 5 пришлось отскочить — внезапно с чердака ударили выстрелы. Обозначив себя, русские почти не реагировали на ответный огонь: каждый патрон был на учете.
Атаку на корпус № 5 пришлось пока отложить — кто знает, сколько их там, русских?
…Немецкие пули все-таки подранили некоторых из защитников пятого корпуса — самому Шабловскому пуля попала в руку. Гаврилкин сделал ему перевязку — однако все понимали, что теперь выдали себя стрельбой, с тревогой ожидая неизбежного продолжения атаки.
Но пока ее не последовало — показался офицер-парламентер. Предложил прекратить огонь — или дом будет разрушен. Защитники сдаться отказались.
Однако на Северном все же пошли первые сдающиеся, выходящие из различных потайных мест на занятой немцами его территории. А некоторые уходят и с советской стороны, подняв белый флаг. Одним из свидетелей их выхода был находившийся у Трехарочных ворот писарь 333 сп И. А. Алексеев: «Несколько человек [приписников] прошли через мост, повернулись в левую сторону реки Мухавца вдоль земляного вала и один из них держал в руке белый флаг, перешли в сторону врага. Когда мы заметили, что группа приписного состава с белым флагом направилась в сторону врага, мы открыли по ним огонь из ручного пулемета, и они в кустах конца земляного вала[748] скрылись»[749].
13.10. На КП корпуса прибывает генерал-фельдмаршал фон Бок.
13.10. Донесение от фон Паннвитца — разведотряд достиг Буга.
13.15. Сообщение Масуха[750] касается только, видимо, Южного острова, ему противоречит сообщение I/A.R.99 о том, что на Центральном острове несколько окруженных немецких солдат ведут тяжелый бой: «Некоторые немцы там или взяты в плен, или постепенно израсходовали боеприпасы, они просят о помощи»[751].
Вероятно, среди окруженных в церкви есть кто-то из группы связи с пехотой I/A.R.99, именно он сообщает информацию в артполк.
Однако странно, что и информация о положении остатков III/I.R.135 тоже идет от артполка — в этом же сообщении I/A.R.99 говорится о том, что запад Центрального[752], как и Тереспольский мост, — в немецких, восток — в русских руках. Вероятно, вместе с Праксой убиты и все радисты батальона, радиостанции валяются где-то на Цитадели, и единственная связь — через группу артиллеристов.
Первая (усиленная) рота лейтенанта Хурма (I/I.R. 133), выделенная для зачистки Западного острова цитадели, готова к переправе на него с подчиненным тяжелым оружием.
Западная окраина Вулька Добринска. КП Ib 45 I.D. Мортирный дивизион Галля требует погрузочное пространство для перевозки 36 т боеприпасов, из-за чего пришлось разгружать уже нагруженную колонну.
I.R.133, получившему задачу по прочесыванию островов Цитадели, приказывается организовать охрану найденных запасов и лошадей.
13.20. КП 31 I.D. переносится вперед в километр к востоку от Козловичи. I.R.17 достиг Бердичи.
13.30. 31 I.D. для более быстрого наступления полностью предоставлен в распоряжение железнодорожный мост у Тересполя.
13.45. Между тем через Буг идет передовой отряд XII A.K. и преграждает переход подразделениям дивизии. Об этом Деттмер докладывает Ia штаба корпуса. При этом он просит оставить дивизии приданную передовому отряду 3/(моторизованную) Pi.81, однако позже штаб корпуса отказывает.
13.50. На КП Фридриха Йона прибыл генерал-майор Шлипер. Все готово к атаке штурмовых орудий[753], и она начинается — батарея входит на Северный остров через Северо-Западные ворота, идет по направлению к Трехарочным — решено, что один взвод останется в резерве, в районе домов начсостава, второй при поддержке пехоты начнет бой за Трехарочные — одно орудие останется перед мостом, подавляя огонь из амбразур кольцевой казармы, второе, пройдя ворота, начнет вести огонь по ее тыльной стороне — таким образом, защитникам будет просто негде спрятаться, и они либо будут уничтожены, либо, отступив в подвалы, позволят пройти пехоте.
Третий взвод пойдет к Восточным воротам, где наступление 9-й роты, вначале продвигавшейся неплохо, все же забуксовало перед огнем 98 ОПАД. Наступление «штугов» поддержит рота второго батальона.
Рев двигателей штурмовых орудий услышали издалека. В корпусе № 5 ДНС, отвергнувшем ультиматум, решили, что это приближаются обещанные им меры воздействия — танки, для разрушения дома. Действительно, вскоре к дому подошло штурмовое орудие. Но, остановившись, попыток к действию не предпринимало. «Похоже, пока немцы лишь пугают…»
Однако столь флегматичным и бесстрастным был лишь резервный взвод. Остальные «штуги» начали действовать немедленно и энергично.
…Первым на огневую позицию, ревя двигателями «Майбах», вышел третий взвод — одно орудие пошло через спортплощадку, второе — между Восточным фортом и домами комсостава. Встав, открыли огонь практически в упор, прикрывая подход показавшейся между домами начсостава пехоты…
«Майбах» второго взвода вынесли к Трехарочным — одно из штурмовых орудий заняло позицию у вала, в 6–8 метрах от края моста, в начале дороги, ведущей к пекарне (размещенной в пкт 145). Оглушительно грохнули первые выстрелы… Свидетелем атаки «штугов» был Алексеев И. А.: «Первый танк, идущий вдоль земляного вала, методично обстреливал из пушки с зажигательными снарядами[754] помещения инженерного полка, батальона связи[755] и 333-го стрелкового полка[756]. Обстрелом из танка были разрушены стены мехмастерской, кухня и санчасть со стороны реки, а пожаром были охвачены все деревянные части этих помещений и горел подвальный продовольственный склад 333 сп. Раненые, находившиеся в смотровой яме[757] авторемонтной мастерской 333 сп, все сгорели в этом пожаре».
Обстрел «штуга» наблюдал и А. И. Махнач: «Страшно было наблюдать свое бессилие. Гранаты у нас были без запалов»[758].
Старший писарь штаба рядовой И. Ф. Хваталин вспоминает: «Мы, человек 30, находились в кладовой подразделения связи. Там лежали провода и телефонные аппараты. Отсюда и открыли ружейный огонь по танкам… хотя каждый знал, что подобными выстрелами нельзя причинить вреда этой стальной махине… Огонь их пушек унес немало людских жизней. Погиб и писарь нашего полка Ермаков. Я тоже в это время получил легкое ранение в голову. Кровь заливала лицо, я ничего не видел и вначале решил, что мне выбило глаза, до них дотронулся — оказались целы. Я выбежал из кладовой во двор[759]. Меня увидел лейтенант Виноградов и взволнованно спросил: „Что, Хваталин, убили тебя?“ Я ему ответил: „Не убили, а что такое, сам не пойму“. Голову я потом перевязал нательной рубашкой, и кровь не сочилась»[760].
Снаряды «штугов» не могли пробить стены — но, влетая в амбразуры, окна (а с расстояния нескольких метров промахнуться было трудно), они наносили сильнейший урон, заваливая трупами и ранеными целые казематы, набитые спасающимися от пожара красноармейцами. Бойцы вынуждены были спуститься в подвалы, на этажах остались единицы.
Пока первое, остановившееся у пкт 145 орудие вело обстрел, второе медленно подъехало к валу пкт 143 — далее, при его поддержке пехота Парака должна была рвануться через Трехарочный. Пауль Орбах: «Штурмовое орудие в нашем положении мы встретили радостно, как спасителя. И два офицера, и трое рядовых добровольно вызвались под его защитой приблизиться к крепости. Мы хотели попробовать, с помощью этого тяжелобронированного оружия, под огневым прикрытием моих пулеметов, все еще находящихся на старой позиции[761], подготовить к штурму участок цитадели. Все же продвигаясь, мы, пятеро, были очень сильно обстреляны, хотя сначала и не имели потерь, найдя небольшое укрытие за штурмовым орудием».