К этим единственно логичным и убедительным выводам Виталий пришел в первый же день и до самого конца добровольно-приказного заключения ничего иного столь же логичного и убедительного не придумал. На тринадцатый день ближе к вечеру в дверь постучали.
Виталий напрягся: для Сытина с ужином было еще рановато, а больше никто за эти дни в дверь стучать даже не пытался. Нельзя сказать, что Виталий заподозрил нечто худое, нет. Но военный в его положении был обязан к худому приготовиться, даже если не верил в него. Поэтому плазменник все эти дни Виталий держал под рукой и поэтому же взял его в руку сейчас.
Только после этого он бесшумно прокрался к двери, громко спросил: «Кто там?» и в то же мгновение как мог тихо переместился в сторону.
– Полковник Норман, – приглушенно донеслось из твиндека. – Тут к тебе… официальные лица. С полномочиями. Все как ты и говорил.
Вновь шагнув вплотную к полке и очутившись точно напротив дверного проема, Виталий, как и полагалось, запросил пароль и вторично ушел в сторону. Дурь, конечно: если у них биосканеры или банальный шарп-визор, Виталия с его перемещениями видно было, словно рыбку в аквариуме.
Но пароль был назван, и Виталий сбросил блокиратор. Дверь открылась. В проеме действительно возник Норман, взглянул на Виталия с неожиданной строгостью и сказал:
– Все в порядке. Пусть входят?
– Конечно, – ответил Виталий, изловчился и сунул плазменник под подушку сытинской постели на верхней полке.
Вошли двое. По очереди, разумеется. К удивлению Виталия – в штатском, оба подтянутые, опрятные, выбритые и причесанные. Гэбня гэбней, как любил говаривать полковник Никишечкин еще в майорские времена.
Ближний предъявил жетон. На сей раз ожидания оправдались: Виталий имел полномочия минимум двумя рангами ниже. Второй коснулся дужки дымчатых очков – включил видеофиксацию, не иначе.
Начальник рейда предпочел ненавязчиво ретироваться из каюты. Дверь он плотно притворил за собой.
Представляться гости не стали, как сделал бы на их месте Виталий. Тот, что стоял ближе, просто сказал:
– Предъявляй!
Виталий послушно вынул сейф-дипломат и умостил его на столе. Первым делом ребята сняли на видео печать, а затем считали нуклидную метку-таймер на ней.
– Порядок, открывай! – тем же ровным тоном велел тот, который показывал пайцзу.
Виталий несуетливо, но четко и уверенно сковырнул печать, вскрыл сейф и откинул крышку. Видеооператор раскрыл свой сейф, с виду точно такой же, но в реальности наверняка с секретами, которые сотрудникам R-80 были недоступны. Менее чем за минуту все материалы перекочевали к гостям. Последней Виталий передал тетрадку Ярина и, видимо, не сумел скрыть сожаления. То ли на лице это отразилось, то ли еще что.
– Интересное чтение? – бесстрастно поинтересовался первый из спецов R-сколько-то там, пристально глядя на Виталия.
– Не знаю, – отозвался тот сдержанно. – Не успел даже по диагонали пробежаться. Думал, успею еще, а тут бац – и приказ все опечатать.
Собеседник шагнул ближе к Виталию и в упор заглянул ему в глаза. Очков с дымчатыми линзами он не снимал; сквозь них даже смутно просматривались глаза спеца, но нечетко, еле-еле.
– Это правда? – уточнил он сухо.
– Правда, – вздохнул Виталий, не отводя взгляда.
Несколько долгих секунд ему неотрывно глядели прямо в душу.
– Хорошо, – наконец кивнул гость и повернулся к раскрытому сейфу Виталия. – Что тут еще?
– По вашей части больше ничего. Остальное мое.
– Верю. Но все равно взгляну. И все, что снято и зафиксировано при первичных осмотрах и работах, – сливаем вот сюда…
– Пожалуйста! – не стал возражать Виталий.
От обладателей таких жетонов у него в принципе не могло быть секретов.
Когда более разговорчивый из спецов бегло, но (трудно было не оценить) весьма профессионально осмотрел закрома оперативников R-80, а второй включил на прием походный ком или что-то, очень похожее на него, Виталий, особо не сомневаясь в ответе, спросил:
– Копированием или перемещением?
– Перемещением.
Свой комп он тоже подготовил загодя, так что для старта процесса достаточно было одного касания.
«Вот и все, – с легким унынием подумал Виталий. – Хорошо хоть, по-настоящему врасти в дело не успели. Вроде не особо жалко и отдавать…»
Даже второй кряду после трансфера из Солнечной период вынужденного безделья не выбил Виталия из колеи.
– Разрешите вопрос не по делу? – обратился он к гостям.
И, не дожидаясь ответа, справился:
– Что там к Эрцабу приехало? Опять буксир?
Прозвучало это с уместной долей такта и заинтересованности. Мол, восвояси-то надо как-нибудь убраться, раз уж работа внезапно закончилась.
На Виталия взглянули сквозь очки. Может, холодно, а может, и с любопытством. Но ответ прозвучал ровно и вежливо:
– Нет, не буксир.
– Неужели большой струнник? Долго он еще здесь? Мы впишемся?
Молчаливый спец успел все задействованные и принятые причиндалы рассовать уже по своим закромам и стоял ближе к выходу с сейфом в руке. Его коллега прекратил разглядывать Виталия и обернулся к нему. Молчаливый едва заметно кивнул.
Тогда говоривший спец снова снизошел к Виталию и пояснил:
– Нет никакого струнника. И вам никуда лететь не нужно. Через три-четыре дня продолжите.
Виталий удивился, что и не преминул показать:
– То есть? Нас что, не отстраняют?
– Не пыли, майор, – посоветовал спец чуточку иным тоном, менее официальным. – Все тебе скажут. Ты, главное, за нами не бегай и пацану своему запрети. Остальное прояснится, и очень быстро. Все, бывай, спасибо за содействие.
Этот внезапный переход от сухой канцелярщины к практически нормальному живому общению Виталия слегка вывел из равновесия. Он-то был убежден, что дело отбирают с концами, а посему можно степенно паковать вещички и интересоваться транспортом в Солнечную. А оказывается, нет. Но ребята в штатском растолковывать подробнее ничего не пожелали и из каюты тотчас отбыли по своим загадочным надобностям. Зато внутрь немедленно просочился Юра, а за ним и часовой заглянул.
– Мне-то что делать? – спросил он. – Конец караулу, что ли?
– Вообще-то – да, – подтвердил Виталий. – Только ты сам не сбега́й, доложись сначала, куда там тебе положено. Скажи, я подтвердил снятие.
– Так у меня же пост-раз, оружие да броник, говорилка не положена.
– Ч-черт, – выдохнул Виталий с легкой досадой. – Ладно, ступай сам, под мою ответственность. Скажи, капитан Можаев подтвердил снятие поста. Тем более Норман тут был, все знает… и все такое прочее. Давай, аллюр три креста!
Довольный солдатик немедля забу́хал сапожищами по полу в сторону главного твиндека.
«Кстати, – подумал Виталий. – А ведь спец назвал меня майором! Ошибся или знает?»
И – секундой позже: «Хрен там такой ошибется! Все он знает, конечно же. И обо мне, и о кадете, и о конторе нашей любимой. Так же, как обычно мы с Колей знаем о местных вояках во время наших миссий».
Юра Сытин молча поедал Виталия взглядом.
Все предыдущие дни в каюте он только ночевал. Ну еще заглядывал, когда приносил мастеру еду. Не то чтобы Виталий его гнал… Однако понять молодого было можно – невмоготу сидеть день за днем в четырех стенах, пусть даже они и переборки. Ладно Виталий – у него приказ. А стажеру-то добровольный арест на кой? Новый мир за обшивкой, необжитый, дальний, где и поселений-то не было и нет, только научная база да вояк флотских горстка. Никто на его месте не усидел бы.
Чем он занимался снаружи – Виталия интересовало не слишком, но хотелось надеяться – чем-нибудь полезным.
Поскольку заточение благополучно завершилось, можно было разблокировать связь. Наверняка в почте найдется кое-чего от шефа. А потом, пожалуй, следовало отыскать Нормана, если только начальник рейда не занят чем-нибудь важным. Лично предстать! Это важно, не по связи, а лично. Поблагодарить, а заодно и выяснить – что вообще за истекшее время произошло. Виталий в деле всего девять лет, а уже кое-где начальство его запомнило. Узнаю́т и даже перестали удивляться всякий раз новым фамилиям. Не так уж и трудно усвоить непреложный факт: хорошие личные отношения зачастую позволяют добиваться лучших результатов, чем всемогущий жетон.
В почте, вопреки ожиданиям, ничего нового не было. Поэтому Виталий облачился в термокостюм и вышел наружу. Стажер, естественно, увязался следом.
Полковника Нормана Виталий поблагодарил, к сожалению – второпях, практически на бегу, потому что тот спешил на посадочную площадку, где виднелись сразу четыре новоприбывших корабля. Однако начальник рейда оценил поступок Виталия, это было видно по глазам, даже сквозь маску. Кивнул, пожал руку и отправился дальше, сопровождаемый жиденькой свитой всего лишь из троих подчиненных.
Три из четырех прибывших бортов взлетели в течение четверти часа, Виталий с Юрой даже до столовой дотопать не успели. Ушли все три не на орбиту, а по горизонту, причем именно в ту сторону, где откапывали корабль Ярина и второй борт-загадку.
– Здоровые, – изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, прокомментировал Юра, провожая их взглядом. – Шестисотки…
Виталий тоже поглазел на старт, но от комментариев пока воздержался. От замечания стажеру тоже – успеется еще. Ребята в штатском вскользь намекнули, что расследование спецов R-80 еще не закончено, и Виталий пытался на свой лад свыкнуться с этой мыслью, а заодно разложить ее на составляющие.
Получалось, честно говоря, плохо.
Во-первых, если Виталия со стажером намерены оставить в деле, – зачем был нужен этот цирк с изоляцией и сейфированием материалов?
Хороший вопрос. Ответ на него напрашивался такой: службы более высокого, чем R-80, ранга допускали наличие в материалах некоей закрытой информации, но не имели стопроцентной уверенности, что она там точно есть. И, скорее всего, – именно в дневнике Ярина. В таком случае дневник будет изучен; если спецы ошиблись, и информации там нет, – дело пр