– Здоро́во, штабс, – сказал он не то растерянно, не то удивленно. – Чем занят?
– Новые формуляры штудирую, – честно ответил Виталий. – И кадета к тому же припахал. А что?
– Да понимаешь, – с тем же выражением, чуть растягивая слова, пояснил Красин. – Проблемы там, у яринского «Джейрана».
Виталий наконец оценил состояние шефа: тот не очень удивлен и не то чтобы растерян, он скорее озадачен.
– Что на этот раз? – уныло поинтересовался Виталий. – Третий корабль откопали, которого тоже как бы нет?
– Они не могут внутрь попасть, – вздохнул Красин. – Как будто кто-то заблокировал шлюз изнутри. Но при этом живых макробиообъектов в «Джейране» нет, просканировали. Только не спрашивай, как так, я все равно не знаю. Ты там при выходе никакую автоблокировку ненароком не врубил, а?
– Автоблокировка изнутри в наших кораблях не практикуется, – сообщил Виталий, хотя точно помнил, что Красин это и сам прекрасно знает. – Я так понимаю, мне надлежит брать ноги в руки и лететь туда?
– Правильно понимаешь. Только полетишь не сам, с ангелами нашими драгоценными. Они, ясное дело, уже в курсе и уже сделали стойку. Тебя привлечь, кстати, они и предложили, хотя я тоже об этом подумал.
– Ясно, – ответил Виталий и уточнил: – Кадета брать?
– Нет. Рано ему. Пусть Валюшке помогает, у нее там бюрократическая вакханалия. Погрязла в редактировании и регистрации отчетов.
Красин сделал паузу и добавил:
– Это чтобы ты не думал, будто мне легко.
– Я и не думаю, – заверил Виталий и был в том кристально искренен.
Только круглый идиот полагает, что начальству живется легче и за него все делают подчиненные. У большинства это проходит вскоре после появления первого подчиненного. У Виталия прошло даже раньше – наверное, потому, что в R-80 круглых идиотов не брали.
– Вот еще что, штабс, – сказал напоследок Красин. – Ангелы тебя наверняка будут спрашивать… о многом. В том числе и по работе. Приказываю не тихариться и удовлетворять их любопытство в полной мере. И это серьезно, понимаешь? Там допуски ого-го-го.
– Понимаю, мастер. Не буду я тихариться. Выложу все как на духу.
– Тогда вперед марш!
Облачившись в термокостюмы, Виталий с кадетом вышли наружу. Кадета Виталий сразу отослал в штаб к мастеру, а сам потопал в сторону стартовых пятаков. Располагались они, понятное дело, дальше от рейда и стояночных зон. Примерно на полпути его снова вызвали. И это был не мастер.
Ангелы, кто же еще. На связи был опять говорливый:
– Здоро́во, майор. Ты где?
– Я капитан. Иду на старт.
Ангел хмыкнул:
– Ладно, капитан так капитан. Увидишь борт полста семь под парами, к нему и топай.
– Понял, полста семь.
На старте действительно скучала новенькая двухсотка с упомянутым номером. Едва Виталий приблизился, вскрылся люк и откинулся короткий трапик.
– Вежливые, ядри вас в корень, – гулко пробурчал Виталий, отчего маска немедленно подпотела изнутри. – Гостеприимные…
Поднявшись, он отключил подогрев костюма и содрал маску с лица.
Двухсотка была и впрямь из новых, причем совершенно незнакомой компоновки. Привычной была только пилотская кабина; от остального салона она была отделена не полноценной переборкой, а только пузатеньким комингсом-бубликом. По левому борту располагались пассажирские места – два ряда по два кресла, по правому сразу за комингсом штурманский стол, а дальше уже настоящая переборка, за которой могло прятаться что угодно: и камбуз, и гальюн, и микролаборатория, и мастерская. В корме все было более-менее привычно – там явно мехзона, движки и ЗИП-рундуки в изрядном количестве.
Если честно, эта двухсотка живо напоминала автоном-боты для рейдов в ближнем космосе, причем рейдов сравнительно затяжных. На неделю, скажем. Глайдер-соточку в такой рейд точно не пошлешь; обычную двухсотку можно, однако будет крайне неудобно. А вот автономы для этих целей и собирались, но выглядели они несколько иначе – например, сидячих пассажирских мест в них не имелось вовсе, а в целом обстановка напоминала самоходные автофургоны для путешествий или внутренность крейсерских океанских яхт. В стаде подобная машинерия для развлечений была весьма популярна.
– Здоро́во, капитан! – вторично поздоровался говорливый ангел, на этот раз вживую. – Садись, пристегивайся.
В кабине за штурвалом (слева – как машинально отметил Виталий) сидел молчаливый ангел в оперативном шлемофоне. Он коротко обернулся и так же коротко взмахнул рукой, на миг оторвавшись от штурвала. Наверное, поздоровался.
Говорливый тем временем развернул на сто восемьдесят градусов одно из передних пассажирских кресел и со щелчком зафиксировал откидной столик в горизонтальном положении. Теперь он и Виталий могли сесть друг напротив друга, будто в столовой. Правда, картину портило второе кресло, неразвернутое, по-прежнему обращенное к столешнице спинкой.
Едва Виталий сел и пристегнулся, навалилась перегрузка. Двухсотка рванула в мутное небо Тигона, и нельзя было не оценить мастерство пилота, поднявшего ее.
Кажется, молчаливый ангел летал не хуже оперативников R-80. Это как минимум. А может, и лучше.
– Как к вам обращаться? – зачем-то справился Виталий.
На ответ он не особенно рассчитывал, однако, к его несказанному удивлению, ангел ответил. По-своему, по-ангельски:
– А какая разница? Ну, скажем, Иван Иваныч. И лучше на «ты».
– А к нему? – Виталий движением головы указал на пилота.
– К нему – Петр Петрович.
– Без званий?
– Без званий, – подтвердил Иван Иваныч.
– Осознал, – кивнул Виталий. – Слушаю дальше.
– Что рассчитываешь услышать? – с ленцой поинтересовался Иван Иваныч.
Виталий пожал плечами:
– Не знаю. Что изволите сообщить, на то и рассчитываю.
– Пока я изволю спрашивать, а не сообщать. Для начала меня интересуют твои соображения по поводу стыковочного модуля.
– Которого? – уточнил Виталий. – Базового или расширенного?
– Обоих.
Виталий помедлил, собираясь с мыслями. Потом заговорил:
– Насколько я понимаю, в поиск Ярин ушел на стандартном «Джейране Соло-М». И блок там, я думаю, стоял базовый. Теоретически это можно было бы выяснить по логам стыковки, но в нужном месте логи затерты. Наверное, вами. Не слишком удивлюсь, если в конечном итоге окажется, что замена блока на расширенный в итоге и стала первым шагом к катастрофе.
– Другими словами, конечной причиной смерти Ярина была стыковка?
– Смерти Ярина – не знаю. А вот причиной нештатной посадки и всех последующих проблем – очень может быть.
Иван Иваныч задумался. Потом встрепенулся и продолжил допрос:
– Тип и модель второго корабля ты определил?
– Так его же не было! – сдержанно удивился Виталий.
– Это для внешней публики не было. Сейчас я тебя изнутри спрашиваю.
– Ну раз изнутри, – покорно вздохнул Виталий. – Нет, не определил. Я его и не видел почти. Тик снялся без проблем, но сервис-коды у него нестандартные, хрен чего по ним определишь. В смысле – навскидку. Надо запрос делать, но я не успел, корабль вы умыкнули к себе.
– Даже приблизительно не можешь предположить? На что он похож хотя бы?
Виталий снова подумал, прежде чем ответить:
– Судя по размерам – или большая двухсотка, или маленькая трехсотка. Никаких характерных особенностей мне зафиксировать не удалось. В сущности, глазами я видел только грубый силуэт на сканере операторов да немного обшивки вокруг мидельного стыковочного блока. И все.
– А вот, гляди, – Иван Иваныч неожиданно протянул ком экраном к Виталию. – Так узнаешь?
На экране наличествовал борт на фоне тигонского пейзажа. По очертаниям корпуса он походил и на «Шикотан», и на «Кромлех», и даже кое в чем на «Джейран», хотя, очевидно, был почти в полтора раза крупнее последнего. Однако расположение инжекторного кольца и особенно форма и угол примыкания кормовых стабилизаторов казались совершенно непривычными. И еще корабль выглядел странно лобастым, словно проектировался под заходы в более плотную, чем земная, атмосферу.
– Это не серийник, – сказал Виталий уверенно. – Либо штучная сборка, либо…
– Либо что? – поторопил Иван Иваныч, когда пауза стала совсем уж невыносимой.
– Либо он собран не нами, – закончил мысль Виталий.
Иван Иваныч очень быстро оглянулся на пилота, но тот был всецело поглощен управлением, хотя, вне всяких сомнений, все прекрасно слышал.
– Скор ты на выводы, – проворчал Иван Иваныч.
– Но вы ведь именно этого от меня и ждали, не так ли?
– Давай на «ты», капитан. Успеем еще «повыкать» начальству.
«Ну вот, – подумал Виталий чуточку отстраненно. – Вот все и прояснилось. И что вы за спецы такие крутые, и чем занимаетесь, и почему R-80 вам, с одной стороны, мешает, а с другой – хрен вы без нас обойдетесь».
– Ладно, насчет корабля, которого не было, твое мнение я услышал. А что скажешь по своей прямой миссии, по «Джейрану»? Только не надо шпарить по отчетам, мы их читали. Интересует то, что в отчеты не попало, неважно, по какой причине. Недостаточно данных для уверенных выводов. Выходит за рамки разумности. Что угодно, о чем не хочется говорить вслух. И не бойся озвучивать невероятное и фантастическое, как раз это нас больше всего и интересует.
– Да нет у меня никаких мыслей, ни невероятных, ни фантастических, – уныло протянул Виталий. – Я же не успел ни хрена, кроме как в снегу поковыряться. Даже в дневник Ярина заглянуть не успел. Нижний корабль – и тот стажер мой раскапывал, а не я. Не могу я никаких выводов делать, данных мало. Исчезающе.
– А обычно у тебя больше данных?
– Обычно – значительно больше. Результаты осмотров, логи системы, бортжурнал, расшифровки черного и белого ящиков… Да много что, включая даже живых свидетелей. Свидетели не очень часто, конечно. Но и не могу сказать, что чрезвычайно редко. В десяти-пятнадцати процентах случаев. Ну, может, в двадцати. А тут… Вы же в курсе, все мои данные у вас. И что по этим слезкам можно заключить? Да ничего!