– Каким образом подавлены? – усомнился Виталий. – Заточат в темницу и будут капать на мозги, в прямом и переносном смысле?
Иван Иваныч усмехнулся:
– Мог бы и догадаться! Мы предполагаем наличие у чужих любой, даже самой фантастической аппаратуры. Кроме того, в тебе может быть зашита скрытая до поры программа, которую они на встрече активируют, – кстати, вот и повод им с тобою встретиться, причем именно что без шума и рекламы.
– Но если программа активируется, вы потеряете и меня, и чужих из виду… Это же… провал!
– Это не провал. Мы получим подтверждение: существование скрытой программы в людях с похожими на твои особенностями возможно. Да и сам факт существования чужих мы наконец-то зафиксируем почти наверняка – он ведь до сих пор никак не подтвержден.
– А… со мной-то что будет?
– Вот этого не знаю. Что программа велит, то и будешь делать. Если эта линия наших фантазий окажется реальной. Смотреть надо. Другого выхода нет. Так что… Опять ты, капитан, окажешься на фронтире, на самой линии огня. Как тогда, когда на базу лез после сожженных автоматов.
– Тогда я был молодой и глупый, – зло сказал Виталий. – А теперь у меня жена и четверо детей!
Иван Иваныч хмыкнул – не без цинизма:
– Да, теперь ты взрослый, но такой же глупый. Полезешь ведь. Я прав?
Виталий отвернулся. Злость не проходила, но злился Виталий не на ангела и даже не на себя. Потому что Иван Иваныч озвучил сущую правду: Виталий знал, что полезет. В неизвестность, туда, где опасность невозможно оценить, а зачастую – и просто распознать, с непредсказуемым результатом и весьма размытыми перспективами. Тогда, на Лорее, он проник на базу и выжил. Впрочем, тогда лезть было несложно, потому что в полной мере риска он не осознавал. Понимание пришло гораздо позже, когда открылись многие поначалу скрытые факты. Однако Виталий не сомневался: знай он все наперед – все равно полез бы. Потому что он не в стаде. Потому что он в войсках. Во флоте, в шурупах – неважно, он на службе у Земли и колоний, и иного решения попросту не предполагается.
– Полезу, – вздохнул он, быстро успокаиваясь. – Только Гагарина держите наготове, надо же будет кого-нибудь снимать для новостей и плакатов…
– Ревнуешь? – поинтересовался Иван Иваныч, чуть склонив голову набок. – Это хорошо. В таких делах мотивация – половина успеха.
– Ну ладно, а еще какие-нибудь гипотезы у вас имеются? Посвятите, не сочтите за труд. Для пользы дела.
– Гипотез – вагон и маленькая тележка. Только я не думаю, что этот оперативный мусор тебе поможет. На самом деле вариантов всего три: что с тобой хотят связаться чужие, что с тобой хочет связаться чудом выживший Ярин…
– Вы все-таки допускаете, что Ярин жив? – перебил Виталий.
– Мы все допускаем, я уже говорил, – Иван Иваныч был терпелив и не ленился повторять ранее высказанное во второй раз. – Мы допускаем даже синтез двух вариантов – что с тобой хотят связаться чужие через Ярина, которого клонировали или каким-либо образом оживили. Ну и возможен еще вариант: что с тобой хочет связаться кто-то третий, пока нам неизвестный. Например, ходят слухи, что в космос прорвалась какая-то тайная организация из стада.
– Даже так?
– Представь себе.
– А это вообще правда? Или только слухи?
– Не знаю. Но в нашем случае это неважно, это частности.
Виталий решил зайти с другой стороны:
– Ладно. А было какое-нибудь расследование по взлету яринского «Джейрана» и второго корабля у вас из купола? Я пытался выяснить – не хватило допуска.
– Было, – спокойно признался ангел. – Но с тем же успехом его могло и не быть, потому что результаты смело можно назвать нулевыми. По нашим понятиям «Джейран» взлететь не мог. Причин аж три: некому было отдать команду на взлет, неоткуда было взять топливо на взлет, и, наконец, взлету и дальнейшей живучести корабля в пространстве сильно мешали полученные повреждения и частичная разгерметизация. Тем не менее он взлетел и скрылся, ты и сам знаешь. Объяснений, укладывающихся в рамки принятой нами достоверности, мы не нашли. Приходится все валить на таинственные технологии чужих. Ну и положить в копилочку очередное косвенное доказательство их существования.
– Не распухла еще копилочка?
– Ой, распухла! – Иван Иваныч горестно вздохнул. И тут же мстительно добавил: – Но тебе не скажу, у тебя допуска нет…
И тут же хохотнул:
– Ладно, ладно, не морщи физиономию, шучу я.
Виталий решил воспользоваться настроением TS-ника и все-таки задал вопрос, который неоднократно ставил перед собой, но, естественно, не находил ответа:
– А куда чужие в итоге подевались, есть у вас догадки? Нашлепали баз, артефактов, оборудования – и исчезли. Должна же быть какая-то причина?
– Должна, – Иван Иваныч несколько секунд назад смеялся, а тут вдруг на глазах поскучнел. – Только ее даже придумать трудно, не то что вменяемо установить. Между прочим, есть одна теоретическая разработка, которую можно смело обозвать «имени вашей эр-восемьдесят». Сама по себе она ничего не объясняет, но хотя бы предлагает метод выработки… э-э-э… метода поиска объяснений. Да. Извини за тавтологию. Даже за две.
– Я весь внимание, – Виталий даже поерзал в кресле, потому что ему действительно было безумно интересно. – Как сотрудник эр-восемьдесят, должен легко понять, наверное!
– Наверное, – вздохнул Иван Иваныч. – В общем, концепция такова: исчезновение чужих надо само по себе рассматривать как катастрофу. Своеобразную, с оговорками, но в целом – катастрофу, крушение некой стабильной и безусловно рабочей структуры. И, соответственно, применять скорее ваши экспертные методы, нежели методы разведок и контрразведок.
Виталий задумался. Концепция была любопытной, но слишком уж общей. Однако ее хотелось хорошенько обмозговать даже на доступном ему, старшему оперативнику R-80, уровне.
– Прямо даже жалко, что после Академии меня завербовали мои, а не ваши, не тэ-эсники, – произнес Виталий и не особенно при этом кривил душой.
– Ох, не жалей, – Иван Иваныч вздохнул. – Хлебнешь еще нашей атмосферы в полной мере…
– Тогда давайте переходить к конкретике. Мои шаги в обозримом будущем?
Ангел сразу стал деловитым и (Виталий долго подбирал нужное слово, и, наконец, нашел) доверительным:
– Сначала – просто сидишь и ждешь новых сообщений от «эл-я». Как ни в чем не бывало. А когда получишь информацию или нечто вроде инструкций – приступишь к исполнению, так сказать. Только учти, наблюдать мы, конечно, очень постараемся, но издалека. Сильно издалека. И если тебе, например, предложат украсть корабль и без разрешений рвануть куда-нибудь прочь от Земли, – ты его украдешь и рванешь. Причем кроме нас никто ничего знать не будет, поэтому все, кто попытается тебя остановить, – будут честно и старательно тебя останавливать, на фору и помощь не рассчитывай. Надеюсь, у тебя получится никого не убить.
– В смысле? – опешил Виталий. – Вы что, серьезно? Убить?
– Ну мало ли! Будешь угонять корабль, а он под охраной. Устав караульной службы ты, надеюсь, курсантом изучал?
– Да на хрена мне угонять чей-то корабль, у меня свой есть! – проорал Виталий, с трудом подавив желание вскочить на ноги.
Иван Иваныч остался практически безмятежен, только плечами слегка пожал:
– Корабль есть, но вдруг тебе велят угнать, например, крейсер? Своего крейсера, насколько я знаю, у тебя нет, только пятисотка с глайдером.
В следующие несколько секунд Виталий живо напоминал выброшенную на берег рыбину: хватал воздух ртом и беспомощно шевелил ладонями, словно плавниками.
– Слушайте, ну это уже как-то… чересчур, – выдавил он в конце концов.
– Не бывает чересчур, капитан. Есть задача. Ее следует выполнять. Во что бы то ни стало. Привыкай. И это… давай уже на «ты», честное слово!
Иван Иваныч сказал, что текущие дела отменяются, а Виталий втягивается в операцию TS, но на деле все вышло не так. Через пару дней после визита ангелов в нору далеко-далеко, на Флабрисе, столкнулись патрульный магнитоплан и «Рамфоринх» – истребитель-соточка преображенцев.
«Преображенский, – подумал Виталий с тревогой. – Начинается…»
И ошибся. Нет, на Флабрис все равно пришлось слетать, вместе с Юрой-кадетом, две недели обнюхивать обломки, разбираться в причинах и искать неожиданные следствия, практически на ощупь зафиксировать очередную дыру в спецификациях очередного артефакта под каталожным номером FD-23610 (вариатор планирующих режимов) и успеть вернуться следующим струнником. И туда, и назад путь лежал через Лорею, но домой попасть не получилось: времени, увы, не хватило. Хоть по видеосвязи с женой повидался с минимальным лагом, и то Виталий счел удачей. Однако на связь ни Л. Я., ни кто-либо еще не вышел, хотя ангелы считали вероятность связи достаточно высокой – выше шестидесяти шести процентов.
Потом случился грандиозный сбой в марсианской сигнально-диспетчерской цепочке, и виноваты оказались не изделия чужих, а людская невнимательность и беспечность. Несколько человек с позором загремели назад, в стадо, а кадет Юра получил наглядный урок: верить на все сто нельзя ни технике, ни людям. Ни при каких обстоятельствах. Виталий аналогичный урок тоже в свое время получил и усвоил. Марсианская одиссея завершилась довольно быстро, благо по Солнечной можно было шастать на собственной пятисотке и не зависеть ни от каких струнных расписаний.
После четвертого рутинного вылета по линии R-80 ангелы наведались в нору еще раз, затеяли двухчасовой разговор ни о чем, после которого велели не расслабляться и убрались восвояси. Виталий цели визита не уловил, предположил только, что его снова проверяют на соответствие эталонному психотипу: если гипотетическая программа в его голове включится – это наверняка будет заметно специалисту. А раз оставили Виталия как есть – значит, ничего подозрительного не усмотрели.
Чувствовать себя зловредным вирусом под оком бдительных врачей было до крайности неприятно, однако видимых неудобств ни Виталий, ни его коллеги все же не испытывали, так что и на том спасибо. Могли бы и посадить под замо́к, между прочим, интересы человечества важнее переживаний отдельно взятого оперативника R-80.