А чуть позже, оказавшись на постоялом дворе и отведав горячего супа, я задержке даже порадовалась. Фагор – город крупный, тут множество мастерских и лавок, следовательно, есть возможность прикупить чемоданы и одежду.
Нет, лично мне багаж не нужен, но возвращаться домой с одним саквояжем нельзя. Лучше без кошелька, но с тряпками. Будто всё это время жила человеком, а вовсе не карликовым драконом, которому платья и башмаки совершенно без надобности.
К тому же девушка, которая путешествует без багажа, вызывает больше подозрений. Вот как здесь, на постоялом дворе Фагора – об меня вся прислуга уже глаза сломала, пока я в комнату поднималась. А так как лишнее внимание мне ни к чему, значит, докупить одежды действительно стоит.
Тем я и успокоилась.
А когда оказалась в номере и вошла в примыкающую ванную комнату, вообще обо всём на свете забыла. Просто тут обнаружились и вода, и нагревающие кристаллы, и чистые полотенца, – в общем, всё то, что мне обещали при заселении.
В итоге, вечер я провела не только с пользой, но и с удовольствием. Потом высушила волосы, надела чистый комплект нижнего белья и забралась в постель. И лишь когда подтянула к подбородку одеяло, испытала лёгкий приступ грусти – как он там без меня?
Ну а вслед за грустью пришел страх – что, если снова приснится? Нет, видеть во снах воспоминания о жизни с Даном гораздо приятнее, нежели любоваться физиономией Ласта или наблюдать картинки из своего детства, но, бес меня пожри, я не железная. И решение моё обжалованию не подлежит, причём по объективным причинам. Так зачем бередить душу?
В общем, засыпала я, загадав одно-единственное желание, – ночь без снов! И, как ни удивительно, желание это исполнилось. Только всё равно отдохнула неважно. Почему? Не знаю. То ли матрас был слишком жестким, то ли подушка недостаточно пухлой, то ли одеяло не таким тёплым, как хотелось бы…
Но жаловаться или капризничать я не собиралась. Проснувшись и обнаружив, что за окнами уже день и распогодилось, посетила ванную комнату. Затем подхватила носовой платок, в который завязала большую часть монет, и отправилась вниз, добывать себе завтрак.
А дальше выведанным у подавальщицы маршрутом: до конца улицы, потом налево к площади с фонтаном – именно там начинался торговый квартал. И там же меня ждали платья, туфли, шарфики и шляпки. Ещё – новенький кошелёк взамен носового платка. Ну и ленты с подвязками, а также неприятное понимание, что за семь лет в шкуре дракона я безнадёжно отстала от моды.
Зато торговаться не разучилась! Ведь очень сложно утратить навык, которого у тебя никогда не было…
Последнее ужасно злило меня, но, несомненно, радовало торговцев. Они, как один, сияли и сыпали комплиментами. Я же мысленно благодарила герцога Кернского за подмену монет и тихонечко рычала на ушлых лавочников.
Тот факт, что путница, скупающая платья и чемоданы, выглядит более чем странно, наоборот, совершенно не заботил.
Да, странная! Да, неплохая примета для преследователей! И что теперь? Первое – переживу. Второе… найти меня всё равно не поможет. Это здесь, в Фагоре, я запомнюсь чудаковатостью, а в следующем городе уже потеряюсь. Главное, чтобы стражу такое поведение не заинтересовало. Впрочем, с чего бы местным охранникам порядка обращать на меня внимание? Ведь ничего противозаконного не совершаю.
На подбор гардероба я потратила добрых полдня. Ещё пара часов ушла на общение с сапожником и шляпницей. У первого были заготовки, и он обещал пошить три пары туфель и одну пару сапог уже к вечеру. В том, что касается второй – мне требовалось немного изменить декор двух готовых шляпок и добавить к ним вуали.
Этот забег по лавкам был непривычным и ужасно вымотал. Ещё больше утомили разговоры – я же, считай, целых семь лет молчала, а тут слова-слова-слова… Даже перерыв на обед, увы, не помог, так что от шляпницы я вышла с гудящей головой и единственным желанием – вернуться на постоялый двор и забиться под одеяло.
Собственно, к постоялому двору и направилась, но, заметив книжную лавку, не могла не остановиться. Просто путешествие предстояло довольно долгое, и чем развлечься, если не книгой? Именно с такими мыслями я шагнула к выносному столику, на котором лежали романы в ярких обложках, и замерла, рассматривая товар.
– Вам помочь? – тут же окликнула вышедшая из лавки женщина.
Я пожала плечами. Хотела попросить показать романы про любовь, но подумала, что в моей ситуации это не лучший выбор. В итоге сказала:
– Что-нибудь про приключения.
– Да, конечно. – Женщина улыбнулась и принялась демонстрировать новинки.
Я выбрала и отложила две книги, прежде чем нас прервали – мальчишка лет пяти прошмыгнул мимо меня и вцепился в юбку лавочницы.
– Мама! – радостно воскликнул он. – Астра приехала!
Покупательница в моём лице вздрогнула и побледнела, но этого, к счастью, никто не заметил. Зато ошарашенный взгляд от внимания не укрылся, и я удостоилась пояснения:
– Дракон, – сказала лавочница с улыбкой. – Он в цирке выступает. Знаете, такой забавный, такой маленький…
– Она! – поправил мальчишка. И добавил с толикой досады: – Астра девчонка.
Нет, легче от этих пояснений не стало. Более того, пришлось схватиться за прилавок, потому что меня накрыла лавина нежданных эмоций.
Астра? В цирке? Что за бред? Какой дракон, если я… тут?
– Мама, мы же пойдём на представление? – вырывая из объятий шока, пропищал мальчишка. И мгновенно сорвался на плаксивый тон: – Ну пожа-алуйста!
– Пойдём, – успокоила сына лавочница. – Обязательно.
Лишь теперь мне удалось проглотить застрявший в горле ком. Ещё я смогла выпрямиться и принять какое-то подобие беззаботного вида.
– А я слышала, что Астра больше не выступает, – сказала тихо.
Мальчишка посмотрел как на дурочку. Тут же оторвался от материной юбки и достал из кармана вдрызг перепачканных штанов свёрнутый вчетверо листок. Листок этот был храбро передан незнакомой тёте.
Оказалось – реклама, причём до боли знакомая. На ней действительно была изображена я. Ну то есть дракон в интерпретации одного не слишком талантливого провинциального художника – этакая страхолюдинка с крыльями и коварным выражением морды.
Глядя на эту картинку, я непроизвольно скривилась. Спросила, не скрывая скепсиса:
– И в котором часу начало?
– В семь, – отозвался мальчишка. Потом махнул рукой и добавил: – Цирк за северными воротами встал.
На том и разошлись.
Я выкупила две книги, зато листовку не вернула. Сын лавочницы мой поступок не оценил и даже попытался возмутиться, но схлопотал лёгкий подзатыльник от матери, в результате чего ограничился сердитым взглядом и не менее сердитым сапом.
Ребёнок был искренен, но приличную с виду тётю всё равно не проняло. Я была слишком удивлена новостями. И хотя семь лет на арене сформировали острую неприязнь к цирку, точно знала, что на представление пойду…
Сижу. На лавке, в первом ряду, в окружении зажиточных горожан и их детишек. И понятия не имею, как относиться к действу, которое разворачивается перед глазами.
С одной стороны, это по-настоящему красиво. С другой… я столько раз видела Фейри, жонглирующего зажженными мячиками. Столько раз наблюдала, как Фил выделывает кренделя на высоченных ходулях. Выкрутасы Рины с лентой тоже давным-давно приелись, но когда смотришь на это из зрительного зала, а не из-за кулис, сидя в ошейнике и на поводке, ощущения совсем другие.
Когда ты зритель, цирк – праздник! А все номера кажутся просто забавой. Мол, вышли, покрасовались и ушли, хотя на самом деле это огромный труд. Но…
Но по-настоящему оценить труд тех, кто долгих семь лет держал тебя в клетке, очень тяжело. Испытывать симпатию к людям, чьими стараниями ты столько мучилась, – ещё тяжелее. Пищать от восторга, хлопать, топать… Мм-м, нет. Это не для меня.
Хотя, повторюсь: красиво!
И я… сижу. Жую жаренные в меду орешки, смотрю и пытаюсь нащупать в глубинах своей души ностальгические настроения. Но ностальгии нет. Впрочем, злости тоже не ощущаю.
Весь этот усыпанный блёстками мир кажется таким далёким, таким чужим… В какой-то момент начинает чудиться, будто это не я жила в труппе долгих семь лет. Словно это не меня пороли плёткой в случае непослушания и временами держали на воде и жиденькой каше.
Будто это не меня периодически забывали выгулять, и вовсе не мне приходилось отчаянно ёрзать на подстилке из соломы в надежде не описаться и вопить во всё драконье горло, дабы привлечь внимание гадких людей.
Словно… не со мной.
Поэтому сижу. Смотрю, жую, честно пытаюсь проникнуться духом праздника.
Народу, который набился в зрительный зал, искренне нравится. Не только детвора, но и взрослые смотрят широко распахнутыми глазами, с восторгом. Эти эмоции оказываются довольно заразительными, и я не замечаю, как тоже начинаю улыбаться. Впрочем, нет. Это скорее ухмылка.
А потом… арена пустеет. И из кулис выходит Шеш в парадном костюме.
За те несколько недель, что мы не виделись, глава труппы совсем не изменился – всё такой же толстый, с чуть опухшим от чрезмерных возлияний лицом, но очень важный.
Моё сердце пропускает удар, дыхание сбивается, а бумажный пакетик с орешками внезапно оказывается смят, да с такой силой, что орехи, кажется, обращаются в труху.
Но этого никто не замечает. На меня вообще внимания не обращают, ведь я всего лишь зрительница. Обычная горожанка в красивом платье, перчатках и с модным шарфиком на шее. Тот факт, что под шарфом круглые шрамы от шипов ошейника – тайна даже для торговцев одёжных лавок. Я очень постаралась, чтобы они ничегошеньки не узнали.
Увидав Шеша, народ замолкает. Под куполом воцаряется торжественная тишина. А глава труппы гордо задирает подбородок, и я слышу до боли знакомые слова, от которых непроизвольно ёжусь.
– Дамы и господа, встречайте! Звезда нашего цирка! Единственная и неповторимая… Ас-стра!
Шеш бодро отскакивает в сторону, а на арену вылетает… нечто.