Признание
Жарким летним днем три пожилых ассизца сидели в тени у трактира, пили разбавленное белое вино и говорили о Франческо.
– Глядите, опять кто-то идет в гору, – говорил первый старик, приподнимая себе веки, чтобы лучше видеть. – Не иначе, как ищут нашего Франческо. И почему все они думают, что он живет на этой горе?
– А где еще жить святому человеку? – возразил третий старик. – Это мы – слабые, немощные, больные – истлеваем во прахе, а святой человек крепок по милости Божьей и может жить даже на горе, несмотря на дующие там сильные ветра и палящее солнце.
– Это вы о ком говорите? – спросил второй старик. – У кого голова хитра и открыто оконце?
– Я всегда говорил, что Франческо достигнет небывалой святости, – продолжал первый старик. – Пусть я плохо вижу, но зато тонко чувствую; меня не обманешь.
– Ну, меня тоже туда не заманишь! – воскликнул второй старик. – В этом я с тобой согласен: зачем лезть через оконце, когда можно войти через дверь?
– С тех пор, как его святейшество благословил Франческо, наш город стал знаменит, – сказал первый старик, будто второго не было. – А вы знаете, что Франческо хотели сделать кардиналом в Риме? Уже сшили для него кардинальскую мантию и отвели ему особые комнаты вблизи комнат самого Папы. И вот однажды ночью лежит Франческо в своей роскошной комнате и слышит голос, который ему говорит: «Франческо, за кем лучше следовать: за хозяином или слугой? – За хозяином, – отвечает Франческо. – Зачем же ты тратишь силы, следуя за слугой, а не за хозяином? – Чего ты желаешь от меня, Господи? – Возвращайся в Ассизи. Твой путь – иной». На следующее утро Франческо отказался от кардинальства и вернулся к нам, – вот он какой, наш Франческо!
– Папа хотел сделать его своим слугой? А Франческо повернулся к нему спиной? – изумленно спросил второй старик. – Вы подумайте, я и не знал!
– А чего хорошего, – жить в Риме? – сказал третий старик. – Я ни за что не согласился бы. Большой город, много людей, тьма приезжих из других городов и из дальних стран, а значит, сплошные болезни. Я слыхал, что в Риме нельзя пить воду из реки, – да что там воду, даже пойманную в реке рыбу нельзя есть! Я слыхал, что один наш ассизец искупался в Тибре, а после поужинал пойманной рыбой, так с несчастного слезла кожа от шеи до пяток; он после так и ходил до конца жизни без кожи, кутаясь в длинный плащ, чтобы скрыть свой позор.
Мало того, я слыхал, что воздух в Риме такой мерзкий, что непривычный человек, глотнув его, начинает кашлять и не может остановиться. Специально для приезжих римляне продают бурдюки, наполненные чистым воздухом, чтобы хотя бы в первое время можно было дышать, а иначе – верная смерть! Лучше всего в Риме живется могильщикам: люди мрут, как мухи, поэтому могильщики в Риме очень богаты, и каждый римлянин, даже из числа знатных синьоров, мечтает стать могильщиком.
А сколько в Риме разбойников, и какие они свирепые, – наши просто овечки по сравнению с ними! На Франческо, кстати, тоже напали римские разбойники, когда он возвращался домой с богатыми дарами от Папы. Они отняли у Франческо все до последнего грошика, – а Папа одних только золотых сольдо насыпал ему три корзины, – обобрали разбойники Франческо до нитки и бросили в ров. При этом они смеялись над ним: вот, де, ты говоришь, что ты вестник великого царя, так получи пышные одежды! Но Франческо не растерялся: он проклял их, и разбойники в тот же миг заболели: одного поразила чесотка, другой затрясся в жестокой лихорадке, а третий получил заворот кишок. Будут знать, как связываться с божьим человеком!
– Про овечек ты неправильно рассказал, – вмешался второй старик, которому не терпелось поведать свою историю про Франческо. – Никакие они не римские, а было это у нас, в Ассизи: я лично знаю человека, в хлеву которого все это произошло. Дело было так: стоило овце в этом хлеву разрешиться ягненком, как утром его находили мертвым. Что такое, никто понять не мог, вот тогда и решили обратиться к Франческо. Он пришел, посмотрел и сразу определил причину: это, говорит, виновата свинья, которая живет здесь же, в хлеву: она свирепая и кусает новорожденных ягнят до смерти. Хозяин овчарни взмолился: сделай же с ней что-нибудь, святой отец, дабы ягнята, наконец, обрели покой. Франческо, вспомнив о другом Агнце, оплакал перед всеми мертвых ягнят: «Увы, братья ягнята, невинные животные, живые символы, всегда нужные людям! Да будет проклята та нечестивая, что убила вас, и пусть никто, ни человек, ни животное не ест ее мяса!». В ту же минуту злобная свинья вдруг почувствовала себя плохо и сдохла, как того и заслужила. Затем ее бросили в монастырский ров около Верекундия, где она долго оставалась и, наконец, ссохлась, как деревяшка, и даже самый голодный не смел ее тронуть… Вот как было дело, а римские овечки тут ни причем, – закончил чрезвычайно довольный своим рассказом второй старик.
– Овцы, свиньи, – это еще что! Послушайте-ка историю про Франческо и волка, – сказал первый старик. – Перед тем как Франческо вернуться из Рима, жители Губбио тряслись от страха: огромный волк постоянно совершал на них набеги, терзая людей и животных, так что люди чувствовали себя в безопасности, лишь крепко затворившись за городской стеной. Узнав о возвращении нашего Франческо, жители Губбио позвали его на помощь, и он, конечно, откликнулся на их зов. Он вышел за городские стены; навстречу ему кинулся волк, но Франческо остановил его движением руки и сказал: «Брат волк, ты плохо поступаешь, убивая людей и животных. Правда, тебя на это толкает голод, но с сегодняшнего дня мы устроим иначе. Ты пойдешь со мной в Губбио и будешь ходить по городу, никому не причиняя вреда. А люди позаботятся о твоем пропитании. Согласен?» Волк сделался послушным, как ягненок, и протянул Франческо лапу в знак согласия. Сейчас этот волк живет в Губбио среди людей, никому не причиняя вреда; они кормят его, а он играет с ребятишками. Можете сами пойти и посмотреть на него, а не то и поиграть с ним.
– Волк – это еще не так удивительно, – возразил третий старик, – а о свинье и говорить нечего, – он выразительно глянул на второго старика.
– Вот спасибо, – довольно ответил тот. – Но вы меня перехваливаете: друзья есть друзья.
– Я расскажу вам историю о Франческо и льве, – сказал третий старик.
– О льве? – удивился первый. – Разве у нас водятся львы?
– Ты, что же, не знаешь, что Франческо побывал в Африке после того, как ушел из Рима? Не сразу он вернулся в Ассизи, но успел добраться до Марокко и там победил султана в споре о вере. Султан был так поражен святостью и искусством речи нашего Франческо, что едва не принял христианство; в последний момент его удержали придворные и магометанские попы.
– Правда, – закивал второй старик. – От Франческо магометанские попы едва убежали, я тоже об этом слышал.
– В Африке и случилась эта история, – продолжал третий старик. – Франческо поселился на некоторое время в нетронутом сарацинами монастыре, – и вот однажды в этот монастырь пришел больной лев. Он был хром, крив на левый глаз, плохо слышал и страдал одышкой. Все монахи разбежались при виде этого льва, но Франческо пожалел его: молитвами и правильным уходом он вылечил животное. После этого благодарный лев стал его постоянным спутником. Монахи обратились к Франческо с просьбой заставить льва работать, чтобы лев так же, как они, сам зарабатывал себе хлеб насущный. Франческо согласился и заставил льва стеречь монастырского осла, когда тот возил дрова. Но однажды лев отошел по каким-то своим делам, и осел остался без охранника. Оставленного без присмотра осла украли разбойники, – в Африке разбойников не меньше, чем в Риме, – и продали каравану купцов, которые его увели. Вернувшись, лев не нашел осла и, глубоко опечаленный, пошел обратно в монастырь.
Святой Иероним приводит в монастырь льва. Художник Витторе Карпаччо
Монахи решили, что лев съел осла, и в искупление греха приказали этому льву делать работу, предназначавшуюся ослу. Лев повиновался и стал смиренно трудиться. Но однажды лев увидел пропавшего осла в караване и в качестве доказательства своей невиновности привел его обратно в монастырь. Франческо, который все это время уверял монахов, что лев, встав на путь добра, не мог съесть осла, оказался в большом почете… А еще говорили…
– Постой, – перебил первый старик, – почти такую же историю я слышал о святом Иерониме.
– Так что же? Ты думаешь, что в Африке живет всего лишь один лев? – ехидно заметил третий старик. – Понятно, что Франческо выходил другого льва, чем святой Иероним. Если бы всех святых, которые жили на свете и еще будут жить, отправить в Африку лечить львов, то и тогда на каждого святого нашелся бы свой лев.
– Нет, ты не прав! – вскричал второй старик. – Не каждого больного исцелял святой Лев! Да и о каком Льве ты говоришь – о Катанском или Римском? Впрочем, все равно: и тот, и другой исцеляли только тех, кто верил в Господа, а уж пришли они из Африки, или из какой другой области, это значения не имеет.
Первый и третий старики с сожалением посмотрели на него, а потом первый старик сказал:
– Да, много чудес совершил наш Франческо, и это знак его святости. Ныне она признана по всей Италии: проклятые перуджинцы – и те должны были признать ее. Вначале они насмехались над Франческо и называли его «ассизским сумасбродом»; данное ему папское благословение заставило их прикусить язык, но втайне они продолжали издеваться над нашим Франческо. Однако чудо, свершившееся во время молитвы в соборе святого Руфина, заставило их поверить в святость Франческо.
Вы помните, как это было? Франческо пришел в Ассизи вместе со своими братьями для того чтобы помолиться; во время молитвы он стал как бы растворяться в воздухе и окутался чудесным сиянием. Как оказалось, в тот же самый час перуджинцы молились в соборе у себя в Перуджи, и вдруг они увидели Франческо на блистающей колеснице, от которой во все стороны исходил сверхъестественный свет: колесница трижды объехала их большой собор, после чего исчезла из виду. Перуджинцы задрожали от страха и пали ниц перед Господом: они поняли, что он таким образом прославил Франческо.