– Лучше назвать этот орган Коллегией, – сказал Жан.
– Коллегией? Да, вы правы, так гораздо лучше… Ныне, когда народ хочет учреждения Духовной Коллегии, этого хочу и я. Но кто, лучше вас, справится с управлением этой Коллегией? Нет такого человека, который лучше вас справился бы с управлением ею! С тем я и приехал к вам; я приехал к вам, чтобы просить вас возглавить Духовную Коллегию нашего города, герр Жан.
– Вот как? Но вы, видимо, забыли, что я предлагал цельный и стройный план переустройства общественной и частной жизни горожан, – вы же взяли из этого плана лишь один фрагмент, да и то последний, – Жан отставил в сторону пустую тарелку, которую немедленно убрал слуга, аккуратно вытер губы салфеткой, отпил из большого стеклянного бокала чистой воды и снова вытер салфеткой губы.
Бургомистр терпеливо ждал.
– Да, мой план был цельным и стройным, – продолжал Жан. – Вначале следовало составить формулу исповедания, то есть свод наиважнейших правил для верующих, – я это сделал. Затем нужно, чтобы все присягнули соблюдать эти правила; причем, отказавшиеся граждане должны быть исключены из церкви, а недостойные – отлучены. И только в последнюю очередь в моем плане идет речь об учреждении Духовной Коллегии, как мы ее сегодня назвали. Однако вы все поставили с ног на голову. Какой прок учреждать Духовную Коллегию, когда граждане еще не одобрили составленную мною формулу исповедания и не приняли присягу на верность ей? Мы ведь не инквизицию создаем, а принципиально новый тип общины верующих, где насилие, если в нем возникнет необходимость, будет осуществляться по воле и с одобрения большинства членов этой общины.
– Это очень разумно, и я лично с вами полностью согласен, но как вы уговорите наших почтенных горожан принести присягу? Получится, что они сами добровольно отдадут себя под контроль Коллегии, – позволил себе выразить сомнение бургомистр.
– Слово Божье творит чудеса. Я неустанно буду увещевать ваших бюргеров с помощью Писания. Если даже невежественная чернь восприняла слово Божье, пусть извращенно, и выступила против папизма, пусть разбойничьими образом, то неужто люди просвещенные не услышат Слово Господа нашего? Грохочут раскаты грома Господня уже по всей земле, и во многих местах испепелили уже молнии гнева Божьего папистские гнезда! Посмотрите, что творится в Германии: князья не признают власть римской блудницы и спасают от Папы бывшего монаха, не побоявшегося бросить вызов Риму!..
А посмотрите, что творится в области, соседней с вашей: епископ бежал оттуда, все храмы ложной веры закрыты, избран Городской Совет, в который вошли истинные христиане, а председателем его стал еще один бывший монах, а ныне верный последователь идей Спасителя. Сей проповедник, правда, наивен и витает в облаках, но я-то твердо стою на земле, как вы сами могли убедиться.
Вам нужны дополнительные доказательства этого? Пожалуйста. У вас за последнее время произошли две революции: одна консервативная, другая – радикальная. Ответьте мне, покусился ли кто-нибудь из революционеров на те установления, что были введены мною? Впрочем, можете не отвечать, я и без вас знаю ответ… Время, отведенное на ужин, истекло. Я вынужден прекратить нашу беседу, герр бургомистр.
– Виноват, я задержу вас еще на одну минуту, – сказал бургомистр, поднимаясь из-за стола вслед за Жаном. – Я так и не понял, вы согласны возглавить нашу Духовную Коллегию?
– А вы согласны с моим планом; согласны принять его полностью, а не по частям?
– О, да! Я согласен! Только я попрошу вас, чтобы вы сами убедили Городской Совет принять его, и выступили перед нашими гражданами с необходимыми разъяснениями. Поймете меня, герр Жан, я всецело на вашей стороне, но я всего лишь слуга народа.
– Я вас понял, герр бургомистр, – сказал Жан, направляясь к выходу из гостиной.
– Когда же вы к нам приедете? – побежал за ним бургомистр.
– Скоро. Я закончу читать лекции в университете, подготовлю для нашей христианской общины достойного проповедника вместо себя, разберусь с кое-какими делами, – и приеду, – отвечал Жан уже с лестницы.
– Мы будем очень вас ждать, герр Жан! – прокричал ему вслед бургомистр.
На заседании Городского Совета обсуждался план по переустройству религиозной и общественной жизни города. Поскольку бургомистр уже успел провести необходимую разъяснительную работу среди своих коллег, то обсуждение носило формальный характер, принятие плана было заранее предопределено.
Жан начал со свода правил для верующих, который он составил. Собравшиеся слушали его вполуха, посматривая на замерзшие окна и кляня про себя бургомистра, экономившего на отоплении здания Совета.
– «Итак, кого хочет, милует, а кого хочет, ожесточает, – раздавался уверенный голос Жана. – А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты меня так сделал?». Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой – для низкого? Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы своей над сосудами милосердия, которые он приготовил к славе».
О чем говорит нам этот отрывок? Не о том ли, что те, кто удостоены милосердия Божьего, отмечены богатством славы его, а те кто предназначены Господом для низкого употребления, лишены милости Божьей? И нам ли вмешиваться в Божественный промысел и переделывать то, что Им сделано? Нет, судьба каждого из нас определена Господом, и никто не в силах изменить волю Его никакими делами, никакими подвигами, никакими молитвами, ни постом, ни паломничеством.
Значит ли это, что мы можем опустить руки, и ничего не делать? Отнюдь. Мы обязаны трудиться в поте лица своего, как Он приказал нам, избегать греха и всегда помнить об искупительной жертве Сына Божьего, принесенной во имя всех нас. Трудиться и остерегаться греха – вот наши главные задачи. Грех же велик и многообразен – он и в лени, и в расточительстве, и в плотском соблазне, и еще во многом и многом.
Для борьбы с грехом и для жизни во Христе, я и предлагаю принять мой план. После ознакомления с формулой исповедания, мною составленной, и принятия присяги о неукоснительном следовании этой формуле во всем, мы учреждаем Духовную Коллегию, которая будет следить, дабы все граждане выполняли то что им предписано и на верность чему они присягнули.
– Председателем Коллегии, конечно же, будет герр Жан, – сказал бургомистр. – Нет возражений? Хорошо. Считаем этот вопрос решенным.
– В Коллегию войдут двенадцать старейшин и восемь пасторов. Я сам составил список пасторов, которые, по моему мнению, достойны занять должности в Коллегии, – Жан передал бумагу бургомистру. – Старейшин же пусть выберет Городской Совет. Пасторы и старейшины будут не только разбирать важные проступки против веры и нравственности, не только судить граждан, но и надзирать за ними. Члены Коллегии должны постоянно совершать обходы домов горожан, увещевать народ и налагать наказания. Следует помнить, что снисходительность к грешникам не подобает членам Коллегии, ибо они не просто провозвестники евангелической истины, но и ее защитники, мстители за обиды, нанесенные имени Божьему.
– Не будет ли волнений в городе? – раздался чей-то голос с дальнего конца стола.
– Не будет. Как вам известно, я в течение двух недель после своего возвращения беседовал с горожанами, разъяснял им Слово Божье и заповеди Христовы. Большинство граждан устали от хаоса, тревожатся за свое будущее и будущее своих близких, поэтому они согласны с принятием моего плана, – Жан старался рассмотреть того, кто задал ему этот вопрос.
На дальнем конце стола молчали.
– Можете не опасаться, волнений не будет, – повторил Жан. – Но, тем не менее, я хотел бы поделиться с уважаемым Советом некоторыми сомнениями по поводу того, что происходит сейчас в городе.
– Мы слушаем вас, герр Жан, – насторожился бургомистр.
– Повторяю, в городе хаос. Ничто не доведено до конца, всюду разброд и шатания. Так было, когда я приехал к вам в первый раз, то же самое я вижу и теперь, после возвращения. Удивительно, что не все церкви еще закрыты, продолжают существовать и монастыри. Это все оттого, что сохраняется идолопоклонство и вера в таинственную власть священнического сословия. Многие из тех, кто считают себя христианами, до сих пор продолжают верить в реликвии, чем беззастенчиво пользуются обманщики-попы. Я видел своими глазами, как в одной церкви поп показывал верующим архитриклиновое вино и говорил, что Архитриклин – это имя новобрачного в Кане, на свадьбе, на которой присутствовал Христос. Между тем, как мы все знаем, архитриклин – название распорядителя на пиру. Приведу вам другой пример, – я не поленился и пересчитал кости Святого Януария и Святого Варфоломея, хранящиеся в монастырях и церквах нашего города – получилось, что Януарий имел два тела, а Варфоломей – три с половиной. Хуже того, в одной церкви я различил кости осла, которые поп выдавал за мощи Варфоломея, а в другой – за мощи Януария выдавались остатки лошадиной ноги.
Среди членов Совета послышались смешки.
– Да, это было бы смешно, когда бы не было надругательством над христианством, – жестко произнес Жан, и смех тут же прекратился. – Дьявол, видя людскую глупость, пустил в ход обман, заключающийся в том, чтобы делать из костей реликвии. Вместо того чтобы искать Христа в Его слове, в Его таинствах и в Его духовных милостях, люди, по своему обыкновению, погнались за Его одеяниями, рубашками и бельем. Точно так же поступили люди с апостолами и мучениками, а именно, вместо того чтобы размышлять над их жизнью, дабы следовать их примеру, они все старания обратили на созерцание и хранение, как сокровищ, апостольских костей, одеяний, поясов, шапок и прочего хлама. Но даже и просто хранить реликвии, пусть и не поклоняясь им, – вредно, потому что опыт показывает нам, как быстро хранение переходит в поклонение. Я согласен, что люди не сразу доходят до явного идолопоклонства, но постепенно они переходят от одного заблуждения к другому, пока не падут в пропасть. Иногда говорят, что вера в святые реликвии – это удел простаков или неразумных женщин. Нет, это общее заблуждение, одобряемое теми, кто держат в руках управление Церковью!