— Сопровождение.
— Сопровождение чего или кого?
— Мы сняли аппаратуру с двух стационарных фортов, и теперь двадцать пять блинкеров и эвакуационных тягачей колонной идут в нашу зону. Идут, разумеется, длинным скрытым маршрутом, по балкам и сухим руслам.
— И они сейчас без сопровождения? — спросил капитан. Майор отвел взгляд.
— Сопровождение есть, но оно уже ослаблено…
— Насколько ослаблено?
— Сейчас это два «гасса» четвертой модификации и два «грея». Правда, один из них без главного орудия.
— А сколько машин было в самом начале?
— Восемь, — произнес майор еле слышно, и капитан покачал головой, то ли не веря, то ли не соглашаясь на такое задание.
— И сколько времени в пути был этот конвой?
— Три дня.
— За три дня сопровождения слишком большие потери. Обычно роботы горят так при столкновении лоб в лоб. Кто их преследует? Лаунчи?
— Да, лаунчи делают частые и массивные налеты, но от них страдает в основном груз.
— То есть, сэр, имеются потери и среди блинкеров с тягачей?
— Да, потеряны четыре машины, правда, почти весь груз удалось распределить по оставшимся, но несколько других тягачей получили повреждение и теперь колонна движется медленней, чем нам хотелось бы.
— А авиация? Почему не бросить на преследователей штурмовые стритмодули?
— Мы истратили их уже слишком много, — признался майор и вздохнул. — В управлении военными поставками нам закрыли все резервы. Сказали, что мы транжиры.
— Ну тогда я задам главный вопрос — кто же эти преследователи?
— Специальный отряд роботов, состоящий из «гассов» пятой модификации и автоматических «бергов».
— А разве бывают автоматические «берги»? — удивился капитан.
— Оказалось, что бывают. Пилотской кабины нет, больше мощность энергоустановки и соответственно — скорость. На марше они идут почти вровень с «гассами». И именно «берги» ввели нас в сверхнормативный расход стритмодулей. Их роторные зенитные пушки достают цели даже на трех тысячах метров. Это неслыханно!
Хольмер кивнул. Он уже весь был в расчетах и прикидках, что куда и сколько, а главное — каким выдвигаться транспортом.
— У них с десяток машин? — спросил он.
— Сейчас восемь, но сначала было десять. Двоих удалось повредить, и арконы их эвакуировали.
— А наших, стало быть, эвакуировать было некому?
— Увы, там теперь чужая территория, мы могли спасти только пилотов.
Капитан кивнул. Теперь все те машины, что носили отличительные знаки Тардиона, будут отправлены в арконовские техпарки, где их отремонтируют и выпустят против прежних хозяев.
Ему не раз приходилось видеть у механиков продырявленные туши роботов, которые, повоевав за арконов, «вернулись» к своим первоначальным хозяевам.
Обычно машины узнавали по латкам, сварочным швам и клеевым штопкам, которые у каждого мастера были свои, неповторимые.
Иногда даже в кабине оставались какие-то скрытые обшивкой надписи, которые узнавал прежний хозяин и кричал: «Это же мой Арпаш! Это я название того пива нацарапал, чтобы не забыть! Глянь, а вот фотка… Смотри, какая баба, жаль, он не оставил ее телефон!»
44
Хольмер поднялся, прошелся до сцены и сел на нее, уставившись на майора.
— Значит, сэр, нам придется поднять всю мою роту плюс задействовать кого-то из второй роты, потому что у нас на ходу не так много машин.
— Нет, капитан, это необязательно.
— Как же необязательно? — удивился Хольмер. — Там на хвосте отряд из восьми новеньких роботов, в небе туча лаунчей, а мы туда разведывательный дуэт отправим?
— Нет, капитан, вы меня неправильно поняли. Подразумевается, что вы не станете вступать в прямой бой с преследователями. Вам нужно будет отвлечь их, увести за собой и тащить столько, сколько сможете, пока конвой не доберется до безопасной территории.
— Ага, — произнес капитан. — Значит — пять машин.
— Пять — это много. У вас тут могут быть и другие задания, и если вы…
— Минуточку, сэр, — остановил майора Хольмер. — Вы что же, рассчитываете, что мы отправимся в эту мясорубку и параллельно будем тащить другие выезды?
— Ну… командование батальона полагало… — начал мямлить майор, понимая сам, что несет чушь. Однако это была не его, не майорская чушь, а чушь полковничья, исходившая от начальника штаба батальона.
«Но это невозможно, сэр! У них не хватит ресурсов!» — доказывал ему майор.
«Заткнись, Тобиас! Мы получили шифрограмму из штаб-квартиры Тардиона, подписанную, кстати говоря, командиром дивизии. И там говорится об оптимизации. Даже максимальной оптимизации расходов и средств. Понимаешь?»
«Нет, сэр».
«Ну и дурак! Оптимизация — это экономия! Поэтому никаких запасов, сверхрезервов и так далее. Понятно?»
«Нет, сэр», — упорствовал майор.
«Ты что, издеваешься надо мной, скотина?! Выжми из них все! Мы должны малыми силами свершить большие дела! Герои мы, в конце концов, или нет?!»
«Герои…» — промямлил в ответ майор.
«Правильно! А героям положены бонусы от начальства. Так что поезжай на позицию и организуй все как надо».
Вернувшись в воспоминаниях к разговору с начальником штаба, майор выпал из реальности, ему показалось, что Хольмер его о чем-то спросил, а он прослушал.
— Что, капитан?
— Ничего, сэр. Просто я подумал, что мне нужно будет два «середняка».
— Но куда вам два, капитан?
— Я возьму четыре машины. Два «гасса», «грея» и «таргара».
— А «таргара» зачем? Какой от него толк?
— Но вы же сказали — отвлекать, правильно?
— Да, я сказал отвлекать, — кивнул майор, ожидая какого-то подвоха.
— А «таргар» очень подвижная машина, он арконам спутает все планы.
— Ну хорошо, а куда вам два «середняка»?
— Первый поднимет «гасса», «грея» и «таргара», а второй — «гасса» и двух «чино»…
— Вы же сказали, капитан, что можете выполнить задание всего четырьмя машинами! — напомнил майор, вставая с кресла. Он уже представлял, что с ним сделает начальник штаба и что теперь будет с его бонусами.
— Мы высадимся шестью машинами, вступим в бой, и «чино», израсходовав весь боекомплект, уберутся назад на том же «середняке» — ему придется барражировать неподалеку. Таким образом, мы сразу получим преимущество на начальном этапе боя.
— Но… — майор покрутил головой: что-то в этой схеме не складывалось. — Такая куча мишеней… Они обязательно подстрелят кого-то из вас, и тогда эта акция превратится в спасение раненой машины, я же знаю, как это бывает! Пушки «гассов» пятой модификации стреляют быстро и точно!
— Все будет в порядке, сэр. Будьте уверены.
45
Майор долго тер переносицу, потом почесал живот и поясницу, но так и не нашел причины забраковать план капитана Хольмера.
Да и что мог сделать обыкновенный трусоватый штабник против битого бронебойными снарядами, фламмерами и водкой фронтовика, который даже без своего штатного «гасса» выглядел вполне представительно.
— Значит, сами пойдете? — спросил майор.
— Пойду. У нас недокомплект, так что не время отсиживаться.
О том, что на такое сложное задание отпускать подчиненных одних было бы как-то непорядочно, капитан говорить не стал. Какой смысл метать бисер перед штабом? Он не испытывал к ним презрения, просто никакой штабник не поймет фразы вроде «и тут меня замкнуло, и все стало ясно!».
— Полагаю, капитан, вы знаете, что делаете.
— Да, сэр. Когда ждать транспорты?
— Через сорок минут.
— Через сорок минут? — поразился Хольмер. Он всякого повидал, но чтобы такое…
— Через сорок минут, капитан. Карты будут у пилотов, так что ознакомитесь во время полета.
— А сколько нам быть в воздухе?
— Время полета — два часа. И карту изучите, и выспитесь.
Хлопнула входная дверь, и в зал ввалился водитель майора.
— Сэр, ну я смотрел-смотрел, и никакого капитана там не увидел, давайте уже ехать домой, а то обед скоро! Я не люблю обедать в чужих столовках — они все разбавляют компот!
— У нас хороший компот, — заметил ему капитан и, не прощаясь, вышел из зала. Теперь у него было совершенно ясное представление о ситуации — противник на ходу, едва ли получал перезарядку, значит, снарядов у его боевой группы не так много.
«Нужно их обескровить…» — рассуждал капитан, шагая к техпарку.
«Нужно дать им отстреляться досуха, а потом свернуть башку, как цыплятам…» — продолжал размышлять он, и вдруг — «бу-бу-бу…».
Ага, это рядовой пехотинец тянется перед ним в струнку и что-то говорит. Капитан с трудом переключился со своих расчетов. Перед ним стоял кандидат в ученики в его роту.
— Да, помню, про тебя что-то говорили. Ты вот что… — Хольмер сделал паузу, прикидывая, на чье место поставить этого новичка. По глазам парня было видно, что в дело он, скорее всего, сгодится, но об этом пока ему говорить не следовало. Человека можно испортить всего парой слов, это капитан знал еще с лейтенантских погон. Скажи засранцу, что он талантлив, и через две недели будет выговор за пьянку и возвращение в пехотную часть.
— Ты вот что… Иди в казарму первой роты, обратись к сержанту-хозяйственнику, и если для тебя будет место, оставайся, а если нет, вали обратно. Понял?
— Так точно, сэр!
«Толк с него будет», — еще раз подумал капитан, глядя вслед убегавшему пехотинцу.
В техпарке, как всегда, занимались всякой фигней, которую капитан Хольмер, как командир первой роты, никогда не одобрял. Старшина Тильгаузен руководил установкой корпуса на «гасс» командира второй роты капитана Бисмарка.
С одной стороны — ничего особенного, таких замен за смену делали до пяти штук, однако Хольмер подозревал, что к машине командира второй роты относились с большим пиететом, чем к его собственной.
Отчасти он понимал, что это паранойя, о чем ему неоднократно напоминал главный механик, однако мнение старшины для офицера вовсе не являлось определяющим.
— Скажи мне, Берт, что за урод на лыжах в ваших траверсах? Это экспериментальная машина или какой-нибудь вражеский трофей?