Верить можно только тому, что видишь, и тому, во что стреляешь.
Больно, ах, как больно было сообщать Фаргези о том, что выполнить задачу группа не может, но неожиданно для Бонса майор отнесся к этому с пониманием.
— А в чем проблема, Вилли? — спросил он.
Бонс даже не поверил тому, что услышал.
— Проблема в танкетках, сэр! — проорал он, потому что в этот момент одна из этих тварей пронеслась в нескольких метрах от его опор.
Мало того что они имели низкий профиль — ниже самого малого «таргара», они еще молотили из зенитных спарок, да так, что навесное оборудование разлеталось на молекулы.
— Они повсюду, сэр! Они кружат вокруг и поднимают непроницаемую пыль! Наши прицелы не справляются!
Но прицелы были ни при чем, не справлялась гидроподача, не успевая развернуть пушку с той скоростью, с какой мимо пролетала очередная танкетка.
А еще эта сволочь «грей»! Ну кто мог подумать, что у него не пушка, а флотский молот?! На себе-то Бонс этого не испытал — повезло. А вот Дворжецкий получил так, что у него рухнул бронещит, разлетелась турбина накачки и сам он какое-то время, харкал кровью.
А Вилли — да, ему повезло. Когда накрыло ракетами, его лишь посекло осколками, в то время как Скаллиди сыграл на песок, потеряв антенну, половину навесной защиты и скорый ход из-за повреждения левого шарнира.
А ведь Фаргези намекал на простоту задания. Да, дескать, эти двое опасны, но вы-то вчетвером сдюжите!
Они бы сдюжили, но кто предупреждал о танкетках?
— Сэр, здесь несколько танкеток, они бьют по нас в упор!
— Мы не могли предвидеть всего, Вилли…
— Они повторяют тактику этих двоих там, на горе, но они намного опаснее, сэр!
— А подробнее!
— Их профиль ниже, сэр, их пушки скорострельнее! И, наконец, они пылят так, что я не вижу даже Гризби!
— Хорошо, сделай, что можешь, о конвое я позабочусь сам.
Вдаваться в подробности Бонс не стал.
— Я могу поквитаться с Джеком Стентоном, сэр! Вы не против?
— Не против, Вилли. Но не обделайся хотя бы в этом, иначе мне трудно будет оправдать твои неудачи.
Вот сука! Вилли и не подозревал, что майор такая сука! Только о себе думает, только о своих погонах! Неужели он уже списал лейтенанта Бонса, как какие-нибудь драные сапоги? Неужели он полагает, что Вилли не под силу разнести этот шатающийся «таргар»?!
— Да я порву его в клочки, падлу! — закричал лейтенант, забыв, что включен эфир.
— Сэр, «таргар» летит прямо в деревню! — предупредил Гризби.
— В какую деревню?
— Шабрюн, сэр, так написано в карте. Через пятнадцать минут мы окажемся в нейтральной зоне, где военные действия запрещены.
— Ну и хрен с ним, с этим запрещением!
— Прошу прощения, сэр, но даже появление там военной техники чревато наказанием.
— Ну и хрен с ним, Гризби! Неужели ты думаешь напугать меня этим? Мы должны сожрать его, где бы он ни был! Врубаешься?
— Врубаешься, сэр. В смысле — врубаюсь, только непонятно, зачем мы гоним этот велосипед, рискуя попасть под удар арбитра?
— Это не велосипед, Гризби! Это совсем не велосипед! — проревел в эфир лейтенант Бонс, обливаясь потом и поглядывая на показатель запаса топлива. — Он нанес Аркону немалый ущерб, участвуя в ликвидации форта «Аллегро», его не могла поймать контрразведка! Он своей новой тактикой нанес ущерб моей группе в прошлый раз в битве на Сахарной голове! А сегодня мы не смогли пробиться к каравану из-за этой же подлой тактики противника. Но сейчас нам удалось разбить их тандем! Ах, гадство! — выругался Бонс, когда опора попала в яму и кабину сильно тряхнуло.
— Нам удалось разбить тандем «грея» с «таргаром», сесть этому «таргару» на хвост, а ты предлагаешь бросить все и уйти в ремонтные ангары?
— Я ничего такого не говорил, сэр! Я лишь спросил, почему мы преследуем эту мелочь?
— Повторяю, это не мелочь и не велосипед, сержант Гризби, это Джон Стентон собственной персоной! Если он попадется тебе в прицел, пожалуйста, не промахнись! Мы и так опозорились по самое некуда!
— Понял, сэр! Не промахнусь!
98
Левая дюна — обход! Рывок вправо! Правая дюна обход — рывок влево! «Таргар» запутывал следы, шел зигзагом несколько проходов, затем Джек менял рисунок маневра, мчался по диагонали вправо или влево и снова начинал плести узоры.
Гонка продолжалась уже сорок три минуты, иногда в эфире появлялся Хирш и спрашивал:
— Ну как ты там, Джек, держишься?
— Держусь… — отвечал Джек, вытирая рукавом пот, чтобы капли не попадали на панель приборов.
— Гонят тебя?
— Не отстают, мерзавцы…
— Если у них горючка не закончится раньше, правь в деревню!
— А там что?
— Загоняй машину в какую-нибудь яму и беги к гражданским. В магазин там, в булочную, пивную, прачечную! Понял меня?
— Вроде понял…
— Вот и все! Там они тебя не тронут, если даже рискнут влететь в зону арбитра.
— Хорошо, попробую, — ответил Джек, внимательно следя за дорогой. У него был всего лишь «таргар» и он не мог прыгать через кусты проволочника, как это делал «грей». О «гассах» вообще говорить нечего, те могли перепрыгивать даже через небольшие дюны.
А вот Джеку приходилось смотреть в оба. Если песок становился рыхлым, следовало менять направление, если впереди кустарник — искать разрыв в зарослях.
Иногда преследователи даже показывались на экране заднего вида, и Джек уже понял, что их только двое. Они двигались широким фронтом и при каждой возможности били из пушек на ходу, без риска задеть друг друга.
Когда Джек замечал их первым, он маневрировал, чтобы не попасть под снаряд, а другой раз забывался и только грохот разрыва и песчаный столб впереди подсказывали, что по нему ударили из пушки.
«Тедди хорошо, топает себе по ровной дорожке за грузовиками… Небось еще и шоколад из пайка приканчивает»… — мысленно позавидовал Джек.
— Джек! — проявился вдруг Хирш.
— Что?
— Джек, у нас полная задница!
— Что еще? Двое калек на тебя насели?
— Каких двое калек?
— Ну «гассы», которых сам же и подранил…
— Хуже, Джек… Я сейчас в дюнах радиоэхо «сато» поймал, а мои танкетчики это подтвердили.
— «Сато?» — переспросил Джек.
— «Сато», приятель… А ты небось мне уже позавидовал? Думал, Тедди легко бежится по натоптанной дорожке?
— Ничего я не завидовал, я вон от валунов теперь уворачиваюсь! Откуда их тут столько? Дюны же вроде!
— Если валуны, скоро деревня будет.
— Откуда знаешь?
— Я на эту деревню ориентировку читал.
— Ты вот что, Тедди! Ты сориентируй своих танкистов, чтобы ждали иждивенца, помнишь? Не будет иждивенца, «сато» сникнет!
— Я помню. Дистанция до него сейчас — четыре триста.
— А взлет иждивенца до пятидесяти метров, помнишь?
— Помню. Так, кажется, начинается…
Связь прекратилась, Джек посмотрел на прыгающий уровень топлива. В баке оставалось пятнадцать процентов, а электрическая батарея хранила тридцать процентов заряда.
Химический картридж располагал девяносто двумя процентами, но точнее его показатели можно было определить после включения.
На экране навигатора медленно двигалась карта и на ней точка «таргара», которая уверенно перемещалась к границе мирной зоны — свободной от военных действий. Все боевые действия на этой территории были запрещены, а тем, кто нарушал это правило, грозило уничтожение средствами службы арбитра — технической полиции министерства обороны.
С горючим дело обстояло скверно. Километров на пять должно было хватить, хотя, двигаясь в экстремальном режиме, «таргар» тратил энергии намного больше.
Радовало лишь то, что и преследователи жгли топливо сверх всякой меры, на экране заднего вида Джек то и дело замечал столбы черного дыма, который извергали турбины накачки «гассов». В обычном режиме они почти не дымили, но когда энергию нужно было получить срочно, всем было плевать на оптимальные режимы, тогда турбины жутко коптили.
99
Неожиданно песок сменился насыпным грунтом, уложенным в пластиковую сетку. Так он лучше противостоял ветрам и позволял расти газонной траве, декоративным растениям и даже ягодным кустам.
Казалось бы — цель достигнута и можно порадоваться, но «таргар» едва тащился. Его баки были высушены до последней капли, электробатарея балансировала между двумя и полутора процентами заряда, и только химический картридж бодро шуршал сгорающими гранулами, однако и он выдавал лишь половину требуемого потока — заставить реакцию ускориться Джек не мог.
По асфальтовой дороге проехал легковой автомобиль, за домом, среди деревьев, стоял ветряк, медленно поворачивающий свои лопасти.
На экране заднего вида Джек увидел «гасса», который тоже едва передвигал опоры, но его пушка четко отслеживала цель. Джек дернул подачу влево, и тотчас справа от него снаряд врезался в асфальт, далеко разбросав его обломки и разметав кусты у дороги.
«Тупица», — подумал Джек, невольно испытывая стыд перед жителями деревни.
Тем временем чуть дальше первого показался второй «гасс» — тоже едва живой, однако и он выстрелил из основного орудия, когда Джек переходил шоссе.
В этот раз снаряд ударил в насыпь и выворотил металлическую трубу системы орошения. Пара осколков грохнула по корпусу «таргара», однако Джек сумел завести его в заросли цветущих кустов и стал для противника невидим.
Немного переведя дух, он медленно повел машину в гору под прикрытием зарослей. Приходилось по крохам выцеживать электричество из химического картриджа, заставляя машину делать шаг за шагом.
Джек хотел подняться до второй линии домов и там спрятать «таргар» в каком-нибудь безопасном месте. Бросить машину он не мог, ведь это был его «таргар» — боевой друг и единственный земляк на миллион километров вокруг.
Наконец ему удалось вывести машину наверх, и он оказался перед сетчатой изгородью, за которой был зеленый газон с надувным бассейном и детские качели.