— Может, вы забыли выжать «скаунз», сэр?
— Что? Ах да, эта долбаная кнопка… Да, точно, я ее выжал, и теперь все в порядке! Прочь от машины, даю полную тягу!
102
Поставив подносы на свободный столик, Джек и лейтенант Хирш устало опустились на стулья и, растягивая удовольствие, начали есть не торопясь, хотя и были очень голодны.
Они встретились лишь пятнадцать минут назад, когда Джек наконец-то самостоятельно добрался до конечного пункта следования.
— Ну что, как вы отвязались от «сато»? — спросил он, отмечая, что суп сделан из экстракта.
— Мы выдвинулись ему навстречу, спрятались за дюнами и стали ждать, пока он выпустит «иждивенца». А потом срезали его, и «сато» остался без дальней разведки. После этого закрутили, как с «гассами», танкетки подняли пыль, и мне удалось два раза ударить в него с «гаусса»…
— И что?
— И все — он ушел.
— Ушел? То есть легко отделались?
— Ну как… — Лейтенант пожал плечами и принялся за суп, потом прервался и, посмотрев на Джека, добавил: — Левый манипулятор оторвало вместе с пушками, а все остальное отлетело метров на пятнадцать и в песок воткнулось.
— Чем же он тебя достал, ракетой?
— Нет, для ракеты слишком близко было. Он снарядом с задержкой подрыва ударил, прямо сквозь дюну. А потом ушел. Ну и два грузовика нам сжег — это уже ракетами.
— Да-а, — протянул Джек, покачав головой. — И что, машина твоя здесь?
— Да, ходовая уцелела, допрыгал как-то.
Они снова принялись за суп и какое-то время ели молча, каждый думая о своем. Потом взялись за второе.
— Я хотел связаться с тобой, но как-то не до этого было, — сказал Джек, проверяя вилкой, хорошо ли прожарен бифштекс.
— До самой деревни бежал не останавливаясь? — улыбнулся лейтенант. Его улыбка показалась Джеку какой-то усталой и жалкой, как будто Хирш улыбался только одной стороной лица.
— Не обращай внимания, приятель, местный док сказал, что это пройдет. Просто какая-то общая контузия по всем телу. Ты-то как выкрутился?
— Я в сарае спрятался, а эти двое за мной по пятам шли — крушили из пушек все подряд, а я, как ты и советовал, убежал в кафе, подцепил там водилу с трейлером, потом в этот трейлер погрузился, и он меня отвез на Трессверт, помнишь заброшенный рудник на границе зоны демаркации?
— Помню, — кивнул лейтенант. — И что, вот так взял он тебя и повез, не испугался?
— Я его нанял за четыреста ливров. В почтовом отделении снял деньги и отдал.
Глядя на лейтенанта, который непонятливо хлопал глазами, Джек добавил:
— Но вначале пришлось ему ткнуть в морду револьвером, а то ни в какую не соглашался.
— Ну, это другое дело! С револьвером это ты хорошо придумал, а то местные военных не очень любят. А что с «гассами»-то, они остались в деревне?
— Даже не знаю, как правильно сказать. Их «миротворец» распылил…
— «Миротворец»? Ты имеешь в виду морской штурмовик?
— Он самый. Преогромная такая штуковина, я тебе скажу, на полнеба, — Джек показал руками, какой большой была машина.
— Он сначала над нами прошел, а под плоскостями бомбы размером с лодку, представляешь? Потом развернулся и, когда мы уже отъехали метров на триста, ударил по шоссе. Огня было — море! Не знаю, уцелели ли стоявшие поблизости дома, но, похоже, его это мало интересовало.
И снова они замолчали и ели молча, погруженные в свои мысли.
— Значит, твой «грей» теперь в местном техпарке? — спросил Джек, заканчивая со вторым блюдом.
— Да, — кивнул лейтенант и вздохнул. — Но ремонтировать его здесь не будут, у них запчастей нет — подразделение не бронетехническое, другая специфика. Нас отправят «скорым поездом» — сегодня на дискораме, а роботов позже доставят на «середняке».
— Но тут же никто не летает!
— Летают помаленьку, с небольшим грузом на низкой высоте, с одновременной организацией коридора безопасности.
— Что за коридор?
— Каньон там имеется, вот по нему в основном и проскакивают.
— А чего мы тогда мучились? — снова удивился Джек.
— Мы разом притащили в конвое почти триста тонн. «Середняк» поднимает пятьдесят, но болтаться по каньонам может максимум с двадцатью тоннами. Плюс тут засада на засаде, арконы тоже не дураки, знают, что им этот каньон перекрыть надо. Вот и играют они тут в шахматы.
— Значит, не факт, что наша дискорама проскочит?
— Эта проскочит. Она быстрая, да и небольшая — всего на десять пассажиров. Ни разу на такой не катался?
— Нет.
— Ну вот и случай подходящий.
В зал столовой вошел офицер военно-воздушных сил. Лицо его было усталым, смятый берет он держал в руке и осматривался, кого-то выискивая.
— Кто здесь старший из сопровождения конвоя? — спросил он.
— Мы здесь, сэр! — поднял руку лейтенант.
— Ага, отлично… Сейчас я поем, и прокатимся до Базны.
— До Базны?
— Да, а оттуда уже обычной «вертушкой» — там это без проблем.
Летчик не пошел к раздаче, а просто сел за столик. К нему тотчас подбежали двое кухонных рабочих и начали заставлять стол блюдами, которых в официальном меню не было.
— Вон как они его обхаживают, — заметил Джек, потягивая фруктовый кисель.
— Для них дискорама — единственный способ связи с миром, поэтому и ценят.
— Наверно, — согласился Джек.
103
Полет на дискораме напоминал полетные режимы транспортов перед сбросом десанта. Только там эта фаза длилась минуту-полторы, после чего десант как-то втыкался в песок, а облегченные геликоптеры уносились прочь. Здесь же это стремительное скольжение над землей длилось бесконечно долго, а звук спрятанных в кожухе вентиляторов напоминал жужжание дрели.
Позади дискорамы поднималась пыльная буря, которая очень точно указывала противнику местонахождение цели, и чтобы усложнить врагам их задачу, пилот время от времени слегка менял курс, виляя то в одну, то в другую сторону, сбивая противнику расчеты и заставляя его мазать.
Джек видел вздымающиеся столбы песка, когда арконы пытались накрыть юркую цель. Но пилот хорошо знал свое дело, и перелеты снарядов были значительны.
Почти привыкнув к проносящимся мимо вершинам дюн и росшим на них кустам, Джек разом вцепился в поручни, когда земля вдруг закончилась и внизу разверзлась бездонная пропасть каньона. Впрочем, первый страх быстро прошел, и оказалось, что каньон не так уж глубок — всего-то метров пятьдесят или даже сорок.
Джек посмотрел на лейтенанта — тот тоже был озадачен и даже покачал головой, но потом подмигнул Джеку и улыбнулся — снова лишь одной стороной лица.
«Ничего, поправится», — подумал Джек, представив, каково было лейтенанту внутри смятой кабины. Пушка «сато» — это вам не шутки.
Только пассажиры стали привыкать к новым условиям полета вдоль испещренных эрозией, глинистых обрывов каньона, как вдруг дискорама взревела двигателями, встала на ребро и рухнула еще дальше — туда, где по дну тянулась трещина шириной всего метров десять или даже уже. Внутри салона все перевернулось набок, Джек припечатался лицом к иллюминатору и только сейчас понял, зачем на креслах трехточечные ремни.
— Что происходит, пилот?! Что происходит?! — крикнул лейтенант Хирш, которому, при его росте, в таком положении было совсем плохо. Однако пилот его криков не слышал, все заглушал рев двигателей и вой вентиляторов.
Такой полет продолжался минуты две, затем дискорама выскочила из трещины, выровнялась, и остаток пути до Базны они проделали в комфортных условиях.
— Что это было, приятель? — спросил Хирш у пилота, когда они с Джеком, после посадки, выходили из салона.
— В каньоне? — уточнил тот и промокнул платком раскрасневшееся лицо.
— Да, это переворот на бок… Он нас озадачил…
— Арконы поставили засаду, а я ее заметил, поймав приемником луч дистанциомера. Пришлось изворачиваться. Не очень вас помял?
— Напротив, мы только порадовались! — ответил Хирш. — Правда, Джек?
— О да, сэр, — ответил Джек, хотя его левая скула до сих пор ныла после контакта с иллюминатором.
Световой день заканчивался, попутного транспорта не нашлось, и Джека с лейтенантом оставили ночевать в здешнем бункере.
— Ложитесь прямо сейчас, — посоветовал им местный сержант. — Завтра транспорт рано пойдет, дежурный вас в четыре утра поднимет.
104
Попутный борт оказался привычным потрепанным «середняком» и уже на рассвете подбросил Джека с Хиршем к их военному городку.
Позевывая и потягиваясь, они спустились по трапу, подождали, пока уляжется буря от взлетающего транспорта, и побрели в сторону городка, до которого было метров четыреста.
Высоко в небе, подсвеченный лучами восходящего солнца, плыл по утреннему ветерку айрбот.
— Не спит бедолага, — сказал лейтенант, но Джек не понял, к кому это относилось, к айрботу или торчавшему у шлагбаума часовому.
— Нам сейчас куда? — спросил Джек.
— Пойдем к капитану.
— А не рано?
— А чего тянуть? Сейчас доложимся, потом можно принять душ, сменить бельишко на чистенькое, благоухающее мылом, и — на завтрак.
— Почему мылом? — не понял Джек.
— Я в вещевой ящик кладу казенное душистое мыло. Пользоваться им нельзя — шкура облезет, а вот запах от него стойкий. Военный, я бы сказал, запах.
— Сэр, а я могу сначала заскочить к себе? — спросил Джек, ему хотелось умыться, прежде чем показываться командиру роты.
— Хорошо, забеги. Потом стукнешь мне в дверь и вместе нагрянем к Хольмеру.
Джек пришел к себе в корпус, где все еще спали, почистил зубы, умылся и, освежившийся, поспешил к офицерскому блоку, возле которого стоял чей-то автомобиль.
Это был еще один казенный внедорожник, однако проходя мимо, Джек заметил, что номер прикреплен не на том месте, где было принято. Заинтересовавшись этим, Джек подцепил его пальцем и обнаружил, что под темно-синим тардионовским номером находится бордовый — арконовский.
Не зная, что и думать, Джек поднялся в корпус, прошел по коридору до двери лейтенанта Хирша и негромко постучал.