Еще каких-то несчастных двести километров, и я буду на месте, в Якутске, на третьей широте к востоку от Европы!
Дом
Дефицит жилья, или как финской семье найти дом в якутской деревне.
Республика Саха (Якутия), Тёхтюр
Якутск, залитый солнечным светом, был очарователен.
Молодежь на площадях играла в баскетбол, а семьи нежились на песчаных пляжах реки Лены. Но мы в городе задерживаться не собирались. Это было бы слишком легко. Нам нужно жилье как можно ближе к природе, на этот счет мы с женой, к счастью, сошлись во мнениях. Дело в том, что именно в сельской местности видишь настоящую Сибирь. Да и пасти отару наших малышей на лоне природы будет куда проще.
С таким прицелом я выискал на карте деревню Тёхтюр, 800 жителей и расстояние до города 43 километра, в Сибири это час езды – то, что надо.
Деревня эта расположена на берегу реки Лены, детям есть где порезвиться – в нескольких километрах горнолыжная трасса и зоопарк. Я заранее связался с Николаем, главой администрации Тёхтюрa, и он отправил к нам своего сына, двадцатилетнего якута Николая-младшего, который более-менее сносно изъяснялся на английском, на случай, если я вдруг не знал бы русского.
В Якутске меня подхватил Николай-младший на своей «Тойоте». Мы проехали старенькие городские окраины и выехали из Якутска. Дорога из речной долины шла вверх на крутой холм – в сторону тайги. На высшей точке холма Николай остановил машину. Это было святое место – обычное дело в Якутии. Надо было повязать на дерево тряпочки и бросить на землю пшеничные, размером с ладонь, блины. По местному обычаю, так задабривают духов, чтобы дорога была удачной. Я привязал свой лоскуток на веревку на ветке дерева и пожелал, чтобы наша жизнь в Якутии сложилась наилучшим образом.
После святого места дорога снова спускалась к прибрежным лугам. Мы выехали туда, откуда начиналось расселение якутского народа – на равнинные луга долины Эркээни. На прериях паслись коровы и низкорослые якутские лошади, одно стадо захватило автобусную остановку, как будто собираясь ехать в город. На краю долины возвышался крутой, изъеденный эрозией холм, весь сморщенный из-за ручьев, которые растопили ледяные жилы вечной мерзлоты. На вершине начиналась бесконечная лиственная тайга.
И вот посреди лугов стали появляться домики. Посеревшие или покрытые цветным металлическим сайдингом бревенчатые дома стояли в ряд четко размеченными кварталами, а дорогой служили невнятно проложенные по скупой степи автомобильные колеи. Несмотря на красивую природу, саму деревню трудно назвать живописной: куда ни глянь – повсюду суровая практичность борьбы с долгой зимой.
Таков Тёхтюр; название деревни переводится как «высокое место». Говорят, сюда не доходят в половодье воды реки Лены. Но найдем ли мы тут себе жилье, станет ли эта деревня для нас домом?
Самого председателя Николая-старшего на месте не оказалось, но он приказал своему подчиненному узнать, кто сдаст нам дом. Красивая секретарша Анастасия с хитрой улыбкой пожала плечами. Рынок арендного жилья тут непростой. Домов в деревне самим не хватало, молодожены ютились в родительском гнезде за отсутствием собственного. Пустующие дома сдавали родственникам. Конечно, строили и новые, но только к ним невероятно сложно подвести газ. А жить без газа, на одних дровах, в Якутии проблематично. Поели мы с Николаем-сыном шашлыка в придорожном ларьке и вернулись в Якутск несолоно хлебавши.
Я понял, что, если хочу найти жилье, придется действовать самому. Я взял напрокат старенькую «Тойоту» и снова направился в Тёхтюр. Решил, что буду бродить по деревне, стучаться в каждую дверь и спрашивать. Не могу похвастаться успехом. Один мужик сказал, что его дом зимой пустует, но он в деньгах не нуждается и сдавать не собирается. Другой предложил мне дом, в котором, по-видимому, много лет уже никто не жил. Даже входная дверь не закрывалась. Посреди комнаты пробежал мышонок, посмотрел на нас удивленно – совсем не испугался!
У третьего мужика дома не было, зато было полным-полно историй на любой вкус. Он уверял, что мы исполняли пророчество якутского писателя Алексея Кулаковского, жившего сто лет назад. Говорят, он предсказал, что Якутия станет центром великого переселения народов, и мы тому первое подтверждение!
Когда на следующий день я снова поехал в Тёхтюр, лил сильный дождь. В Якутии дождей мало, но самый дождливый месяц как раз июль. Деревенские дороги превратились в месиво, арендованный автомобиль увяз, пришлось просить хозяина какого-то трактора вытащить меня из грязи. Потом я пробил покрышку об острый край ямы в асфальте. Запасное колесо оказалось от какой-то другой машины, к счастью, мужики, которые в соседнем гараже чинили трактор, увидели мои страдания и подсказали, где покрышку можно поменять.
Я искал дом и в соседней деревне, в Чапаево. Там есть государственная спецшкола для математически одаренных детей. В начальные классы брали и обычных, деревенских. Я встретился с директором, и он готов был уже принять моего старшего. Я обрадовался, ведь у сына довольно хорошо с математикой.
В деревне есть удобные, современные деревянные дома, которые в свое время построили для учителей, но потом учителя, как это бывает в России, жилье приватизировали, и новым учителям приходилось искать себе квартиру в другом месте. В Чапаево жилья не нашлось – от элитной школы пришлось отказаться.
Лишь на третий день в Тёхтюре мои труды были вознаграждены. Мужик, чинивший машину на дороге, указал мне на соседний бревенчатый дом, покрытый желтым сайдингом, с резными наличниками. Как только я вошел во двор, хозяйка, вдова Октябрина, попросила меня перекреститься. Она сказала, что на зиму переезжает к дочке в город, дом освободится.
Я сразу почувствовал себя у Октябрины как дома. Избу построили 30 лет назад, но она была ухоженная и в хорошем состоянии. Две спальни и просторный зал. Внутри дверей нет, чтобы теплый воздух лучше циркулировал зимой. Добротная изба. Стены бревенчатые, а из окон, куда хватает глаз, – луга. В двух крошечных спальнях немного переборщили с декором: стены были оклеены восемью разными обоями, часть из которых хватило даже на потолок. Ну и что, мы же в Сибирь не на обои любоваться приехали!
За дом Октябрина просила приемлемую для нас цену: 5000 рублей в месяц. В Якутске жилье такого метража стоило бы в пять раз дороже. Дополнительно надо было оплачивать коммунальные расходы за электричество и газ. А вот удобств, таких как вода и туалет с канализацией, в доме не было, как, впрочем, и во всей деревне. Уборная, по местному обычаю, находилась в дальнем углу двора. Похоже, этой зимой семейному проклятию в виде долгого сидения в туалете придет конец.
Заключили договор. Октябрина уверяла, что в Якутии это делается путем рукопожатия. Все уже было почти готово к нашему приезду. Николай-старший обещал пристроить моих детей в школу и детский сад. Только была одна загвоздка: деревня якутская, и в начальной школе на уроках часто говорят по-якутски. Не страшно, мои дети и русского-то пока не знали. Будем надеяться, что Сибирь научит, как говорят у нас в Финляндии.
Мессия
Автор возвращается в Сибирь, чтобы встретиться со Спасителем, и узнает, что в Рай заполз Змий.
Сибирь, Земля обетованная, Саяны
Мы определились с жильем в Якутии. Теперь наш переезд зависел от российского МИДа, который должен был выдать семье необходимые аккредитации и визы. Пока мы ждали, я решил немного посмотреть на другую Сибирь, вернуться в самое странное место, где я когда-либо бывал.
В 2003 году я ездил в общину Виссариона, что в саянской тайге Красноярского края. Цель общины – показать человечеству, что возможно жить своим хозяйством в гармонии с окружающей природой, без денег, так, чтобы отношения между людьми были основаны на добре, им даже удалось отогнать злые мысли.
В общине есть еще одна особенность: ее лидер Виссарион утверждает, что он – новое воплощение Христа. Я решил встретиться с Виссарионом. Он был одет в бархатную вышитую золотом рясу, его бородатое лицо обрамляли по-иисусовски длинные каштановые волосы. Я спросил у него, истинно ли он Спаситель?
«Кто Он на самом деле, какова Его истинная Суть, не знает из живущих никто, кроме Того, Кто Им является и Того, Кто Его родил. Та жизнь, которая была две тысячи лет назад на земле Израиля, да, это Моя жизнь», – ответил Виссарион и ласково улыбнулся.
Сибирь всегда привлекала основателей общин в погоне за утопией, укрывала гонимые религиозные меньшинства. С XVII века туда бежали от преследований старообрядцы. В советское время в Сибири обосновались «свидетели Иеговы», а теперь их организация в России снова запрещена. Виссарион, в миру Сергей Тороп, продолжает в Сибири дело проповедников.
Известно, что раньше он работал в ГИБДД в городе Минусинске, в 1989-м его уволили. Пару лет спустя глаза его потеряли «зрение, а память закрылась пеленой», он объявил себя Христом. В 1994-м Виссарион с учениками поднялся в Саяны на гору, что над озером Тиберкуль, и указал место своей небесной обители. Тысячи людей признали Виссариона Спасителем, 3500 соратников последовали за ним в Землю обетованную. Город Солнца, или Обитель Рассвета, основанный на горе, – центр виссарионовской Церкви Последнего Завета, последователи которой живут в десяти деревнях в округе.
По словам Виссариона, Бог выбрал Сибирь, ибо ее не тронут страшные катаклизмы и потопы, которые накроют мир. Когда придет конец, бо́льшую часть Земли засыплет песок. В Сибири будет решаться будущее человечества, рассказывал он мне в 2003 году.
А сейчас я снова хотел встретиться с Виссарионом и взглянуть на его царство. Ожидания мои были высоки, очень высоки.
Земля может быть обетованной, но находится она у черта на куличках: от Красноярска до самой крупной виссарионовской деревни Петропавловки около 11 часов езды. Там мое внимание первым делом привлекла архитектура: несколько зданий украшены резьбой, своими башенками напоминают буддийские пагоды, чьи крыши открываются в разные стороны. Самое красивое здание – храм с колокольней, состоящий из множества маленьких башен. По деревенским тропинкам идут женщины, пасущие коз. В праздничном дворце готовят свадьбу, молодежный праздник венчает оркестр народной музыки.