– Какую ценность имеет такое голосование? – спросил он.
Воцарилось молчание. У членов Совета министров не нашлось, что сказать Верховному правителю.
Пришлось мне, как инициатору совместных заседаний, взять на себя роль запевалы. Я остановился только на теме о совещании и доказывал необходимость неотложного разрешения этого вопроса.
Каково же было мое удивление, когда Л.И. Шумиловский, социалист по убеждению, со стороны которого я меньше всего ожидал возражений, стал доказывать, ссылаясь на исторические примеры, что это совершенно несвоевременно: «Уступки во время неудач всегда губят».
Правда, он затем перешел на тему о беззакониях и стал говорить о том, что бороться с произволом – всегда своевременно, но эффект уже был достигнут. Преобразование совещания отложили.
Адмирал резюмировал результаты в том смысле, что принципиально он согласен и подпишет соответствующий акт после первой победы.
Совет министров перешел к текущим делам.
Дело было, во всяком случае, сдвинуто с мертвой точки. Начались обсуждения министров по вопросу о том, как создать совещание. Моя мысль о желательности преобразования существующего совещания была отвергнута.
Мне казалось, что преобразование было бы наиболее практичным и осуществимым. Последовавшее подтвердило правильность моей точки зрения: из более радикального проекта ничего не вышло, так как он требовал слишком длительной разработки и длительного периода осуществления. Но я не мог спорить против того, что организация совещания на широких выборных началах, по существу, лучше. К этому склонилось мнение большинства. Одиночные же голоса высказывались даже в пользу созыва Сибирского Учредительного собрания. В общем, настроение Совета министров было вполне благожелательно к предстоявшей реформе.
Скоро начались удачи на фронте. Долго подготовлявшееся наступление проходило с большим успехом. Войска дрались блестяще. Вместе с адмиралом на фронте был генерал Нокс. Он восхищался красотой наступления.
Адмирал выполнил, как всегда, свое обещание. Он немедленно по возвращении с фронта созвал Совет Верховного правителя, куда привлек, кроме обычных членов, генерала Дитерихса и атамана Дутова. Появление последнего объяснялось очень просто. Он ездил с адмиралом на фронт, а адмирал быстро привыкал к людям.
Говорить в пользу созыва Экономического совещания оказалось излишним, и генералы высказались в пользу этого учреждения. Но генерал Дитерихс очень резко подчеркнул одну, несомненно, правильную мысль: совещание тогда только окажется полезным власти, способным ее поддержать, если оно будет состоять не из интеллигентов, а из крестьян. Эта мысль была всеми одобрена, и ее решено было подчеркнуть в актах.
В тот же вечер я написал грамоту Верховного правителя и рескрипт на имя П.В. Вологодского. Все было так быстро составлено, что Омск не успел заранее узнать о происходившем и был поражен, когда 17 сентября, в день Веры, Надежды и Любви, прочел следующие исторические акты:
Грамота Верховного правителя
«После длительной подготовки к наступлению оружию нашему в тяжких и упорных боях ниспослан крупный успех.
Приближается тот счастливый момент, когда чувствуется решительный перелом борьбы, и дух победы окрыляет войска и подымает их на новые подвиги.
И здесь, на Востоке, куда устремлено ныне главное внимание противника, и на Юге России, где войска генерала Деникина освободили от большевиков уже весь хлебородный район, и на Западе, у границ Польши и Эстляндии[119], большевики потерпели серьезные поражения.
Укрепление успехов, достигнутых наступающими под Верховным моим командованием армиями, предрешает завершение великих усилий и искупление тяжких жертв, принесенных на борьбу с разрушителями государства, врагами порядка и богоотступниками.
Глубокое волнение охватывает борцов, чувствующих благословенное и радостное приближение мирной и свободной жизни.
И вся страна, весь народ в едином непреклонном порыве к победе должны слиться с правительством и армией.
Исполненный глубокою верой в неизменный успех развивающейся борьбы, почитаю я ныне своевременным созвать умудренных жизнью людей земли и образовать Государственное земское совещание для содействия мне и моему правительству прежде всего по завершению в момент высшего напряжения сил начатого дела спасения Российского государства.
Государственное земское совещание должно, далее, помочь правительству в переходе от неизбежно суровых начал военного управления, свойственных напряженной Гражданской войне, к новым началам жизни мирной, основанной на бдительной охране законности и твердых гарантиях гражданских свобод и благ личных и имущественных.
Такие последствия продолжительной Гражданской войны всего сильнее испытывают на себе широкие массы населения, представляемые крестьянством и казачеством. Вызванная не нами разорительная война поглощала до сих пор все силы и средства государственные. Справедливые нужды населения по неизбежности оставались неудовлетворенными, и Государственное земское совещание, составленное из людей, близких земле, должно будет также озаботиться вопросами укрепления благосостояния народного.
Объявляя о принятом мной решении созыва Государственного земского совещания, я призываю все население к полному единению с властью, прекращению партийной борьбы и признанию государственных целей и задач выше личных стремлений и самолюбий, памятуя, что партийность и личный интерес привели великое государство Российское на край гибели».
Из рескрипта П.В. Вологодскому
«Постоянной заботой моей было создание тесного сближения власти и народа.
Еще при открытии Государственного экономического совещания мною предуказана была необходимость привлечения широких кругов населения к разрешению важнейших государственных вопросов.
Ныне, когда с началом решительного наступления наших армий приближается момент наивысшего напряжения сил и когда опытом работы Государственного экономического совещания подготовлено дальнейшее развитие начатого уже сотрудничества в деле законодательства власти и народа, я признаю своевременным созыв Государственного земского совещания по преимуществу из представителей крестьянства и казачества, на которых выпала главная тяжесть борьбы.
Объявляя об этом своем решении особой грамотой, я поручаю Вам как председателю Совета министров разработать в ближайшее время проект положения о Государственном земском совещании как органе законосовещательном с правом запросов министрам и с правом выражения пожеланий о необходимости законодательных и административных мероприятий».
Постановление Совета министров
«Ознакомившись с грамотой Верховного правителя от сего же числа о созыве Государственного земского совещания, Совет министров с полным единодушием постановил:
Приветствовать этот мудрый акт и выразить твердую уверенность, что все население откликнется с живой радостью на призыв верховной власти к полному с ней единению и с честью завершит борьбу с разрушителями государства».
Хорошим был день 17 сентября, когда члены правительства принимали поздравления с мудрым решением.
Но торжество недолго продолжалось. Иностранцы спрашивали: когда же будет издан закон – грамот мы уже читали много. Правые говорили: зачем эти парламенты? Левые были недовольны: почему законосовещательный, а не законодательный?
Опять повторялось то, что было в июне при открытии Государственного экономического совещания.
Но хуже всего то, что недовольно было время. Оно безжалостно твердило: поздно, поздно…
Глава 21Ирония судьбы
«Из ответственных политических вопросов, – сказал мне Тельберг, передавая портфель главноуправляющего, – стоят на очереди инструкция Деникину, устройство управления Севером, упорядочение призыва интеллигенции, жалоба полковника К. Кажется, это все».
Конец августа и начало сентября – период смятения умов, крушения фронта и в то же время проявление всероссийской власти: инструкция Деникину, конституция для Архангельска и, как это ни странно, при вопиющем недостатке офицеров, жалоба полковника, перебежавшего от красных, что его оставляют без дела и содержания.
Слушается очередной доклад Совету министров о положении дел на фронте. Элегантный генерал, профессор Андогский, водит кием по карте.
«На Сибирском фронте, как видите, положение мало изменилось. В некоторых направлениях, впрочем, противник слегка потеснил нас. На Севере (Архангельский фронт) наши войска перешли в наступление и по всему фронту теснят противника. Нами занят город Онега, за время боев захвачено более 4000 пленных и не менее ста пулеметов. На Северо-Западном фронте наши войска под командой генерала Юденича перешли в наступление на Лужском направлении. На Западном фронте главные силы польской армии достигли Днепра. На Южном – вся железнодорожная магистраль Курск – Киев перешла в руки наших войск. В боях около Царицына захвачено более 7000 человек, около Киева – более 6000, кроме того, при занятии Киева захвачено около 5000 пленных, 14 орудий, много пулеметов, несколько блиндированных поездов и колоссальные запасы всякого рода.
Таким образом, оценивая общее положение фронта и всех сил, находящихся под Верховным командованием адмирала Колчака, следует признать, что оно неблагоприятно для большевиков».
Так докладывалось в сентябре 1919 года о положении дел на фронте.
– А каково настроение солдат? – спрашивали министры.
– Они дерутся безотказно, – был неизменный ответ.
О настроении тыла в Сибири и у Деникина не спрашивали; это должны были знать мы, «российские» министры.
С конца августа в Сибири стало появляться много «знатных» гостей из России. Они выезжали оттуда в мае – июне, когда звезда адмирала Колчака ярко разгоралась. Приезжали и разочаровывались переменами, которые произошли за два-три месяца их путешествия.