Доклад комиссии принимается без прений. Закрывая заседание, председатель обращается к участникам совещания со следующими словами: «Пять дней прошло с тех пор, как мы избрали нашу комиссию по вопросу о создании власти, но эти пять дней как членам Государственного совещания, так, в особенности, стране и армии показались месяцами. Мы достигли соглашения в кардинальных пунктах; еще небольшое напряжение сил, еще один-два дня – и совещание назовет не только принципы основания и программу, на которых будет строиться государственная власть, но и тех, которые будут поставлены во главе нарождающейся единой сильной России» (шумные продолжительные аплодисменты).
В кулуарах царит большое оживление. Собравшаяся публика долго не расходится и, образовав группы, обсуждает подробности прочитанной декларации. В большинстве случаев – удовлетворение достигнутым примирением разногласий, надежда на близкое окончание процесса создания долгожданной всероссийской власти».
Оставалось определить взаимоотношения всероссийской власти и областных правительств и избрать Директорию. Вопрос о лицах грозил стать предметом новой горячей борьбы.
Делегации Сибирского правительства в Уфе были даны твердые указания не допускать эсеровского засилья в Директории, но события в Омске, разыгравшиеся благодаря злосчастной авантюре Областной думы, заставили пойти на компромисс.
Поезд Вологодского прибыл во Владивосток 20 сентября вечером. Председателя Совета министров встретили торжественно. Еще в Никольск-Уссурийске[72]заменивший Дербера Лавров приветствовал Вологодского от имени владивостокской группы правительства и заявил, что с прибытием Вологодского Владивосток признает только власть возглавляемого им Омского правительства. Делегат рабочих просил защитить от гнета буржуазной власти генерала Хорвата.
Встречали Вологодского во Владивостоке при большом стечении народа представители Сибирского правительства, члены Сибирской думы от Дальнего Востока, представители земства и города. На вокзале были Краковецкий, Медведев, Агарев. Последние двое произнесли приветственные речи.
Немедленно по прибытии Вологодский посетил здание, где помещалось правительство Лаврова, и там был встречен Дербером, Моравским и прочими членами подлежавшего ликвидации правительства автономной Сибири.
Представителей правительства генерала Хорвата на вокзале не было.
История и цели выступления генерала Хорвата нам были уже известны.
Узнали мы кое-что и о прошлом генерала.
Он родился в 1859 году, получил образование в Инженерной академии и принимал видное участие в постройке Закаспийской железной дороги.
С 1903 года он занимал должность управляющего Китайско-Восточной железной дорогой. На этой ответственной должности он заявил себя таким умелым и культурным администратором, проявил столько гуманности и заботливости о служащих, что Временное правительство после Февральской революции предоставило ему права комиссара в полосе отчуждения дороги.
После того как выступления Корнилова, Каледина, Дутова и других показали, что борьба с большевизмом, подкрепляемым немцами, внутри России без помощи союзников невозможна, генерал Хорват решил, что борьба эта может увенчаться успехом только в том случае, если будет начата на Дальнем Востоке, при подготовке средств к ней в свободной от большевиков полосе отчуждения Китайско-Восточной дороги и при условии получения достаточной помощи со стороны союзных держав.
В апреле 1918 года Дмитрий Леонидович Хорват отправился в Пекин для совещания с нашим посланником в Китае князем Кудашевым и с известным финансистом Путиловым.
Союзные представители в Китае, ознакомившись с идеей Дмитрия Леонидовича, высказали ему полное сочувствие и готовность оказать самую действенную поддержку.
Генерал Хорват смотрел на войну с большевиками как на продолжение войны с Германией. Он видел, что главные силы большевиков составлены из немецких пленных, и только потому счел возможным обратиться к помощи союзников.
Когда настал час действовать решительно, он, не видя кругом никого, кто мог бы организовать государственную власть, зная, что представляют из себя Дербер и Приморское земство, и считая себя единственным законным преемником власти Российского правительства на Дальнем Востоке, – покинул свой почетный и покойный пост в Маньчжурии и принес себя в жертву долгу.
9 июля 1918 года, остановившись со своим отрядом у станции Гродеково в Никольск-Уссурийском уезде Приморской области, он объявил себя временным правителем.
Не честолюбие, а только чувство долга толкнуло генерала Хорвата на этот шаг, и это так хорошо понималось всеми, не принадлежавшими к левым революционным партиям, что интервьюировавший меня в Харбине редактор «Новостей жизни» Клиорин с совершенной искренностью и по собственной инициативе настойчиво рекомендовал мне, как члену делегации Вологодского, помнить, что генерал Хорват нужен и незаменим на Дальнем Востоке.
Но мы знали хорошо и то, как ревниво относились дерберовцы ко всему, что касалось генерала Хорвата, и нам было ясно, что для скорейшей ликвидации «дубликата» нужно было сделать вид, что мы, Сибирское правительство, генерала Хорвата не признаем. Поэтому, несмотря на особую декларацию о готовности войти в переговоры со всеми правительствами, мы решили на время заняться одним только кабинетом Дербера, как бы игнорируя временного правителя.
Как выяснилось, ко времени приезда Вологодского кабинет Дербера совершенно переродился. Многие из «избранников думы» ушли, были кооптированы лица, ничего общего с Сибирской областной думой не имевшие, и даже во главе встал кооптированный член правительства Лавров.
Нужно было спешить. Со дня на день во Владивосток должны были прийти сведения о конфликте правительства и думы. К счастью, материальное положение дерберовской группы было настолько плачевно, что она сама спешила с ликвидацией, и уже на другой день было решено, что все находившиеся во Владивостоке министры подадут в отставку. По существу против ликвидации никто из них не спорил. Вопрос шел лишь о том, в какую форму должны быть облечены заявления об отставке, чтобы подчеркнуто было слияние власти, преемство и единство правительства. Это был вопрос политического самолюбия; форма скоро была найдена.
Переговоры закончились вовремя. Не успели владивостокские министры подать в отставку, как пришло известие о конфликте Омска с Областной думой и предупреждение Дерберу не сдаваться. Но было уже поздно.
– Мы наделали черт знает что: сдали власть, как раз когда столкнулись дума и правительство Вологодского.
– Откуда эти сведения?
Этот разговор Дербера с Лавровым случайно донесся до меня во время приемки дел. Из него достаточно хорошо видно, как глубоко партийны были все поступки людей типа Дербера. Впрочем, это вполне понятно: происходила определенная борьба крайних и умеренных демократических течений.
Министр почт и телеграфов, он же министр путей и продовольствия Моравский, отказался сдавать дела, и вскоре из Иркутска было сообщено, что за подписью Моравского рассылается шифрованная телеграмма почтово-телеграфным служащим с призывом не повиноваться Сибирскому правительству.
При сдаче дел так называемого правительства автономной Сибири выяснилось, что после свержения 29 июня советской власти Временное правительство, объявив о принятии им всей полноты высшей правительственной власти, в то же время, ввиду отсутствия у правительства технического аппарата, необходимого для фактического осуществления всей полноты функций высшей правительственной власти, признало целесообразным временно, впредь до создания такого технического аппарата, предоставить управление всеми, за исключением дипломатических переговоров, делами Земской управе и владивостокскому городскому самоуправлению. Отсюда и возникла тенденция владивостокского земства к правительственной власти, которая привела его в январе 1920 года к созданию Приморского правительства.
В первый период внутреннего конструирования и подготовки надлежащего штата технического аппарата власти деятельность Министерства внутренних дел правительства автономной Сибири была направлена, по словам отчета, главным образом «на создание отделов общей информации и информации политической и на развитие их деятельности». С этой целью при первом отделе организовано было издание «Вестника Временного правительства автономной Сибири», как официального органа правительства, и приняты меры к широкой информации населения местностей, постепенно освобождавшихся от советской власти.
При просмотре «Вестника» обнаруживались многочисленные попытки правительства автономной Сибири сговориться с временным правителем и безуспешность этих попыток. Энергия правительства должна была поэтому обратиться в сторону борьбы с Деловым кабинетом (так называлось правительство генерала Хорвата).
Организованный правительством политическо-информационный отдел преследовал одновременно задачу борьбы с остатками большевизма в области, «в предупреждение возможности каких-либо организованных выступлений против Временного правительства» и, во-вторых, «организации охраны личной безопасности членов правительства от покушений со стороны правых элементов, олицетворяемых временным правителем и его Деловым кабинетом, и вообще своевременное получение необходимых сведений о планах и деятельности этого кабинета, в видах защиты от покушений с его стороны против земства, города и правительства».
«К 29 августа, – говорится дальше в обзоре, – процесс конструирования власти в общем закончился, и временное правительство признало своевременным издать указ о фактическом принятии им на себя всей полноты функций высшей правительственной власти, с тем чтобы за Приморской областной управой и Владивостокским городским самоуправлением остались только функции власти в пределах, предоставленных им, как органам местного самоуправления, положением Временного Всероссийского правительства. Одновременно с этим указом от 30 августа правительство назначило председателя областной Земской управы областным комиссаром Приморской области».