Резолюция по этому вопросу такова:
«1. Всероссийское правительство является до созыва Учредительного собрания единым носителем верховной суверенной власти.
2. Все функции областных правительств должны быть переданы центральному правительству, как только оно потребует.
3. Мудрости правительства предоставляется во всем остальном установить границы взаимной компетенции».
Следующим и последним компромиссом являлся состав Директории. Сибирские делегаты по соглашению с Омском и Владивостоком заявляли отвод против Зензинова, как типично партийного человека, и были мало удовлетворены Виноградовым, предпочитая ему Востротина. Первый хотя и кадет, но малоустойчивый, с наклоном к демагогии, типа Некрасова, который, как известно, сыграл печальную роль в правительстве князя Львова, а потом Керенского.
Но Востротина отвели, обвинив его в продаже отечества японцам. Зензинова провели в качестве заместителя Чайковского, о котором была дана неправильная информация, что он может быстро прибыть в Сибирь. Виноградова провели тоже как заместителя известного кадета, московского головы Астрова, который, как оказалось, был принципиальным противником директориального управления и вопреки распространявшимся в Уфе сведениям был далеко от нее и даже не собирался ехать в Сибирь.
Омские события заставили сибирских делегатов проявить уступчивость. Они опасались, что события разовьются и престиж правительства падет настолько, что придется идти еще на большие уступки. Зензинов прошел, несмотря на свою совершенную неравноценность и политическое отличие от общеуважаемого и непартийного Н.В. Чайковского, в качестве его заместителя.
Всероссийское правительство возродилось. Правда, многое осталось неясным. Конституция Директории: вопрос о ее председателе, о порядке голосования и принятия решений, о совместительстве с исполнительными функциями, о порядке организации Совета министров – все осталось неразработанным, предоставленным «мудрости» самого правительства. Но все же соглашение было достигнуто, русские люди проявили, наконец, способность примирять противоположные интересы и стремления, и день 23 сентября был политическим праздником возрождения России.
В 11 часов ночи открылось Государственное совещание для выслушивания результатов работ согласительной комиссии.
Приведу опять полностью телеграфную информацию об этом знаменательном дне.
«Публика с нетерпением ожидает в кулуарах, быстро заполняет все свободные места. Председательствует Авксентьев. После выслушивания журнала предыдущего заседания и поступивших на имя совещания телеграмм от французских и английских дипломатических представителей, а также русских послов в Риме и Пекине на трибуну выходит докладчик комиссии по организации всероссийской власти Кругликов. Зал мгновенно замирает. В ясной, определенной форме он излагает выводы, к которым пришла комиссия при определении взаимоотношений центрального и областных правительств и персонального состава правительства, заместителей и членов.
В последнем суждении комиссии объединены акты об образовании верховной всероссийской власти, которые докладчик предлагает совещанию утвердить. Согласно акту, вся полнота всероссийской власти вверяется правительству в числе пяти лиц: Авксентьева, Болдырева, Вологодского, Астрова и Чайковского, которое руководствуется в своей деятельности положениями, принятыми Государственным совещанием, до созыва Учредительного собрания. Персональными заместителями являются: Авксентьева – Аргунов, Болдырева – Алексеев, Вологодского – Сапожников, Астрова – Виноградов, Чайковского – Зензинов.
Члены Всероссийского правительства, приступая к исполнению обязанностей, дают торжественное обещание хранить верность народу и государству Российскому, выполнять обязанности в согласии с актом об образовании верховной власти.
Заменивший Авксентьева на председательском кресле Роговский обращается к членам совещания с вопросом, не имеется ли замечаний. Таковых не оказывается.
Акт утверждается единогласно, после чего Роговский просит членов правительства и их заместителей занять почетные места. Один за другим, сопровождаемые громом аплодисментов, выходят избранники на эстраду и подписывают текст торжественного обещания.
От имени Государственного совещания новое правительство приветствует Знаменский. „Перед совещанием встала громадная задача создать правительство не одного класса, не одной партии, но всей страны, путем взаимных уступок. Оно образовано возродить единую, сильную демократическую Россию. Трудны его обязанности, но пусть оно будет спокойно: оно не одно – все партии и группы, участвовавшие в совещании, и каждый из нас поддержит его“.
На трибуне появляется представитель чешского Национального совета Павлу. Весь зал встает и рукоплещет. „От имени чехословацкого Национального совета, чехословацкого народа, чехословацких войск и союзных с ними войск Польши, Румынии и южных славян приветствую новое Всероссийское Временное правительство, залог единой великой свободной демократической России – той великой России, которая будет опорой свободы и нашей, и вашей. Мы ясно сознаем, что наша и ваша судьба общая, мы и вы боролись за свободу, мы боремся теперь за единую свободную Россию, ибо без единой свободной России не будет единой великой Чехии, Румынии, Польши и Югославии».
По поручению правительства отвечает Авксентьев: „Мы никогда не сомневались, что мы не одни в борьбе с захватившей русские области Германией и большевиками. От имени правительства позвольте мне поблагодарить вас и выразить надежду, что Россия скоро опять встанет в ряды держав, которые борются с германским деспотизмом“. Далее оратор обращается к членам Государственного совещания, благодарит их за приветствия. В том, что правительство будет не одно – для него великая поддержка в его трудных обязанностях. Правительство будет твердо до конца оставаться на своем посту, будет охранять права, требовать выполнения обязанностей; оно не забудет, что речь идет о спасении России, благе народном. (Долгие, несмолкающие аплодисменты.) Председательствующий просит представителей правительств, партий и групп подписаться под актом.
Зал пустеет медленно. Несмотря на глубокую ночь, публика не расходится и обсуждает события великого дня. Всюду радостные, оживленные лица».
Я был в это время на противоположном конце Сибири, но я верил и верю искренности этой телеграммы. Подъем действительно был, и, если бы Омск был свидетелем этого подъема, если бы правительство было избрано там, где ему пришлось действовать, – рука заговорщиков не так легко поднялась бы.
Одновременно с избранием Директории генерал Болдырев был провозглашен Верховным главнокомандующим всех вооруженных сил, борющихся с большевиками.
В первый же день по избрании, 24 сентября, новому Всероссийскому правительству пришлось заняться омским вопросом. Томские заговорщики были убеждены, что чехи произведут арест Михайлова и что план захвата сибирской власти им в конце концов удастся. С другой стороны, чехи были настолько убеждены в силе и влиянии своих томских друзей, что решили произвести аресты, еще не дождавшись санкции новой всероссийской власти. Директория долго колебалась. Разрешить арест Михайлова и покончить таким образом с опасным противником из Омска казалось очень соблазнительным. Это обеспечивало успех у левых и в случае удачи расчистило бы дальнейший путь. На этом решении настаивали, несомненно, все «товарищи». С другой стороны, встав на путь примирения, Директория могла бы завоевать расположение умеренных элементов.
Привлеченный к совету Серебренников предупредил Директорию о той горячей поддержке, которой пользуется Сибирское правительство в различных кругах и, в частности, среди военных, и Директория не решилась начинать сразу с конфликта.
Решение ее выразилось в следующем постановлении.
«Первое – признавая непререкаемые права Сибирской областной думы, как временного органа, представляющего в пределах, установленных положением о временных органах управления Сибири, интересы сибирского населения, но имея в виду невозможность при создавшихся условиях нормальной деятельности Областной думы, – отсрочить ее занятия впредь до создания таковых. Второе – отставку членов Временного Сибирского правительства М.Б. Шатилова и В.М. Крутовского считать недействительной и призвать всех наличных членов означенного правительства к спокойному выполнению своих обязанностей ввиду крайней необходимости непрерывной работы в столь тягостное для родины время.
Третье – предоставить уполномоченному Временного Всероссийского правительства, гражданину А.А. Аргунову, чрезвычайные права в деле выяснения виновности тех или иных лиц в имевших место событиях. И четвертое – призвать все население Сибири к полному спокойствию и уверенности в том, что интересы права и законности Временным Всероссийским правительством будут сохранены в полной мере».
В связи с возникшими осложнениями омская общественность, единодушно стоявшая на платформе поддержки Сибирского правительства, образовала блок, в который вошли все политические партии и группы торгово-промышленников, кооператоров, казаков. После печальных событий 22 сентября Якушев был приглашен в блок и там, поддавшись впечатлению горячих филиппик против него и думы, публично покаялся. Он, мол, не знал, что правительство действует в согласии с голосом общественности.
Но позднее покаяние не исправило положения. Восстановление Крутовского и Шатилова в должностях не открывало им, однако, возможности после всего совершившегося работать совместно с Вологодским, Михайловым и Серебренниковым.
Сибирская областная дума была окончательно скомпрометирована неудачным выступлением против власти. Ее политические стремления были все целиком выявлены. В таком виде дума уже не могла существовать. Но еще хуже то, что была скомпрометирована и сама идея представительного учреждения при Временном правительстве. Ничто не препятствовало созданию такого учреждения более, чем дурной пример Областной думы и притязательность обломков Учредительного собрания.