Хотя ответ блока на выступление Верховного правителя последовал значительно позже, 19 декабря, но он являлся прямым ответом на декларативные заявления адмирала, а потому я приведу его сейчас.
Тот факт, что блок не распался после переворота, что социалистические группы, раньше в него вошедшие, остались по-прежнему на стороне омской власти и выразили свое доверие Верховному правителю, не может не быть отмеченным. Это не было исключительно омским явлением. В то время как представитель Национального центра в Сибири Белоруссов-Белецкий делал в Екатеринбурге доклад о благотворности происшедшего переворота и о полном доверии к адмиралу Колчаку как лицу, соединяющему в себе разносторонние таланты с редким мужеством, – передовой орган иностранной прессы в Китае «Пекин и Тяньцзинь таймс» писал, что только диктатура соответствует переживаемому Россией моменту.
Так сходились в то время различные мнения, и только теперь, после неудач адмирала, многие готовы раскаиваться в прежних своих воззрениях.
В четверг 19 декабря в 6 часов вечера Верховным правителем адмиралом А.В. Колчаком была принята делегация от блока политических и общественных объединений в составе 14 человек, по одному от каждого.
Старейшим из делегации было сделано заявление следующего содержания:
«Его высокопревосходительству Верховному правителю адмиралу Александру Васильевичу Колчаку.
Нижепоименованные политические и общественные объединения в годину исключительных бед для Русского государства и народа взаимно согласились выше всех обычно их разделяющих стремлений и воззрений поставить спасение и благо государства Российского и заботу о достоянии народа русского.
Обсудив на совместных совещаниях своих ту совокупность руководящих начал для предстоящей деятельности государственной власти в России, которая выражена в обращении Верховного правителя к представителям печати от 28 ноября 1918 года нового стиля, нижепоименованные общественные объединения осознали в заявлениях Верховного правителя жизненную верность и необходимость им указанного пути для русского народа и для русской власти.
Нижепоименованные объединения российских общественных сил, которым дороги начала здорового демократического устройства жизни русского народа, просят Верховного правителя принять от них внушенные любовью к России, глубоко искренние выражения бесповоротной решимости всемерно поддерживать власть Российского правительства, возглавляемого единолично Верховным правителем адмиралом Александром Васильевичем Колчаком.
Да благословит Бог труды российской власти по восстановлению государства Российского в былом достоинстве и мощи в мире и порядке, в праве, свободе и благосостоянии всего народа русского.
Представители:
Совета Всесибирских кооперативных съездов – Анатолий Сазонов.
Омского отдела Союза Возрождения России – Владимир Куликов.
Всероссийского совета съездов торговли и промышленности – Данила Каргалов.
Омского комитета Трудовой народно-социалистической партии – Антонин Новиков (Николай Филашев).
Казачьих войск:
Сибирского – Ефим Березовский.
Забайкальского – Яков Лапшаков.
Семиреченского – Степан Шендриков.
Иркутского – Семен Мелентьев.
Омской группы партии социалистов-революционеров («Воля народа») – Илья Строганов.
Восточного отдела Центрального комитета партии Народной свободы (кадетов) – Валентин Жардецкий.
Центрального Военно-промышленного комитета – Никита Двинаренко.
Акмолинского областного отдела Всероссийского Национального союза – Григорий Ряжский.
Атамановской группы Российской социал-демократической рабочей партии «Единство» – Иван Рубанков.
Председатель блока политических и общественных объединений А. Балакшин».
Одновременно и такого же содержания была заявлена блоком декларация председателю Совета министров Российского правительства Петру Васильевичу Вологодскому.
Еще раньше было сделано заявление о полной готовности поддержать адмирала со стороны несоциалистических организаций. Но, конечно, это заявление было гораздо менее выигрышно для диктатора, чем обращение блока, включавшего в себя и социалистические элементы.
В то время как адмирал давал свои объяснения печати и завоевывал всеобщие симпатии, Чита продолжала бунтовать.
Оправданный по суду полковник Волков был произведен в генерал-майоры. Это была, несомненно, тактическая ошибка. Даже при невозможности вменения ему политического проступка он должен был быть не награжден, а, наоборот, наказан хотя бы дисциплинарно. Волков получил затем миссию – ехать в Читу и убедить Семенова в государственном вреде его выступления.
В конце ноября министрам предложено было делать еженедельные доклады адмиралу. Я заменял в Омске Сапожникова и, когда пришла очередь министра народного просвещения, поехал в ставку Верховного правителя с докладом.
Ставка поместилась в обширном здании управления Омской железной дороги. Внешнее впечатление посетителя должно было быть таково, что целый этаж этого огромного здания превратился в военный муравейник.
Был вечер, но жизнь кипела. Министрами никто не заинтересовался. Стояли в коридоре Вологодский, Михайлов, Старынкевич, Гаттенбергер и товарищ министра иностранных дел Жуковский. Тут же был Сукин. Таким образом, весь Совет Верховного был в сборе. Как и Старынкевич, я был лишним, случайным гостем, ввиду совпавшего с заседанием очередного доклада. Из членов Совета Верховного отсутствовал Ключников. Он, как я узнал после, не приехал демонстративно, в виде протеста против приглашения без его согласия Сукина.
После непродолжительного ожидания в коридоре мы были приглашены в кабинет адмирала. Верховный предложил Сукину сделать доклад, который он должен был приготовить. Сукин вытащил американские очки, громадные стекла в черепашьей оправе, и стал читать свою записку, в которой перечислял все случаи чешского вмешательства в политику, и предлагал сообщить о них чешскому министру Стефанеку, приезд которого ожидался в Омске, в такой форме, чтобы это не было жалобой, а было выражением надежды, что подобные ненормальности больше не повторятся. В другой записке Сукин высказывал общий взгляд на международную политику, отмечая преобладающее значение Америки.
Никто не возражал; все, видимо, совершенно не были подготовлены. Заменявший Ключникова Жуковский сказал несколько слов об американизме Сукина, но ничего убедительного и существенного против докладов не привел. Они были одобрены и получили, таким образом, значение руководящих указаний для Министерства иностранных дел.
Не помню, успел ли уже окончить свой доклад Сукин, когда в кабинет вошел изящный и статный полковник с симпатичной наружностью. Это был Лебедев. Сообщил, что имеет новости. Он только что говорил по прямому проводу с Семеновым и поставил ему определенно вопрос: «Признаете вы адмирала или нет?»
Семенов ответил: «Не признаю».
Адмирал молча посмотрел на присутствующих, как бы ища совета. Тогда Тельберг, страдавший всегда доктринерством, стал излагать безапелляционным тоном, что лучший способ борьбы в таких случаях – отрешение от должности. Все окружающие атамана лица будут опасаться поддерживать его, как мятежника, он не будет иметь казенных средств и так далее. По-видимому, этот совет имел решающее значение, тем более что все остальные промолчали.
У меня осталось впечатление, что мнение это соответствовало и взглядам Лебедева: недаром он поторопился со своим вызывающим вопросом атаману, не выждав приезда в Читу Волкова, который на пути туда успел к этому времени прибыть только в Иркутск. Решение семеновского дела, в котором не была учтена та реальная сила, которой обладал атаман, было гвоздем заседания. Оно скоро окончилось.
Старынкевич, так же как и я, прибыл для доклада текущих дел. Когда заседание Совета Верховного правителя окончилось, Вологодский и Гаттенбергер уехали, а Михайлов и Тельберг почему-то остались присутствовать при докладах Старынкевича и моем. Порядка еще не установилось.
Во время докладов адмирал тяжело молчал. Он, видимо, был уже сильно утомлен дневной и вечерней работой. Выслушав доложенный Старынкевичем план работ Министерства юстиции, он просил ускорить разработку законопроектов о наказуемости спекуляции и о порядке реквизиций. Мне же не дал никаких указаний.
Результатом описанного заседания явился следующий приказ:
«Город Омск.
1 декабря 1918 года.
§ 1.
Командующий 5-м отдельным Приамурским армейским корпусом полковник Семенов за неповиновение, нарушение телеграфной связи и сообщений в тылу армии, что является актом государственной измены, отрешается от командования 5-м корпусом и смещается со всех должностей, им занимаемых.
§ 2.
Генерал-майору Волкову, Сибирского казачьего войска, подчиняю 4-й и 5-й корпусные районы во всех отношениях на правах командующего отдельной армией, с присвоением прав генерал-губернатора с непосредственным мне подчинением.
§ 3.
Приказываю генерал-майору Волкову привести в повиновение всех не повинующихся верховной власти, действуя по законам военного времени.
Верховный правитель и Верховный главнокомандующий адмирал Колчак».
Семенов не испугался приказа. Как бы в ответ на отрешение от должности прервались телеграфные сообщения Омска с Востоком, стали задерживаться поезда, была произведена в Чите выемка из казначейства.
Скандал принял неприятные и серьезные формы. Семеновский орган «Русский Восток», обсуждая инцидент, рекомендовал Семенова в Верховные правители, понося адмирала. Волкову не с чем было двинуться на Читу, да к тому же японцы заняли Забайкальскую дорогу, грозя не допустить военных действий.
Тогда казачество послало к Семенову делегацию, чтобы убедить его прекратить оппозицию.
Георгий Константинович Гинс
Адмирал Александр Васильевич Колчак