Алексей Николаевич Гришин-Алмазов, генерал-майор, один из руководителей Белого движения в Сибири в 1918 г., основатель и первый главнокомандующий Сибирской армией
Григорий Михайлович Семенов, генерал-лейтенант Белой армии, атаман Забайкальского казачьего войска
Иван Павлович Калмыков, генерал-майор Белой армии, атаман Уссурийского казачьего войска
Дмитрий Леонидович Хорват, генерал-лейтенант, начальник КВЖД, один из лидеров Белого движения на Дальнем Востоке
Петр Васильевич Вологодский – второй и последний председатель Временного Сибирского правительства (1918), первый председатель Совета министров Российского государства (1918–1919)
Павел Павлович Иванов-Ринов, генерал-лейтенант Белой армии, атаман Сибирского казачьего войска
Николай Дмитриевич Авксентьев, один из лидеров партии эсеров, в 1917 г. – министр внутренних дел во втором составе Временного правительства, в октябре 1918 г. в Уфе избран председателем Директории
Атаман Г.М. Семенов (в первом ряду третий слева) и атаман П.П. Иванов-Ринов (в первом ряду сидит в центре) в группе офицеров Белой армии
Сотрудники штаба Сибирской армии. В первом ряду сидят: чешкий генерал Р. Гайда, адмирал А.В. Колчак, генерал Б.П. Богословский. Екатеринбург, 1919 г.
А.В. Колчак проводит смотр войскам
Резиденция адмирала А.В. Колчака в Омске
Михаил Константинович Дитерихс – генерал-майор Русской императорской армии, генерал-лейтенант Белой армии, один из руководителей Белого движения в Сибири и на Дальнем Востоке, правитель Приамурского земского края в 1922 г.
Генерал Михаил Константинович Дитерихс и полковник военно-полевой жандармерии военной французской миссии. Лето 1918 г.
Представитель Франции генерал Морис Жанен с сотрудниками своего аппарата в Сибири
Здание французской миссии в Омске
Адмирал А.В. Колчак в Омске на ступенях американского госпиталя Красного Креста. Слева от адмирала – морской министр в его правительстве, контр-адмирал М.И. Смирнов, справа – генеральный консул США в Сибири Э. Макгоуэн
Чехословацкий бронепоезд. 1918 г.
Радола Гайда (настоящее имя Рудольф Гейдль) – чехословацкий военачальник и политический деятель, генерал-лейтенант, активный участник Белого движения в Сибири
Ян Сыровой, руководитель Чехословацкого корпуса в период восстания Политического центра против правительства А.В. Колчака, выдавший восставшим адмирала, приблизив этим его расстрел большевиками
Станислав Чечек, генерал-майор, один из лидеров чехословацкого мятежа
Эшелон чехословацкого легиона перед отправкой на Дальний Восток. 1920 г.
Александр Ефремович Новоселов – писатель, этнограф, министр внутренних дел Временного правительства автономной Сибири
Иван Адрианович Михайлов – министр финансов Временного Российского правительства (1918–1919)
Представители Временного Российского правительства и иностранных миссий во дворе здания Государственного банка после осмотра золотого запаса. В первом ряду, пятый справа – министр финансов И.А. Михайлов, рядом с ним, слева – министр иностранных дел И.И. Сукин, справа в белом мундире – французский генерал М. Жанен. Омск, лето 1919 г.
Пепеляев Виктор Николаевич – министр внутренних дел Российского правительства (1919), председатель Совета министров Российского правительства (1919 – 4 января 1920)
Анатолий Николаевич Пепеляев – один из лидеров Белого движения, генерал-майор (1918), позже генерал-лейтенант Белой армии
Генералы А.Н. Пепеляев и М.К. Дитерихс с группой офицеров союзных войск
Владимир Оскарович Каппель – генерал-лейтенант Белой армии (1919), один из руководителей Белого движения в Сибири. Главнокомандующий армиями Восточного фронта Белой армии (1919)
Генерал-лейенант К.В. Сахаров
Генерал-майор И.Г. Акулинин
Генерал-лейтенант И.С. Смолин
Генерал-майор С.Н. Войцеховский
Командир 3-го стрелкового корпуса генерал-майор В.М. Молчанов
Командный состав Ижевско-Воткинской и Поволжской бригад с генерал-лейтенантом М.К. Дитерихсом
Командный состав Ижевско-Воткинской бригады с генерал-майором В.М. Молчановым
Иван Никитьевич Смирнов, руководитель антиколчаковского подполья Сибири и Урала, и председатель Сибревкома в 1919–1921 гг. с лидерами левой оппозиции (сидит в центре, второй слева), далее – Л.Д. Троцкий и И.Т. Смилга
Командующий Восточным фронтом Красной армии С.С. Каменев
Степан Акимович Окулов, «красный» комендант Перми, сражавшийся за город с войсками Колчака.
С.А. Окулов (в центре снимка, в инвалидном кресле) с группой красных партизан и участников Гражданской войны. 1932 г.
Иванов-Ринов, возвращавшийся в это время из Владивостока в Омск, «спешил» в Читу для той же цели. Спутники Иванова рассказывали потом, что во время этой «спешной» поездки он останавливался на пути для охоты.
Получив информацию о происходящем, атаман Дутов телеграфировал Семенову:
«Телеграмма ваша о непризнании Колчака Верховным правителем мною получена. В той же телеграмме вами признается этот образ правления и его состав, кроме адмирала Колчака, и указываются лишь персональные несогласия. Вы признаете на этот пост достойными Деникина, Хорвата и меня. Хорват признал власть Колчака, о чем я извещен так же, как и вы. Полковник Лебедев, от имени Деникина, признал власть Колчака. Таким образом, Деникин и Хорват отказались от этой высокой, но тяжелой обязанности. Я и войско признали власть адмирала Колчака тотчас же по получении об этом известия, и тем самым исключается возможность моей кандидатуры.
Следовательно, адмирал Колчак должен быть признан и вами, ибо другого выхода нет. Я, старый боец за родину и казачество, прошу вас учесть всю пагубность вашей позиции, грозящей гибелью родине и всему казачеству. Сейчас вы задерживаете грузы военные и телеграммы, посланные в адрес Колчака. Вы совершаете преступление перед всей родиной и, в частности, перед казачеством.
За время борьбы я много раз получал обидные отказы в своих законных просьбах, и вот уже второй год войско дерется за родину и казачество, не получая ни от кого ни копейки денег, и обмундировывалось своими средствами, помня лишь одну цель – спасение родины, и всегда признавало единую всероссийскую власть без всяких ультиматумов, хотя бы в ущерб благосостоянию войска.
Мы, разоренные и имеющие много сожженных дотла станиц, продолжаем борьбу, и в рядах наших сыны, отцы и дети служат вместе. Мы, изнемогая в борьбе, с единственной надеждой взирали на Сибирь и Владивосток, откуда ожидали патроны и другие материалы, и вдруг узнаем, что вы, наш брат, казак, задержали их, несмотря на то что они адресованы нам же, казакам, борцам за родину.
Теперь я должен добывать патроны только с боем, ценой жизни своих станичников, и кровь их будет на вас, брат атаман.
Неужели вы допустите, чтобы славное имя атамана Семенова в наших степях произносилось с проклятием? Не может этого быть! Я верю в вашу казачью душу и надеюсь, что моя телеграмма рассеет ваши сомнения, и вы признаете адмирала Колчака Верховным правителем великой России.
Атаман Дутов».
Однако дело Семенова затянулось. В декабре на него было произведено покушение, и он был легко ранен в ногу осколком брошенной в театре бомбы.
К этому времени компромисс уже наметился. Выполнение грозного приказа было приостановлено, а скоропалительное решение, предложенное в Совете Верховного правителя, не послужило укреплению авторитета адмирала.
В эти первые еще сумбурные дни «диктатуры» уже вырисовался один неприятный штрих. Адмирал – Верховный главнокомандующий поглотил адмирала – Верховного правителя вместе с его Советом министров.
Ставка недаром производила впечатление муравейника. В ней были свои министерства. Сукин из Ставки диктовал указания Министерству иностранных дел. Лебедев решал вопросы внутренней политики. Особая канцелярия Верховного, так называемый Осканверх, законодательствовала.
В первые же дни власти (30 ноября; см.: Правительственный вестник. 1918. № 17) появился приказ об отмене предварительной цензуры и о предоставлении военно-цензурному отделению Ставки Верховного главнокомандующего права закрывать газеты по целому ряду поводов, далеко выходивших за пределы компетенции военного ведомства.
Ни председатель Совета министров, ни управляющий делами, ни министр внутренних дел не протестовали. Совет министров, который нес политическую ответственность, ничего не замечал, а язва беспорядочности и произвола, так рано появившаяся, росла и давала себя знать, заражая политическую атмосферу.
Глава 12Интервенция
Со времени Директории некогда захолустный Омск становится видным центром. Его имя не сходит со столбцов иностранной прессы, а в самом Омске блещут мундиры всех наций, мелькают автомобили, замечается необычайное оживление, шумно проходят парады, проводы, встречи.
Это все союзники. Каждый знает о союзниках, каждый говорит о них, об их помощи. Но что скрывается за этим? Были ли действительно союзники у адмирала Колчака и в чем заключался этот союз? На этот вопрос едва ли многие имели и даже теперь имеют готовый ответ.
С союзниками мы встретились впервые во время поездки с Вологодским на Восток. Там только мы могли узнать о направлении японской политики на Дальнем Востоке, о ее близости к атаманам, о ее доминирующем положении во Владивостоке, где русские власти зависели всецело от японского генерала, как главнокомандующего всеми союзными силами, и, наконец, о тяжкой обиде, нанесенной национальному чувству русских разоружением офицеров во Владивостоке.
Некоторые подробности, относящиеся к начальному периоду интервенции, далеко не безынтересны.