«Не первый раз за мою поездку, – сказал Верховный правитель на торжественном заседании Екатеринбургской думы, – мне приходится встречаться с представителями земств, городов и общественности, и я с глубоким удовлетворением должен установить отсутствие разногласия взглядов моих и правительства, которое я возглавляю, с пожеланиями, которые я слышал до сих пор от местных людей. Я должен отметить глубокое значение этого факта, ибо безвозвратно прошло то время, когда власть могла себя противопоставить общественности как силе ей чуждой и даже враждебной. Новая свободная Россия должна строиться на фундаменте единения власти и общественности.
Население ждет от власти ответа по вопросу о задачах власти, и ему открыто об этом следует сказать. Борьба, не допускающая никаких колебаний, никаких соглашений, – вот первая задача и цель правительства, которое я возглавляю. Вторая задача – установление законности и порядка в стране. Большевизм слева, как отрицание морали и долга перед родиной и общественной дисциплины, большевизм справа, базирующийся на монархических принципах, но, в сущности, имеющий с монархизмом столько же общего, сколько большевизм слева имеет общего с демократизмом, и подрывающий государственные основы страны, еще много времени после этого потребуют упорной борьбы с собой. Я не мыслю себе будущего ее строя иначе, как демократическим. И не может он быть иным, и теперь, быть может, только суровые военные задачи заставляют иногда поступаться, и условия борьбы вынуждают к временным мероприятиям власти, отступающим от тех начал демократизма, которые последовательно проводит в своей деятельности правительство.
В области аграрного законодательства правительство стоит на точке зрения укрепления и развития мелкой земельной собственности за счет крупного землевладения.
Вот те ближайшие задачи, которые поставило себе правительство, мною возглавляемое. Оно считает, что народ русский является единственным хозяином своей судьбы, и когда он через своих свободно избранных представителей в Национальном Учредительном собрании выразит свою свободную волю об основных началах политического, национального и социального бытия, то я и правительство, мною возглавляемое, почтем своим долгом передать ему всю полноту власти, нам ныне принадлежащей».
Удачная поездка адмирала омрачилась прискорбным случаем в Екатеринбурге.
Поезд стоял на станции. Часовым приказано было никого близко не подпускать. Несмотря на оклики часового, чешский офицер с явным пренебрежением к его требованиям шел к поезду. Часовой выстрелил и убил чеха.
Было что-то зловещее в этом печальном инциденте, омрачившем всю поездку, которая проходила с таким подъемом и удачей.
Спустя короткое время чехи, по соглашению с союзниками, ушли в тыл на охрану Томской железной дороги.
Стараясь ничем не омрачать добрых отношений с чехами, правительство и на этот раз обратилось к ним с особой грамотой от 6 марта, где, исполняя долг чести и братской дружбы, выразило чехословацкому войску благодарность за оказанные услуги и уверенность, что «взаимное уважение, лояльное союзническое отношение и узы национального родства помогут достойным образом завершить столь славно начатое дело».
Вскоре после возвращения адмирала в Омск по всему фронту началось решительное наступление.
8 марта военная сводка сообщила о взятии Оханска и глубоком обходе Осы.
Через несколько дней наголову разбитые красные в панике оставляют почти всю Каму и бегут к Вятке.
Проходит несколько дней, и приходит новая телеграмма от 14 марта: «После стремительного удара наших войск красные в панике оставили Уфу». Успехи развивались дальше.
На севере лыжники сибирской армии вошли в соприкосновение с войсками Архангельского правительства.
Видя единодушное настроение всех противобольшевистских сил не входить в какие бы то ни было соглашения с комиссарами, союзники уже не настаивали на Принцевых островах и продолжали оказывать содействие в борьбе с большевизмом.
Кошмарные подробности убийства царской семьи на Урале, удостоверенные судебным расследованием, ужасы пермского застенка, похороны живых людей в прорубях и мерзлой земле – все это воздействовало на общественное мнение Европы и Америки.
Ллойд Джордж в парламенте назвал большевиков убийцами и террористами. Сенатор Кинг внес в сенат предложение о признании республиканского правительства в Омске Соединенными Штатами Америки. Япония, рассчитывая установить дружеские отношения, прислала в Омск адмирала Танаку, который был знаком с адмиралом Колчаком по Одессе.
Но признания все-таки не было, и помощь союзников оставалась случайной и бессистемной.
Внешнюю политику делала армия. От нее зависели и размеры, и последовательность помощи союзников.
Начатые в январе переговоры о союзной помощи транспорту завершились только через два с половиной месяца.
14 марта во Владивостоке была подписана представителем России инженером Уструговым и представителями союзных держав декларация, которая для большей явности того, что союзники принимают на себя заботу о транспорте не произвольно, а по соглашению, была опубликована одновременно от Российского правительства на русском языке и от представителей союзных держав на английском.
«Союзные державы, – говорится в декларации, – воодушевленные искренним желанием помочь русскому народу и в соответствии с соглашением, достигнутым между ними и представителями России, решили воссоздать и восстановить успешную деятельность транспорта на Китайско-Восточной и сибирских железных дорогах путем осуществления следующего плана наблюдения за указанными железными дорогами в районах, в которых союзные военные силы ныне действуют:
1) Общее наблюдение за железными дорогами в указанных районах будет осуществлено особым междусоюзным комитетом, состоящим из представителей каждой союзной, в том числе и России, державы, имеющей военные силы в Сибири.
Председателем этого комитета является инженер Л.А. Устругов.
Нижеследующие учреждения созданы и поставлены под контроль междусоюзного комитета: а) Технический совет, состоящий из специалистов по железнодорожному делу наций, имеющих военные силы в Сибири, для руководства техническим и хозяйственным управлением всех железных дорог в означенных районах; б) Союзный совет по воинским перевозкам, для согласования воинских перевозок по указаниям подлежащих военных властей.
2) Охрана железных дорог вверена союзным военным силам.
3) Во главе каждой из железных дорог останется русский начальник или управляющий, с полномочиями, предоставленными ему русскими законами.
4) Техническая эксплуатация железных дорог вверена председателю Технического совета. Председателем этого совета является г. Джон Стивенс.
В делах, касающихся таковой эксплуатации, председатель может давать указания русским должностным лицам, упомянутым в предыдущем пункте. Он может назначать помощников и инспекторов на службу Технического совета, выбирая их из граждан держав, имеющих вооруженные силы в Сибири, причислять их к центральному управлению совета и определять их обязанности.
В случае надобности он может командировать группы железнодорожных специалистов на наиболее важные станции. При командировании железнодорожных специалистов на какую-либо станцию будут приняты во внимание удобства соответствующих держав, под охраной которых будут находиться данные станции.
5) Действие настоящего соглашения прекратится с отозванием иностранных военных сил из Сибири, и все иностранные специалисты по железнодорожному делу будут тогда же немедленно отозваны.
Мы желаем подчеркнуть принцип, что проводимый выше план должен быть выполнен без нарушения каких бы то ни было суверенных прав русского народа и в сотрудничестве с русским железнодорожным персоналом.
Союзники искренно желают сделать все, что в их силах, дабы старания вышеуказанных комитета и советов были бы плодотворны и благодетельны для России.
После обследования железных дорог и выяснения нужд таковых будут сделаны представления о той помощи денежными средствами, подвижным составом, материалами и т. п., которую будет необходимо оказать русским железным дорогам для улучшения их состояния и провозоспособности.
Мы убеждены, что русский народ, сознавая насущную необходимость немедленного восстановления движения, примет с полным доверием дружественную помощь, предлагаемую союзниками, и будет сотрудничать с вновь созданными организациями в их стремлении улучшить настоящее положение вещей на Китайско-Восточной и сибирских железных дорогах.
Подписано: представители в Междусоюзном комитете: от Китая – Муцин Джен, от Франции – Гастон Буржуа, от Великобритании – сэр Чарльз Эллиот, от Италии – Гаско, от Японии – Цунео Мацудайра, от России – Леонид Устругов, от Соединенных Штатов Северной Америки – Чарльз Смит.
14 марта 1919 года».
Нетрудно видеть, что декларация эта представляла собой только улучшенную редакцию того проекта, который в январе оглашался на торжественном заседании с союзниками в Белом доме Омского правительства.
«Наконец-то!» – вздохнули все.
Но, как мы увидим дальше, на этом бумажном успехе и закончилось все дело союзной помощи транспорту.
22 марта Верховным правителем было принято Бюро блока общественных организаций в составе А.А. Балакшина[97], Н.А. Филашева[98], В.В. Куликова[99]и А.К. Клафтона[100].
От имени блока А.А. Балакшин принес Верховному правителю поздравления с блестящими победами молодой доблестной армии нашей на Пермском и Уфимском фронтах, а в дальнейшей своей речи коснулся политических результатов последней поездки Верховного правителя на фронт, указав, что личное обращение Верховного правителя к населению прифронтовой полосы вызвало взрыв горячих симпатий в самых широких общественных кругах.