Инициатива исходила от адмирала.
Его желание понято было как приказ. По всем заводам было разослано приказание избрать делегатов на съезд и делегатам прибыть к 10 мая в Екатеринбург. Управляющие заводами приказ читали, подписывали обязательство исполнить и стекались к указанному сроку в столицу Урала. Ехали и владельцы пивоваренных заводов, и канатного производства, и стекла, и бумаги, ехали и кустари от овчины и кожи. Словом, ехал всякий народ, не зная, зачем зовет начальство. А нужно-то было только одних металлургов.
Адмирал пожелал созвать съезд, потому что слышал о неправильности распределения заказов, о нуждах заводов, которые несвоевременно удовлетворяются, и он хотел узнать от самих владельцев и управителей, как лучше организовать управление.
С другой стороны, промышленники ехали в надежде обеспечить себе выгодные цены и рабочие руки.
Утром, в день открытия съезда, адмирал пригласил меня к себе, и мы составили с ним план его речи.
Боевыми вопросами были: приравнивание железнодорожных заказов к военным, что было очень важно ввиду хозяйничанья на заводах военных представителей, милитаризация труда и расценки. Без всяких колебаний адмирал отклонил мысль о прикреплении рабочих к заводам, о чем многие в то время серьезно поговаривали.
Беседуя с адмиралом, я заметил, что он чем-то озабочен. Передо мной он принимал военных. Во время завтрака я был чуть ли не единственным гражданским лицом в большом вагоне-столовой. Разговоры шли об изменниках-офицерах, которые служат Красной армии. Я пробовал защищать их, сопоставляя с чиновниками, которые тоже служат, но моя защита не имела успеха – адмирал сказал: «Офицер должен уметь умирать». Говорили много об особенностях войны с большевиками.
Рядом со мной сидел генерал небольшого роста, очень напыщенный. Я не думал тогда, что он окажется на таких крупных ролях, какие выпали на его долю. Это был Константин Вячеславович Сахаров[106], впоследствии неудачный главнокомандующий.
Огромный зал был переполнен. Одних участников съезда присутствовало до 600 человек.
Адмирал сначала прочел заготовленную речь, потом сказал несколько слов от себя, и вышло это у него очень хорошо. Обеспечение рабочего продовольствием и предметами первой необходимости, установление для него надлежащих норм оплаты труда, извлечение из армии незаменимых квалифицированных рабочих с сохранением их военнослужащими, сказал адмирал, сделают больше, чем милитаризация заводов или военное их управление.
Съезд встретил и проводил Верховного правителя очень тепло. Председательствование перешло ко мне.
Вопреки ожиданию работа съезда шла быстро, гладко и с пользой.
Было образовано 10 секций: горнозаводская, кожевенная, овчинно-шубная и валяной обуви, мукомольная, лесопромышленная, золото– и платинопромышленная, химическая и мыловаренная, кустарная и мелкофабричная, сельскохозяйственная и текстильная.
В секциях выяснилось, что все отрасли промышленности испытали тяжелое потрясение. Большевистские разрушения, сделанные в 1918 году, через год стали сказываться сильнее, потому что все заводы были прежде обеспечены большими запасами руды и топлива.
От правительства требовалось очень многое, но, как выяснилось тут же при совместном обсуждении некоторых вопросов с представителями правительства, многое могло быть удовлетворено немедленно. Тут же было решено отпустить заводам часть заготовленного казной хлеба, предоставив в их распоряжение некоторые транспортные средства, отпустить квалифицированных рабочих. Децентрализация власти, разрешение на местах совместно с заинтересованными людьми текущих хозяйственных вопросов, уничтожение мертвящего бюрократизма центральных учреждений – вот что оказалось наиболее необходимым, и я дал слово, что добьюсь этого в Омске.
Несмотря на несомненные противоречия представленных на съезде интересов, противоречия, которые не могли не проявиться в резолюциях секций, что и отметил уральский деятель Л.А. Кроль, мне удалось устранить острые столкновения примиряющей резолюцией, и я закрыл съезд речью, которой, как мне передавали потом, удовлетворил ожидания большинства, подчеркнув взаимные обязанности в отношении к населению и государству.
«Я буду счастлив, – сказал я, – охарактеризовать Верховному правителю государственное настроение, которое здесь сказалось. Позволю себе охарактеризовать это настроение в форме шаблонной: „К старому возврата нет“. Но в эту шаблонную форму я буду вкладывать нешаблонное содержание. Я считаю, что нет возврата не только к старому в смысле дореволюционному, но и к революционному старому.
В дореволюционный период очень многие несли тяжелые обязанности и не имели прав, и были немногие, которые были облечены большими правами, но не всегда сознавали свои обязанности. Революционный период не все изменил к лучшему. Он изменил социальную психологию в сторону стремления к освобождению от обязанностей и требованию одних только прав. Если нет возврата к старому дореволюционному, пусть не будет возврата и к этому старому революционному. Мы входим в новую фазу, когда все должны иметь права, но все должны иметь и обязанности.
Какие же обязанности лежат на промышленном классе?
Первая его обязанность – напрячь все силы к тому, чтобы промышленность производила прежде всего то, что нужно для Российского государства, а не то, что выгодно. И в этом интерес не только государства, но и самой промышленности, так как государственные интересы есть интересы каждого класса в отдельности. Не может быть богатства в государстве, где финансовое положение в состоянии крушения. Финансы же государства не могут улучшиться, пока не будет увеличена производительность. Не может быть спокойного благополучия промышленного класса, пока идет Гражданская война и постоянно угрожает опасность уничтожения самих предприятий. Поэтому долг и интересы промышленников – помочь правительству возродить экономическую жизнь страны, помочь государству окрепнуть.
Вторая обязанность промышленников – ограничить свои требования. Мы видели, что все отрасли промышленности нуждаются в одном и том же. Всех удовлетворить нельзя. И нужно напрячь силы, чтобы ограничиться самым необходимым в требованиях, обходясь собственными силами, где только это можно.
Есть свои обязанности и права и у правительства. Правители страны – первые слуги государства и обязаны попечением о нуждах промышленности, как и о всех остальных видах экономической жизни государства.
На первом плане стоит перед правительством обязанность содействия крестьянству и промышленному классу, потому что только эти две силы могут воссоздать экономическую мощь государства. Эта обязанность правительства при современных условиях очень тяжела.
Правительство имеет и права, которыми оно будет пользоваться. Оно создает особый полномочный орган для обслуживания уральской промышленности, но, возлагая на него обязанности, дает ему и права – взыскания, контроля, требований. Но, я думаю, меньше всего нужны будут взыскания. Общее настроение съезда достаточно показывает, что правительство может рассчитывать на полную поддержку и удовлетворение его требований.
Заканчивая нашу работу, мы можем разойтись с уверенностью, что работа наша не пропадет даром, потому что мы будем работать сообща, общими усилиями».
– Сделано ли что-нибудь с тех пор, как вы ушли? – спросил я Постникова на съезде.
– Да, – ответил он и на полях своего письма сделал ряд отметок против каждого обвинительного пункта.
«Диктатура» смягчается и цивилизуется. Одновременно последовал ряд приказов, насаждающих законность.
Верховный правитель отдал приказ № 128: «Войска должны вести себя так, чтобы население относилось к ним с уважением и благодарностью, нужно, чтобы войска бережно относились к нуждам крестьян и вообще населения, бережно относились и к имуществу, ничего не разрушая самовольно и не позволяя себе ничем пользоваться даром, а тем более не посягать на личную неприкосновенность».
Генерал Гайда как раз ко дню открытия съезда издал приказ, которым увеличил, до смертной казни включительно, наказание за истязания и жестокости, допущенные при отправлении должности.
10 мая Гайда утвердил приговор о присуждении к 20 годам каторги коменданта Зотова, допустившего самовольные расстрелы.
Эти приказы и удостоверяли наличие беззаконий, и начинали беспощадную борьбу с ними.
Далее Постников отмечает, что за последние три недели для подвоза продовольствия применяется система маршрутных поездов, и армия уже засыпана зерном настолько, что 11 мая, во время съезда, оказалось возможным отпустить 600 вагонов хлеба для заводского населения.
Земельный вопрос разрешен апрельской декларацией и законами.
Бюрократизм делает уступки, соглашаясь на учреждение должности уполномоченного по уральской промышленности. Ряд стеснительных для финансирования уральских предприятий правил отменен. Земствам выдано 15 миллионов ссуды. Словом, жизнь пошла правильным и здоровым путем.
Ко мне в вагон пришел капитан Калашников, один из близких сподвижников Гайды. Я видел его во Владивостоке и Иркутске еще подпоручиком, но уже помощником командующего войсками округа.
Будущий предводитель народно-революционной армии в иркутском восстании в декабре 1919 года, погубивший окончательно дело, для которого сам много работал, и попавший в благодарность за содействие в большевистскую тюрьму, производил на меня впечатление человека искреннего и порядочного.
Он посетил меня как старый знакомый, рассказал о деятельности просветительного отдела в Сибирской армии, просил о расширении средств и затем стал говорить о политике.
– Почему вы не удалите Лебедева? Ведь это враг правительства, он вам мешает! Это отъявленный реакционер.
– Это преувеличено. Откуда у вас такие сведения?