Клоун Пьеро Дюруа, нервный, желчный старичок за кулисами и дома, но незаменимый весельчак перед публикой, не говоря ни слова, взялся обучить своему нетрудному искусству Андрюшу. Пока мальчик не выступал на сцене, на его обязанности лежало ухаживание за шестилетним Робертом, большим задирой и забиякой.
Герта Шольц, любимая и единственная дочь директора, появившаяся перед публикою в качестве малолетней певицы немецких песенок, имела ещё одну обязанность, возложенную на неё её отцом, – следить за малолетними детьми, поступавшими в труппу, подготовлять их к их новому делу, внушать им в случае надобности бесстрашие и энергию к незнакомому ещё труду.
Герта была тихая, кроткая двенадцатилетняя девочка, умевшая быть умной и серьёзной не хуже взрослой. Она всюду и всегда появлялась вовремя. Капризничал ли маленький Роберт Дюруа, сердился ли его дед Пьеро, ссорились ли братья Ивановы, ожесточалась ли на поддразнивания своих гонителей Элла, насмешничал ли и задирал ли товарищей Никс – Герта являлась всеобщею примирительницею и ангелом-утешителем в тяжёлые минуты жизни, настоящею доброю феей труппы. Одновременно с этим Герта была и хозяйкою в «Большом доме» со времени смерти своей матери.
По утрам она поднималась раньше всех и разливала с помощью тётки в большой столовой чай, кофе и какао для всех участников труппы. Потом заказывала обед повару и собирала на репетицию младших артистов, осторожно напоминая старшим, что отец уже ждёт их в театре.
Из театра присылались кареты; все усаживались в них после утреннего завтрака и ехали на репетицию. Помимо клоунов, эквилибристов, певиц и укротителей львов у господина Шольца была ещё оперная труппа артистов, которая, однако, не пользовалась квартирою и столом у директора театра, а жила в нанимаемых артистами на стороне комнатах и квартирах. С этою оперною труппою иногда играла и пела Герта. Для этого девочке приходилось разучивать небольшие партии и роли, доступные её возрасту, и это отнимало у неё немало времени. К пяти часам вечера обитатели «Большого дома» возвращались домой обедать, а в восемь уже снова отправлялись в театр, где и выступали перед публикой в различных номерах, после исполняемой оперными артистами большой пьесы.
Герта по возвращении домой поила чаем и потчевала холодной закуской артистов и только после двенадцати часов ночи ложилась в постель. Все любили кроткую, ласковую, заботливую девочку, а негритянка Элла просто обожала её. Для чёрной дикарки, приехавшей из далёкой чуждой стороны зарабатывать кусок хлеба, белокурая кроткая Герта казалась каким-то неземным существом. За «госпожу Герту» Элла готова была исцарапать лицо и искусать руки кому угодно. Кого любила Герта, того любила и Элла. Герта с первого же дня привязалась к Сибирочке, и Элла стала смотреть такими же преданными глазами на Сибирочку, какими она смотрела на Герту.
Вот в какую обстановку и к каким людям попали Андрюша и Сибирочка и постепенно начинали входить во вкус этой новой, незнакомой им ещё жизни.
Сибирочку взяла под своё покровительство Герта и даже поселила её в своей маленькой, обитой розовой материей комнатке, где было всегда так хорошо и уютно.
Андрюша поселился с клоуном Пьеро и его внуком. Дети виделись, однако, постоянно и в театре, и дома, и в огромной столовой, где все члены труппы господина Шольца проводили свои досуги.
– Мисс Герта, позвольте вас просить приготовляйт маленький артистка. Мисс Сибирушка выходит сегодня к Цезарь и Юнона в первый раз.
Голос мистера Билля, повторившего своё приглашение, звучал очень строго, а оловянные глаза проницательным взглядом окинули обеих девочек – Герту и Сибирочку, стоявших за кулисами и любовавшихся силачкой Эллой, которая без труда нанизывала на каждый палец по десятифунтовой гире и легко, как пёрышками, вертела ими над головой.
Сибирочка заволновалась. Она была далеко не из трусливого десятка. Она не задумываясь побежала бы в тёмную тайгу ночью, но войти в клетку ко львам, к этим страшно рыкающим, свирепым великанам, очень боялась, и дрожь охватывала всё тело девочки при одной мысли об этом. Но Герта не дала ей много думать о её новом положении и всячески старалась ободрить её.
– Пойдём, я помогу тебе одеться, – ласково обнимая подругу, проговорила она и повела Сибирочку в небольшую уборную, где артистки при помощи горничной одевались к спектаклю.
Сибирочке не понадобилось звать горничную. Герта и освободившаяся от своих упражнений Элла помогли ей одеться. Они натянули розовое шёлковое трико на стройное тело Сибирочки, коротенькую, всю в блёстках, зелёную юбочку и, распустив ей локоны по плечам, растрепали их так, что они вдруг стали как-то похожими на львиную гриву.
– Помни, входить ко львам надо всегда в этом костюме, чтобы они привыкли к тебе, и волосы ты всегда взбивай таким образом: они примут тебя на первых порах за львёнка и не тронут ни за что! – предупредила Герта Сибирочку и вместе с Эллой повела её на сцену.
Там уже посреди подмостков возвышалась клетка, в которой метались взад и вперёд из угла в угол оба зверя. Мистер Билль и Никс уже стояли готовые в своих обычных розовых трико и зелёных с блёстками трусах. Мистер Билль держал в руках огромный бич и заряженный револьвер на всякий случай.
– Ну, пускай начинайте… С Богом!.. Никки, вы показайт вашему новому подруга, что надо делайт! – скомандовал мистер Билль.
– Ступай за мною, – коротко приказал Никс и, взяв за руку Сибирочку, смело направился с нею к дверям клетки.
В эту минуту девочка искренне пожалела, что не умерла с дедушкой там, далеко в сибирской тайге.
Что-то щёлкнуло позади неё. Это ударил своим бичом мистер Билль по железным прутьям клетки. Потом он спокойно открыл дверцу и очутился среди львов, трепля их гривы и говоря им что-то по-английски. Оба льва, тихо урча себе под нос, стали ластиться к укротителю, тереться головами о его ноги и, поднявшись на задние лапы, старались дотронуться мордами до его лица.
Сибирочка, забыв свой недавний страх, поражённая, глядела во все глаза на эту сцену. Голос Никса разбудил её от её задумчивости.
– Ну что же ты?! – крикнул он ей прямо в ухо и довольно грубо толкнул её вперёд.
Сибирочка тихо вскрикнула и подалась было на мгновение назад.
Но было уже поздно. Тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась за нею.
Она вместе с Никсом и мистером Биллем очутилась в клетке Цезаря и Юноны.
Глава VIII. Первый урок
Усилившееся рычание Цезаря, огромного льва с налитыми кровью глазами, возвестило о его недовольстве. Он тяжело поднялся со своего места, то есть из угла клетки, где успел улечься у ног укротителя, и направился к Сибирочке, всё ещё продолжая рычать.
Лицо девочки стало бледнее снега.
Она беспомощно оглянулась назад.
Если бы здесь был Андрюша, Сибирочка крикнула бы о помощи и её названый брат увёл бы её отсюда.
Но Андрюши не было здесь. Он занимался с m-r Пьеро и Робертом в своей уборной, разучивая с ними новые «штучки» и клоунские выходки, которыми надеялся потешать публику уже в конце этой недели.
– Не бойся ничего, Цезарь не тронет. Назад, Цезарь! – крикнул мистер Билль и, прежде нежели лев исполнил его приказание, изо всей силы ударил его бичом.
Цезарь с рёвом отпрянул на прежнее место и, как послушный пёс, улёгся у его ног. Сибирочка с благодарностью взглянула на англичанина и не узнала его. Оловянные глаза мистера Билля горели, как факелы. Лицо, обычно спокойное, теперь было грозно. Казалось, в этом лице сосредоточилась вся его страшная сила, которою он властвовал над своими страшными зверями. Когда Цезарь с глухим ворчанием улёгся у ног своего повелителя, последний приказал Никсу:
– Никки, начинай, пожалюйста, приручать к ребёнку львицу!
– Юнона, сюда! – звонким голосом крикнул Никс.
Так как старая, ужасного вида львица не слушалась его, продолжая бродить по клетке из угла в угол, мистер Билль снова пустил в ход свой бич.
Юнона сделала скачок и завыла от гнева и боли.
– Сюда, Юнона, сюда! – закричал снова Никс, и, раньше нежели львица подошла к мальчику, он неожиданно очутился у неё на спине.
– Подойди к ней и дай ей это! – приказал мальчик, бросив Сибирочке кусок сырого мяса, вынутый им из кожаной сумки, повешенной у него через плечо.
Девочка дрожащей рукой взяла кусок и сделала шаг навстречу львице.
Львица сощурила глаза и потянула носом. Потом медленным шагом приблизилась к мясу и очутилась около девочки. Её огромная пасть была широко раскрыта. Она щёлкала зубами от нетерпения получить лакомый кусок.
– Отойди в самый дальний уголок и позови её оттуда! – ещё раз скомандовал Никс, в то время как укротитель не спускал со зверя своего теперь ярко горевшего взора.
Сибирочка безмолвно повиновалась. Она вытянула руку вперёд и позвала своим нежным голоском:
– Сюда, сюда, Юнона!
Львица на этот раз изменила своей медленности и быстро подошла к девочке, всё ещё, очевидно, надеясь получить лакомый кусок. Сибирочка отбежала от неё снова в угол и ещё раз позвала оттуда зверя.
Равнодушный до этой минуты Цезарь тоже поднялся и потянулся в свою очередь за своей супругой.
Теперь уже Сибирочка не отступала больше, а поджидала, по приказанию мистера Билля, обоих зверей. Они медленно подползли к девочке, та протянула руку, и Юнона осторожно приняла из её маленькой ручки первый кусок.
– Погладь её и Цезаря, только не бойся и смотри им в глаза прямо и смело! – послышался новый приказ.
Сибирочка робко протянула руку и коснулась дрожащими пальчиками гривы обоих зверей, не отводя от них своего синего взора.
– На сегодня довольно! Завтрашний урок будет сложнее. А теперь ты свободна, – услышала над своим ухом голос укротителя девочка и с облегчённым вздохом вышла из клетки.
Глава IX. Драка. – Непримиримый враг. – Первый выход
Прошёл месяц. Наступила весна. Труппа господина Шольца перекочевала из зимнего помещения в летнее, выстроенное вроде цирка, с ареной посреди зала, усыпанной рыхлым песком.