— Дядька Иван, — Сашка зыркнул глазами по сторонам, затем, склонив голову к Ивану, торопливо зашептал:
— Мы видели, как эти, — кивнул он в сторону леса, — уволокли дядьку в очках. Они его в попону закутали. Четверо их было. — Мальчишка перекрестился и с испугом посмотрел в сторону лесной чащи, темнеющей за их спинами. — Его за Шихан поволокли.
— Кто поволок? Говори, не бойся! — Иван положил руку мальчишке на плечо. — Здесь никто не услышит.
— Не могу больше, — понурился Сашка. — Они все слышат. Узнают, ни мне, ни Шурке не жить. — Он посмотрел на брата. Тот сидел нахохлившись, словно воробей под застрехой, но глаза его смотрели с любопытством.
— Ну что ты на самом деле? — огорчился Иван. — Что ты, как девка, от куста шарахаешься? Кто тебя здесь услышит?
Говори! У нас вон какие пушки! Отобьемся! — Он вытащил из внутреннего кармана револьвер и показал казачатам. — Расскажете все как на духу, пострелять дам.
— А не брешешь? — Сашка нервно облизал губы и покосился на лес. — И побожись, что бате не скажешь, что мы с Шуркой всю ночь в засаде пролежали.
— Ей-богу, братцы, не сдам, — Иван перекрестился.
Сашка посмотрел на Алексея, и тот тоже перекрестился и поклялся, что ни единым словом не выдаст, даже не заикнется о ночных похождениях близнецов.
— Оне уже под утро появились, — начал рассказывать Сашка. — В лагере все заснули, даже сторожа. Мы только хотели к палатке подползти, слышим, на другом берегу лошадь фыркнула. Потом смотрим, через реку плывет кто-то.
Вода светлая, хорошо видно. — Он опять оглянулся на деревья. — На берег вылезли два человека, и два еще от леса прокрались. Все в черном, как те… — кивнул он в сторону гор, видимо, не решившись произнести запретное слово. — За палатку шмыгнули, мы сперва даже не поняли зачем… Подползли совсем близко…
— Что значит близко? — перебил его Алексей. — Где вы на самом деле лежали?
— В канавке, — понурился казачок, — мы ж не знали, что они за этим, который в очках, придут…
— Ничего себе! — Иван покрутил в изумлении головой. — Вы ж у них под самым носом отирались. А если б они вас обнаружили?
— Если не считается, — подал голос Шурка, — мы сверху ветками прикрылись, словно там кусты такие…
— А если б они надумали по этим кустам пройтись, дурья твоя башка, да на тебя вдруг наступили? — рассердился Иван. — Я разве просил вас к палатке подбираться?
Близнецы переглянулись и пожали плечами. Взгляд их был столь чист и наивен и мог бы убедить кого угодно, что перед ним воистину пара ангелов небесных, но только не Ивана.
— Ладно, хватит языком болтать! — Он рубанул ладонью воздух. — Быстро, четко, без лишних подробностей расскажите обо всем по порядку. Что произошло после того, как пришельцы подкрались к палатке и исчезли за ней.
— Все было тихо, — пояснил Сашка. — Мы уж думали, что они просто прошли через лагерь в станицу, потом смотрим: кого-то в белом вывели и сразу же его на землю повалили и попоной накрыли. Мужик этот поначалу вырывался, мычал что-то, потом оне, кажись, его ударили, он и замолчал. И когда его в попоне несли, не шевелился.
— Может, они убили его? — поинтересовался Алексей.
— Не-а, — вылез Шурка. — Оне рядом с моей головой прошли. Я слышал, как один прошептал: «Задохнется…», а второй ему ответил: «Не успеет! Я еще его поспрашать должон…» И дальше его поволокли.
— А с чего вы взяли, что поволокли его за Шихан? Кстати, что это такое? — спросил Иван.
— Да гора это, версты за две в стороне от Пожарских озер, — охотно пояснил Шурка. — Одна среди тайги торчит, как кукиш. — И он показал, как именно торчит гора, изобразив известную всем фигуру с устремленным вверх большим пальцем.
— Что ж, эти за Шиханом и проживают? — справился Иван.
— Про то я, дядька Иван, не знаю, — пожал плечами Сашка, — и никто не знает. За Шихан нам хода нет, а кто туда даже нечаянно попадет, сроду назад не вертается.
— Говоришь, у Пожарских озер? — уточнил Иван. — Как же мы туда попадем, если, говоришь, за Шихан никому хода нет?
— Так мы же на Семеновское пойдем, — вылез из-за спины брата Шурка. — А Шихан дальше, за Тарасуком. Это тоже озеро, но оно мертвое, в нем рыбы отродясь не водилось.
— Семеновское, Тарасук, Шихан… — вздохнул Иван и посмотрел на Алексея. — По правде, я уже запутался, где тут гора, где озеро. Сам черт ногу сломит в этих названиях!
— А почему этих людей ратниками прозвали? — спросил Алексей. — Ратники, значит, воины. С кем они воюют, если не секрет?
Близнецы опять переглянулись.
— Просто нам неведомо, — ответил Сашка и отвел взгляд. — Не спрашивайте больше, дядька Лексей. Батя узнает, засечет плетью до смерти. Нельзя про них вслух говорить, а то горе какое случится. — Он с тоской посмотрел на сыщиков. — Мы и так уже сколь наговорили, верно, быть беде…
— Не бойтесь, братцы, — попытался их успокоить Иван. — Большей беды уже не случится… — И повернулся к Алексею:
— Давай возвращаться. Я думаю все-таки прочесать лес. — Он кивнул близнецам и пожал им по очереди руки:
— Спасибо вам, казачки! Очень нам помогли сегодня.
А теперь галопом до хаты, пока мать не хватилась. И вправду, если прознает, что дома не ночевали, тогда не только вам, но и нам головы не сносить.
Близнецы стремглав бросились к опушке, а Иван, выбрав камень в тени, присел на него и снял с головы фуражку. Вытер лоб носовым платком и уставился на Алексея:
— Чего стоишь? В ногах правды нет!
Тот опустился на соседний камень почти одновременно с выстрелом, который ударил из темной глубины таежной чащи.
Крупным горохом рассыпалось эхо, а пуля выбила целый сноп искр из валуна, возле которого только что стоял Алексей. Не пригнись он в это время, пуля размозжила бы ему голову, потому что стреляли жаканом, обрезком свинца. Обычно с ним идут на медведя или сохатого, но здесь пульнули в человека.
И не для того, конечно, чтобы отбить у них охоту шастать по тайге…
Сыщики юркнули за камни. Некоторое время они лежали, изготовившись к ответной стрельбе, и настороженно оглядывали окружавшие их дебри. Всполошившиеся сороки наконец-то угомонились, и в лесу вновь воцарилась тишина. Из чащи на них наносило запахами молодой зелени, разогретой смолы и муравьиного спирта. Крупные рыжие муравьи сновали по камням, один или два забрались Алексею под рубаху. Было щекотно, он попытался избавиться от них, неловко пошевелился, и Иван сердито зашипел на него:
— Лежи тихо! Они наверняка еще здесь!
Но стрелявший не выдавал себя ни звуком, ни движением.
— И Иван не выдержал. Шепотом приказал Алексею прикрывать его и ящерицей скользнул между камнями. Успевшие разрастись кусты медвежьей дудки и широкие резные листья набравшего цвет борца хорошо укрывали его щуплое тело.
Ловкости ему тоже было не занимать, поэтому Алексей даже засомневался вначале, ползет ли Иван к цели или опять притаился где-нибудь неподалеку в укрытии, выслеживая их незримого врага с точки, более удобной для наблюдения.
Сам же он внимательно осмотрел то место, куда, по его предположению, должна была упасть пуля, ударившая в камень. И вскоре обнаружил в траве тот самый сплющенный кусочек свинца, который позволил им считать, что за ними охотились, как на зверя, и пулю выбирали наверняка. И, замешкайся он на доли секунды, непременно лежал бы сейчас под соседним валуном с пробитой головой…
Во рту пересохло, в висках стучало от напряжения. Впервые смерть прошла столь близко от него, и он пожалел, что фляжка Ивана осталась на сеновале. Пары глотков водки — вот чего ему сейчас недоставало!
Алексей прислушался. Иван уполз и словно сгинул среди камней и травы. В Алексее нарастало беспокойство. Вавилов, конечно, сыщик бывалый, и в городе равный ему по смелости и ловкости вряд ли отыщется. Но тут все было по-другому.
Тайга жила по своим обычаям и законам, и чужаков не слишком привечала. А они были здесь чужие. И не зря его слегка потряхивает от тревожных предчувствий. Что там с Иваном?
Почему не возвращается? Кабы чего не приключилось.
Он прокрутил пальцами барабан револьвера, проверяя, все ли патроны на месте. Затем внимательно всмотрелся в чащу молодого ельника. Предположительно оттуда раздался выстрел, который чуть не отправил его к праотцам. Там, наверное, находился сейчас Иван. Конечно, если никто не помешал ему благополучно добраться до места предполагаемой засады.
Вокруг по-прежнему стояла тишина. На самом деле Алексей просто не воспринимал не интересовавшие его звуки: стрекот кузнечиков, шелест трав, гудение оводов над головой, журчание воды в ручье, что протекал в каком-то десятке шагов от него. Его слух и зрение улавливали лишь те звуки и движения, которые мог бы издать человек, будь то Иван или неизвестный стрелок…
Он был настолько напряжен, что едва не спустил курок, когда в паре саженей от него взметнулась вдруг из травы фигура человека.
— А чтоб тебя! — выругался он, пообещав себе непременно надрать уши негоднику. — Ты что под пули лезешь? — прошептал он сердито, когда Сашка, низко пригнувшись, миновал открытое пространство перед его укрытием и приземлился рядом с ним среди камней. — Зачем вернулся? — спросил он не менее сердито и уточнил:
— Где Шурка?
— Шурку я до хаты услал, чтоб мамка не сердилась. А я, как выстрел услыхал, до вас помчался. Неужто, думал, постреляли вас?
— Одной пулей? — усмехнулся Алексей.
— Да что там пулей, — махнул рукой мальчишка, — оне стрелой в кольцо попадают. Верно, не они в вас стреляли, — кивнул он в сторону леса, — кто-то другой. Оне пули редко тратят.
— Ну, спасибо, успокоил! — усмехнулся Алексей и без всякого перехода спросил:
— Сашка, скажи, что за мальчика в вашей бане прятали?
— То я не знаю, — казачонок насупился и едва слышно произнес:
— Батя прибьет, если прознает что! — Он поднял умоляющий взгляд на Алексея. — Не пытайте меня за ради бога! Не могу я вам сказать!
— Сашка… — опять начал было Алексей.