Сибирская жуть-5. Тайга слезам не верит — страница 5 из 92

Нет, я услышал от других.


Нет, ты никого не знаешь. Ты придумал сам.

Нет, я узнал.


Можно ли просить у шара смерти врагов народа?

Говорят, можно.


Можно ли просить у шара смерти Гитлера?

Говорят, можно.


Ты же говорил, нельзя.

Нет, можно.


Можно просить смерти другим зекам?

Можно.


Можно ли просить у шара смерти начальства?

Нельзя.


Кому ты говорил, что у шара нельзя желать кому-то зла или смерти.

Я не говорил.


Кому ты говорил, что шар надо просить об исполнении желаний, и тогда желания исполнятся?

Никому.


Н-556 и Л-237 показали, что ты говорил.

Они врут.


Вход в пещеру находится на втором или на третьем ярусе разработки?

Я не знаю.


Ты же там был.

Нет, я не был.


И так еще две страницы, соединенные скрепкой. Задаются вопросы. К-734 «ничего не знает», «не слышал», «не видел», «не понимает».

Внизу решение: отправить в БУР, 10 суток.

И подписи: начальник Особлага 51-11 полковник НКВД Миронов А.В., майор НКВД Григоренко Н.Н., лейтенант НКВД Спецук К.Л.


Дальше были еще два таких же листочка в клеточку: протоколы допросов Н-556, и Л-237. Край одного протокола заляпан чем-то буро-черным, не хотелось думать, чем. Листки были желтые, ломкие.

Дальше шел документ еще интереснее, он назывался «Аналитическая записка». Документ был адресован начальнику Карского отделения ГУЛАГ товарищу Котельникову М.А. и подписан начальником Спецлага № 51-11 товарищем Мироновым А.В.


«Оперативные разработки позволяют предполагать, что заключенные вверенного мне Спецлага 51-11 верят в существование пещеры, в которую можно попасть из уранового рудника. По их мнению, пещера соединяется с урановым рудником узким ходом, в который еле протискивается человек.

Пещера очень обширна, и в нескольких километрах от места ее соединения с рудником находится большой зал, в котором фиксируется стеклянный шар, свободно висящий в воздухе, без подпорок или других средств поддержки»…


Слово «стеклянный» было зачеркнуто дважды, и сверху дописано: «неизвестного материала».


…»При появлении человека шар вспыхивает и начинает излучать сильный свет, источник света неизвестен. Он вспыхивает и горит ровным сильным светом. По данным источника «Козочка», по итогам оперативного расследования можно утверждать, что заключенные враги народа поклоняются шару, и что шар представляет собой неизвестное чудо природы и объект религиозного культа. Культ состоит в исполнении молитв перед светящимся шаром, принесении ему жертв, умилостивлении шара антисоветским вражеским поведением. Культ наносит ущерб дисциплине, авторитету советской власти и лагерного начальства и является актом вражеской агитации.

Единственная известная пещера находится в 18-ти километрах от места дислокации Особлага 51-11. Возле пещеры сделали засаду, не давшую результатов.

Неисследованное чудо природы принадлежит советскому народу и лично генералиссимусу Советского Союза товарищу Сталину. Когда знают зеки — это белогвардейский террор в интересах мировой буржуазии. В соответствии со Сталинским планом покорения природы прошу дать санкцию на общевойсковую операцию, имеющую целью:

1. Выявление пещер в районе Особлага 51-11.

2. Систематический обыск всех выявленных пещер.


И подпись: начальник Особлага 51-11 Миронов А.В. И дата: 5 марта 1953 года.


Аналитическая записка была датирована 5 марта 1953 года, но судя по всему, никогда не была отправлена по назначению — никаких следов работы с документом, никаких канцелярских отметок. Или это только черновик? Тогда был ли «чистый» экземпляр? И был ли послан?



— Мама, это же дата смерти Сталина?

— Да, детка… Может, потому дедушка и не послал этой записки.

— Мама, получается, что есть этот шар… Или был?

— Получается, что непонятно… Видишь, твой дед честно пишет — мол, не знаю. Чтобы узнать, надо в пещеру лезть. У тебя есть желание лезть в эту пещеру, Ира? — и мама полуулыбнулась, встопорщила челку дочери.

Вывод напрашивался сам собой: ясное дело, ну кому же хочется лезть в пещеру… В пещеру приходится лезть, но кому? Тем, кого положение обязывает, кто хочешь не хочешь, а лезь.

А Ирка, сияя глазами, изо всех сил кивнула головой.

— Что, полезешь?!

— С удовольствием полезу, мамочка! Только тут спелеологов надо…

— Ну, посмотрим…

Тут первый раз екнуло сердце у Ирки, — уж с очень откровенным значением произнесла это мама. И слишком ясно читалось за этим значением категорическое нежелание пускать Ирку в эту самую пещеру.

А мать уже сидела за столом:

— Ну вот… А теперь давай запишем, где надо копать железный ящик.

И второй раз за этот разговор что-то стукнуло в сердце у Ирины.

— От Малой Речки — тридцать километров вверх.

— Та-ак! — записывала мама.

— Там скала красного камня, а у подножия бьет ключ… От ключа надо отсчитать тридцать саженей на северо-восток. Ну… и все.

— А ты уверена, что к северо-востоку? Точно? Мне кажется, к северо-западу?

Мама не подняла глаз, сидела с напряженной согнутой спиной; голос ее звучал небрежно. Слишком небрежно.

Почему-то неприятна стала Ирине мама, ее напряженное внимание, ее стремление непременно узнать все, что доверено было Ире. И впервые маленькая наивная Ирочка, совсем не знавшая истории, подумала, что ведь кровь деда не исчезла, не растворилась с его смертью. Она — в маме.

Но в конце концов, та же кровь текла и в Ирине, — та же отравленная кровь стукачей и убийц. И, честно округлив глаза, Ирина повторяет с милым видом:

— Нет, мама, к северо-востоку! — И добавляет: — Мама, когда ты думаешь, туда мы когда поедем? Тянуть нельзя, начнется осень.

Мама не спеша сложила бумаги… Мотивированно, не случайно сложила их (чтоб в одном месте, чтоб надежно) в свой дипломат. Но характерно все-таки, что в свой.

— Ну… Я думаю, надо посоветоваться с папой. Надо справить девять дней по дедушке, тогда и трогаться. И уж конечно, это дело взрослых.

Мама взглянула на Ирку и тут же отвела в сторону взгляд, потому что дочь смотрела необычно: исподлобья вперились в мать огромные сухие глазища, полные удивления, презрения, невысказанного вопроса.

Ирка поняла, что мама ее обманула. Не будет мама помогать ей искать клад. Мама хочет отыскать его сама. Раз надо «посоветоваться с папой» — значит, мама не хочет, чтобы Ирка что-то делала сама. Хорошо, если ее вообще подпустят к кладу.

Потом было совсем не до клада. Дед лежал в доме, и было много слез, проблем и хлопот. Были похороны, собрались люди. Сослуживцы дедушки были самые приличные: вежливые, выдержанные. Уж из них-то никто не напился и не допустил ничего, неподобающего на поминках. Наверное не их вина, что остальные чувствовали себя как-то сковано и постепенно разбрелись.

А с 9 августа Стекляшкины-старшие сели читать документы, интерпретировать и думать. Ирину туда как-то не звали. Ира и сама понимала, что дочь она… не то чтобы совсем плохая… Но… не такая какая-то. Не совсем такая, как надо. Дочь, которая папу и маму не особенно уважает, и представлениям, какой она должна быть, не спешит соответствовать.

К счастью для Ирины, не все думали, что она такая уж плохая девочка. Например, один ее знакомый мальчик, Паша Андреев, который занимался компьютерами и не очень верил в существование кладов, лагерей НКВД, а очень может быть, что и Саян. Не первая из дочерей человеческих, Ирина начинала искать на стороне то, в чем ей было отказано дома.

А у старших Стекляшкиных было дел полный рот и без дочери. Удивительный волшебный шар… Шар, который светится в темноте, сверкает сам собой и исполняет желания? Что-то в этом роде писали любимые фантасты Стекляшкиных, знаменитые братья Смургацкие. Они выдумали это или все-таки что-то прослышали?

Вообще-то про шар, прилетевший из космоса, писал еще и Джек Лондон, и это вроде бы, не снижало уверенности в документальности Смургацких. Но у Джека Лондона все-таки был хоть и шар, но совершенно другой. Джеклондоновский шар был огромным, ростом в дом, и никто не мог сказать, из какого материала он сделан. Когда он упал в глубинах острова Малаита, дикари били в него палками, как в барабан, и гул разносился на десятки верст, достигал побережья, и даже корабли в море слышали этот мерный, непонятный человеку гул. И вовсе не было сказано, что этот шар Джека Лондона способен выполнять желания.

Про шары писал и Герберт Уэллс, но это у него были просто такие ракеты, а не волшебные вещи. Был, правда, у Герберта Уэллса рассказ про хрустальный шар, через который можно было видеть другой мир… Но это тоже было не совсем то.

Супруги перебрали множество самых разных шаров и пришли к выводу, что все-таки шар у Смургацких — совершенно особенный и ни на что не похожий.

Исчерпав собственные возможности, супруги обращались к советам многочисленных знакомых.

Знающий человек, карский классик-фантаст Пидорчук, рассказал, что верил, верил сам Смургацкий в этот самый шар… Ну так верил, что просто сил не было!

Потому и описывал он этот шар, что очень хотел бы такой шар самому поиметь… Желаний у него было много, и все благородные: избавить мир от антисемитов, литературу — от Бушкова, а фантастику — от ненужных, вредных выдумок.

А весь СССР он последовательно считал Зоной, и кто-таки посмеет сказать, будто бы писатель был не прав?! Сергей Пидорчук был фантаст на редкость знаменитый, напечатался даже в одной районной газете болгарского комсомола, и потому считал себя писателем международным, что отмечал на визитках.

— А не пытался ли Смургацкий искать этот волшебный шар?

— Еще как пытался! Сколько раз! Много, много раз рассказывал старший Смургацкий своему ученику, другу и наперстнику Пидорчуку про то, как он искал подобные шары…

— А он не рассказывал, где искал?

— Здесь и искал, по всему Карскому краю! Вы разве не знаете?! Старший Смургацкий кончил в городе Конске Конскую школу переводч