1 батальон наступлению не подвергался, оставаясь на занимаемой позиции.
14 августа. К 10 часам утра 1 и 2 батальоны расположились биваком на восточной опушке леса, что к западу от д. Станиславовки. Туда же должны были прибыть 3 и 4 батальоны со стороны м. Ужурость. Весь полк был назначен в корпусной резерв.
На пути к д. Станиславовка командиром полка полковником Смирновым была получена записка за подписью генерал-майора Котикова как начальника корпусного резерва (от 14 августа, 10 часов 25 минут утра, № 261) следующего содержания: «Приказываю Вам с получением сего выдвинуть один батальон вверенного Вам полка к д. Стаскунишки для своевременной поддержки рот 16 Финляндского полка, занимающих перешейки между озерами Олсоки, Весы и Заилги на линию д. Глиты, Поузоранцы – Подумбля. Другой батальон со 2-й батареей 8 ССАБ направить к Ак Скерсабала (на восточной оконечности озера Морги) к высоте 79,3 и лесу севернее ее. Батарее занять позицию у озера З. Гай. Батальон и батарея назначаются также для поддержки финляндцев на указанных перешейках и в случае отхода их, для занятия позиции совместно с батальоном у Стаскунишки против указанных перешейков с целью не допустить противника на юг во фланги и тыл нашему корпусу.
Исполнение, согласно этой записке, заключалось в следующем:
1. 2 батальон с 2 пулеметами и батареей, под общей командой подполковника Лачинова, был направлен к высоте 79,3, где ему было приказано остановиться, произвести рекогносцировку для выбора позиции для батареи в районе З. Гай, войти в связь с командиром 16 Финляндского стрелкового полка, поддержать этот полк на его позиции, в случае же оставления этим полком своей позиции, занять таковую: от озера Олсаки, через ф. Сейманы до дороги из д. Подворанцы на ф. Сальники исключительно.
2. 1 батальон и 2 пулемета были направлены к д. Стаскунишки с приказом немедленно войти в связь с командиром 16 Финляндского полка, поддержать этот полк на его позиции, в случае же оставления им своей позиции, занять таковую: от дороги из д. Подворанцы на д. Салкиники включительно, по выс. 82, 5 до восточного берега озера Заилги.
С наступлением темноты оба батальона должны были приступить к укреплению указанной позиции, причем общим начальником, на случай занятия этой позиции, назначался подполковник Цвиметидзе – это решение было передано по телефону генералу Котикову, который, в свою очередь, передал его командиру корпуса. Отмены или изменения его не последовало.
Только что батальоны с приданными им пулеметами и батареей направились в указанные им районы, как от генерала Котикова была получена записка (14 августа в 1 час 30 минут, № 266) следующего содержания: «Командир корпуса Ваш полк подчинил мне и теперь приказал явиться Вам или Вашему заместителю для разъяснения как занять данные позиции для выполнения данной задачи 29 полком. Причем опять подтверждаю, что два батальона и 2-я батарея посылаются для подкрепления 16 Финляндского полка и если нужно, то влить в него эти батальоны. О занятии указанной позиции в предписании за № 261 незамедлительно донести, а потом представить и схему. Со мною надлежит связаться телефоном. Подтверждаю, что корпусный командир, возлагая на 29 полк эту задачу, приказал не допустить прорыва противника на перешейках, занимаемых 16 Финляндским стрелковым полком. Остальные два батальона держать в резерве за своими первыми двумя батальонами и батареей».
Выполнение задачи по запискам за №№ 261, 262 не только затруднялось, но являлось прямо невыполнимым: ясно, что для выполнения поставленной задачи необходимо было назначение общего начальника боевого участка, который мог бы, по мере необходимости, требовать и направлять в необходимые пункты позиции 16 Финляндского полка части 29 полка; при том же положении, которое создалось двоевластием, когда командир 29 полка являлся опекуном позиции 16 Финляндского полка, что сознавалось командиром последнего и офицерами, почему и явилось сразу недружелюбие, подозрительность, которые выразились, например, в том, что ночью не было сообщено, несмотря на просьбу, точное расписание на позиции этого полка. Знать же при таком положении в любое время, особенно ночью, что происходит на фронте 16 полка представлялось невозможным, а, следовательно, невозможно было и оказать своевременную разумную ему поддержку.
Учитывая это затруднение командиром полка полковником Смирновым был возбужден этот вопрос при личном свидании с генералом Котиковым, но никакого изменения не получил, а напротив, было указано, что так задача поставлена командиром корпуса. С болью в сердце пришлось приступить к выполнению задачи при указанных ненормальных условиях: избрав место для штаба полка в д. Стар. Млынь, полковник Смирнов приказал в исполнение распоряжения генерала Котикова, 3 и 4 батальонам и 4 пулеметам направиться к д. Стаскунишки, сам отправился ко 2 батальону для личной рекогносцировки избранной позиции.
В это время генерал Котиков прибыл к д. Стаскунишкам, приказал 1 батальону и 2 пулеметам выступить для оказания содействия 16 Финляндскому полку. Командир батальона немедленно приступил к выполнению приказания генерала Котикова, уйдя из д. Стаскунишки. Ко времени прибытия туда 3 и 4 батальонов в д. Стаскунишки был проведен телефон. К своему удивлению командир полка узнал, что 1 батальона там нет, не зная куда он убыл, он послал его разыскивать, но посланные, возвращаясь, докладывали, что батальона не нашли. Во время наших тщетных розысков батальон выполнял боевую задачу, поставленную ему генералом Котиковым и видоизменившуюся командиром 16 Финляндского полка. Командир 1 батальона дает такое описание своим действиям:
«14 августа 1 батальон в составе 2½ рот и 2 пулеметов выступил для оказания содействия 16 Финляндскому полку По прибытии ко второму батальону 16 ФП от генерал-майора Котикова была получена задача содействовать финляндцам и указаны окопы, которые предстояло занять. Батальон еще не приступил к выполнению задачи, как по телефону был вытребован на правый фланг полка для содействия 1-му батальону. Командир полка приказал одной роте восстановить первоначальное положение, то есть занять полуразрушенный окоп, покинутый 2-й ротой Финляндского полка, другой роте приказано было занять северную окраину д. Подворанцы.
При выполнении первой задачи рота вначале потерпела неудачу по следующим причинам: было совершенно светло, окоп находился в 1A версте от места нахождения батальона, предстояло пройти совершенно открытое место под непрерывным огнем. Выйдя из-за холма, 2 рота приступила к выполнению задачи. Минут 5 спустя был контужен командир роты прапорщик Николаевский и была убыль в нижних чинах. Об этом доложено было командиру полка и приказано приостановить дальнейшее движение роты вперед до наступления темноты и прекращения артиллерийского огня. 4 рота заняла северную окраину дер. Подворанцы. Полурота 3 роты оставлена в резерве на скате холма. Дальше этого батальон никаких приказаний и распоряжений не получал.
Правый фланг всей позиции, где находился 1 батальон 29 ССП, был еще накануне обнажен одной из частей, а посему 2 пулемета были установлены на правом фланге в восточном направлении. Ночь на правом фланге прошла спокойно, но с утра началась беспрерывная артиллерийская стрельба. По нашему правому флангу били довольно метко. Постепенно части левого фланга начали отходить, и часам к 8 утра слева от нас все было очищено. Я послал к телефону получить приказание как действовать дальше, имея ввиду, что ни справа, ни слева никого нет, и весь огонь был уже направлен на нас. Но телефон уже был снят.
В это время со стороны левого фланга подошел слегка раненый командующий 3 батальоном капитан Шумицкий. Совместно решено было обороняться на занимаемой позиции. Левый фланг был предназначен для 3 батальона, фронт для 4 и 2 рот и правый фланг для пулеметов. Один пулемет был перенесен на левый фас. Прошло около часу времени. Благодаря только особой конфигурации высоты батальон нес сравнительно малые потери, что давало возможность держаться. Был послан в тыл пеший ординарец для донесения кому-быть не было (так в тексте. – А.К.) о положении 1 батальона. Наша батарея, приняв нас за неприятеля, начала в тыл стрелять. Было выпущено 6 снарядов. Имея ввиду артиллерийскую стрельбу с трех сторон и постепенное окружение батальона, я нашел дело обороны безнадежным и предпочел сохранить людей от плена или верной смерти, а потому приказал по одному по разным дорогам отходить на штаб полка.
Подпоручику Кирикову приказано было, выйдя из сферы действительного огня, собрать полуроту и цепью двигаться в качестве арьергарда, что и было исполнено. Не доходя дер. ок. Скерсабола, арьергард сомкнулся и направился в штаб полка. В этом деле кроме прапорщика Николаевского, контужен прапорщик Усас в бытность на позиции и подпоручик Моженов при отступлении. Потери в нижних чинах – убито 3, ранено 29, без вести пропало 25».
Второй батальон, придя в указанное ему место к выс. 79, 3, во исполнение приказания генерала Котикова, должен был направиться к восточному берегу озера Олсоки, где в районе между этим берегом и З. Олсоки, совместно с батальоном 15 Финляндского полка, должен был атаковать немцев в направлении Г. дв. Олсоки, который они заняли, прорвав позицию этого полка. Место 2 батальона должен был занять 3 батальон, куда он и был направлен согласно приказания генерала Котикова.
По описанию командира батальона его действия заключались в следующем: «14 августа придя с батальоном в лес, что находится западнее д. Станиславовки, я получил приказание двинуться с батальоном к выс. 79, 3 и лесу, что севернее ее (у ок. Скерсоболе) на поддержку 16 Финляндскому полку, занимавшего позицию Глиты, Подворанцы, Подумбла. Со мной следовала 2 батарея 8 ССАБ, которая должна была занять позицию у д. З. Гай и к батальону придано было 2 пулемета 29-го ССП. Кроме того была задача: в случае отхода 16 Финляндского полка занять позицию южнее оз. Олсаки – Весы – Заигли (Ваигли?) и совместно с 1 батальоном 29 ССП, направленным в д. Стаскунишки, обеспечить фланг и тыл 3 Сибирского корпуса.