Оценив все положение, я решил не дожидаться, пока меня окружат и артиллерия откроет мое присутствие, тем более что видимо она нащупывала и понемногу переносила огонь на лес, что в тылу д. Скерсаболе. Сознавая, что одними своими силами здесь сделать я ничего не могу, я стянул батальон в рощу и по одиночке перевел его в лес что у З. Войнак и З. Жеребяны, привел его в порядок и выслал вперед конных разведчиков, чтобы войти в связь со своим полком, так как я убедился, что с Финляндским полком, отошедшим, по-видимому, в другом направлении, мне не связаться, так как нас разделяли немцы.
Оставив разведчиков у ок. Скерсаболе и в лесу наблюдать за немцами я вышел по дороге в д. Слобода на опушку леса. Здесь встретил офицера из штаба корпуса, который передал мне, что штаб отряда в Слободе и что сейчас идут 32 полк и гренадеры занимать позицию, а мне занять позицию от д. З. Жеребяны до д. Возничаны. Я повернул батальон, занял позицию, начал окапываться. Офицер этот был вторично уже на самой позиции и убедился, что она занята.
Из всего изложенного явствует, что никакого побега с позиции не было, а батальон отходил в полном порядке, согласно отдаваемых распоряжений. Если и было несколько отсталых, но вскоре присоединившиеся, то это произошло от смешения нескольких частей, отходивших по различным направлениям.
Занявши позицию З. Жеребяны – Возничаны произошел печальный случай. Батальон с тыла был обстрелян частым артиллерийским огнем 1 батареи гренадерской дивизии, причем был тяжело контужен прапорщик Нудатов и 6 человек 7 роты. Зная, что ни вправо, ни влево от нас наших войск нет, и предполагая, что возможно немецкая батарея, обстреливавшая нас у Скерсаболе, могла заехать с правого фланга, я снял батальон и отвел его вновь на южную опушку. При этом выслал на эту опушку конного разведчика Еремея Таракашкина для того, чтобы люди не выскочили на поляну и в случае действительного нахождения там неприятельской артиллерии не обнаружили себя.
Выскочив на опушку леса и не видя там никакой неприятельской батареи, он по своему собственному почину, поскакал на выстрелы, разыскал стрелявшую батарею и этим своим действием прекратил дальнейшее несчастие. Я же, собрав батальон в лесу, поехал доложить о случившемся генералу Котикову и затем вновь занял позицию».
Фотографы 10-й Сибирской стрелковой дивизии. 1915–1916 гг.
Фонд 3363, опись 1, дело 14. Л. 256-262об.
Командиру 29 Сибирского стрелкового полка
От командира 2-го батальона Лачинова
1915 г., 21 августа, № 4 из дер. Рудники
Описание боевых действий 2-го батальона совместно с 3-м батальоном 29 Сибирского стрелкового полка в период с 15 по 19 августа включительно.
15 августа около двух часов дня пройдя лес у ок. Скерсаболе я с 2½ ротами батальона двигался к дер. Слобода и тут у опушки встреченный офицером из Штаба Корпуса, получил приказание занять позицию З. Жеребяны – дер. Возничен, кроме того мне было сообщено, что сюда же идут 2 батальона 32 Сиб. полка, а вправо от З. Жеребкова (Жеребян?), позицию займет Гренадерский корпус, кроме того, для прикрытия идут казаки Лабинского и Кавказского полка. Начальником отряда генерал Котиков, который находится в дер. Слобода, кроме этих войск сзади еще вблизи наш 3-й батальон, который также должен подойти.
Получив такое распоряжение, я повернул батальон и занял указанную позицию, начал окапываться по опушке леса. Офицер из Корпуса передал лишь, что в Слободе находится еще рота сборная Финляндцев, но она не подошла, а ушла на присоединение к своим. Занял позицию так: на правом фланге от З. Жеребяны и до дороги Слобода – Скерсаболе 7 рота, левее 6-ая рота, в резерве у дороги ½ 8 роты.
Офицер штаба корпуса вторично приезжал на позицию и убедился в том, что батальон стоит на месте. Здесь произошел печальный случай с обстрелом нас собственною артиллерией. Я временно снял батальон с позиции и поехал к генералу Котикову, доложить о положении дела и, выяснив все, занял вновь в том же порядке указанный участок, стал окапываться.
В д. Слобода я встретил подпоручика Яковлева, которому приказано было с ротами 3-го батальона присоединиться ко мне. Ввиду того, что командир 7-ой роты прапорщик Нудатов был тяжело контужен, наблюдение за ротой я поручил прапорщику Саприкину, а ½ 8 роты поручил фельдфебелю роты Трутневу. На левом фланге стояли казаки Лабинцы спешенными, впереди казачьи разъезды. Кроме того беспрерывно велась пешая разведка, которая выясняла, что небольшие партии противника появляются из леса и окапываются на высоте 79,3 и ближайших холмах, появлялись и конные разведчики. Батальон 32 полка занял позицию правее нас и окопался.
На участок 6-ой роты у дороги были поставлены два пулемета австрийских (на треногах) Лабинского казачьего полка. Велась редкая ружейная стрельба между разведчиками и изредка стреляла артиллерия.
16 августа прибыли все роты 3-го батальона с капитаном Шумицким и части расположились и окопались в следующем порядке (в тексте сноска на карту. – А.К.). Кроме того еще генералом Котиковым приказано было обеспечить участок до дер. Борци и войти в связь с 30 полком. Разведчики 30-го полка охраняли побережье озера Морги (ссылка на карту. – А.К.). На правом фланге 7 рота под командой прапорщика Нудатова прибывшего в строй, левее 6-ая (Скворцов), ½ 11 роты (пр. Ржакенский ½ в резерве). 10 рота подпоруч. Кичеева и 9 рота подпоручика Яковлева – линия тянулась до балки, перерезающей лес с севера на юг, кроме того 9-й ротой наблюдался участок до дер. Борци.
Около 5 часов вечера прибыли 2 роты 30-го полка, которые заняли участок от болота до Борци. В резерве за правым флангом 12 рота, ½ 8-ой; 5-ая рота пришедшая ночью и ½ 11 роты. Для более успешной работы по укреплению позиций ввиду трудности работы – твердый грунт и корни – в 7 роту посылалась 8-ая, а в 6-ую – 5-ая рота.
В таком положении застала ночь на 17-ое августа. Противник накапливался, видны были небольшие колонны, и главное тяготение его было дер. Скерсаболе и халупы, лежащие к востоку от нее и холмы прикрывавшие подходы к нашей позиции.
Пулеметы нашего полка были поставлены один в 7-ой роте, а другой в 6-ой. Участок 6-ой роты потому так усилили, что перед ним были чудные подступы рощи, что южнее ок. Скерсаболе. Расположение противника было приблизительно в версте.
К вечеру 16-го п…таю (?) что сборная рота 1-го батальона отошла к своим. 11 рота вся вошла в цепь (так. – А.К.) как один из участков между 10 и 11 ротами занимался ими. Ночь прошла спокойно. 17-го августа, едва только рабочие роты резерва возвратились на свои места, как немцы открыли ураганный, при этом очень меткий огонь по окопам в особенности участки 32 полка, 7 и (6 рот?).
Огонь был настолько силен, что (кроме. – А.К.) грома ничего не было слышно, обстреливались окопы и тыл, как тяжелыми 8-дюймовыми так и легкими снарядами. Бомбардировка беспрерывно продолжалась более двух часов, и заметно было, что противник сосредотачивается против 6 и 7 рот. В 9-м часу немцы повели наступление по этому фронту, но встреченные убийственным огнем пулеметов и ружейным не выдержали и отошли; на 6-ую (1 взвод) кроме того неслись в карьер конные части, но все это было отбито.
В это время был ранен прапорщик Нудатов и фельдфебель 7 роты, тогда я усилил цепь ½ 8 роты и передал командование прапорщику Саприкину, который вскоре был оглушен и контужен, он покинул строй и я послал туда подпрапорщика Щетинкина, который вступил в командование сводной ротой, водворив полный порядок, так как люди растерялись за отсутствием всех начальников.
6-ая рота была усилена ½ 5-ой роты, пользуясь первою возможностью окопы исправлялись, так как многие из них (были. – А.К.) разрушены. В 10 часов немцы возобновили вновь ураганный обстрел всего участка, тут были контужены подпоручик 32 полка Одинцов, присланный для командования 6-ой ротой и прапорщик Ржакенский, но оба остались в строю.
Немцы вставали вновь атаковать, но были вновь отбиты нашим огнем. После полудня два казачьих и 1 наш пулемет отказались действовать, тогда был прислан пулемет из 32 полка, который был поставлен в 7 роту взамен испорченному, из полка затребованы 2 новых, которые и прибыли вечером.
Наша артиллерия удачно обстреливала накапливающегося противника, но все же он (с – А.К.) 4-х часов все больше и больше накапливался к дер. Возничаны и окапывался. Залповый огонь 10 и 11 рот мешал ему в этом, тогда немцы прятались за дома, но обстрелянный артиллерией (противник. – А.К.) убежал в лес.
Когда наступило временное затишье, то я усилил участок 7 роты еще полуротой 12 роты, а 9 роту перевел с левого фланга на правый более опасный, в резерв правого фланга была прислана 3-я рота Финляндского полка.
Окопы все время исправлялись. Огонь немецкой артиллерии был настолько силен, что все деревья на опушке и даже в тылу были как бы срезаны и опушка оголилась.
Перед вечером немцы открыли убийственный огонь по окопам из тяжелых (орудий. – А.К.) главным образом поражая 6, 10 и 11 роты. В это время был ранен подпоручик Кичеев, командир 10 роты. В расположении противника стала заметна вновь суета и движение в лесу, против 11 и 6 рот замечен пулемет и из леса выбрасывались ракеты, по-видимому указывалось артиллерии до какого (места. – А.К.) дошли цепи.
Затем, когда стемнело, немцы повели вновь атаку, но были вновь встречены ураганным ружейным огнем и из пулеметов, продвинуться не могли и стали окапываться на месте шагах в 500–600 от леса. Затем все стихло, неприятель больше не рисковал наступать.
Немедленно были предприняты меры к исправлению окопов, их усовершенствованию, смешанные части 7, 8 и… (?) были заменены 12 ротой полностью, из резерва посылались рабочие в помощь передовым частям.
Наступило затишье, иногда прерываемое нервным ураганным огнем немцев (ружейным). 18 августа прошло спокойно, велась разведка и наблюдение и наша артиллерия обстреливала те участки, где заметно скапливались немцы. Неприятельская артиллерия огня не открывала. Рота Финляндцев ушла, ее заменила 9 рота.