[118] в семье крестьянина-бедняка, перечислялись родственники по отцовской и материнской линии. Начало книге положила фраза в анкете моего деда: «Отцов брат – мой дядя Федор Скворцов был офицером старой и потом белой армий, убит в бою в 1918 г., родства и связи не имел с ним как умер отец с 1905 года». Наряду с Федором Скворцовым в анкете упоминался и его брат: «второй дядя Никифор с Германской тоже пришел младшим офицером, служил ли он в белой армии я не могу сказать, так как не знаю и вместе с ним никогда не жил».
Как показал дальнейший архивный поиск, сохранившиеся в памяти моей матери Олины Дмитриевны Вентцель[119] и знакомые мне с детства обрывочные сведения о ее отце и других родственниках не отражали реальной картины. По-видимому, объясняется это тем, что Дмитрий Максимович Скворцов умер в 1944 г., в это время его дочке Олине было пять лет. С детства помню истории о том, что он был героем Гражданской войны, участвовал в захвате Золотого эшелона у Колчака (что не могло не показаться странным, учитывая его возраст), «единственный из интеллигентной и зажиточной семьи пошел в революцию» и т. п.
Как свидетельствуют документы, на самом деле Дмитрий Максимович Скворцов (1904–1944) служил в Красной армии в качестве рядового связи, в 1929–1930 гг. в составе 63-го стрелкового полка принимал участие в боях с белокитайцами на КВЖД под г. Маньчжурия. Затем служил в НКВД, занимался обеспечением безопасности речных и ж.д. перевозок, последнее место службы – станция Ужур, последнее звание – майор НКВД. Наград не имел, в 1937 г. был исключен из партии, потом восстановлен. Имел выговоры за «утрату классовой бдительности». Причиной ранней смерти был туберкулез. Колчаковские же «золотые эшелоны», вероятно, были отголоском биографии его дяди Федора Скворцова, который в годы Первой мировой и Гражданской войн многократно проезжал Россию в эшелонах с востока на запад и обратно, и в 1918 г. принимал участие в боях на Кругобайкальской железной дороге.
Время, когда заполнялись анкеты и автобиографии в личном деле моего деда (конец 1930-х – начало 1940-х), наложило на них свой отпечаток. Отсюда стремление не вдаваться в подробности отношений между племянником Дмитрием и его дядей Федором, а также указанная в документах более ранняя по времени дата гибели Ф. Скворцова. Если он погиб в 1918 г., т. е. в самом начале Гражданской войны, то данный факт мог не привлечь особого внимания компетентных органов и привести к печальным для Д. Скворцова последствиям. На самом деле на фронтах Гражданской войны Федор Скворцов сражался в составе белого 1-го, затем 3-го Барнаульского полка столь же храбро, как на Германской. Вряд ли это было секретом для его племянника Дмитрия, родственников и односельчан.
Несколько слов о том, что удалось узнать об истории семьи Скворцовых. Пробившийся в офицеры благодаря своей храбрости и военным талантам Федор Лукьянович Скворцов регулярно посылал с фронта деньги своим родственникам и знакомым. Денежные переводы, зафиксированные в полковых приказах по хозяйственной части, позволили узнать их имена и адреса. Наряду с постоянными переводами в адрес отца Лукьяна Спиридоновича Скворцова и жены Пелагеи Петровны Скворцовой (урожденной Будюкиной), в июне 1916 г. он отправил перевод и для своего племянника Дмитрия на сумму 5 руб. 15 коп.
Никаких следов Никифора, другого дяди, о котором упоминается в анкете Д.М. Скворцова, в архивах найти не удалось. Однако нашлись данные о Тимофее Лукьяновиче Скворцове, которому его брат Федор отправлял деньги в г. Орел, в 7-й Сибирский этапный батальон, а затем в г. Катты-Курган, Самаркандской обл., в 7-й Сибирский стрелковый полк. Можно предположить, что здесь имела место очередная путаница, и неуловимый в архивах Никифор на самом деле был Тимофеем.
В пользу этой версии говорят записи в Метрических книгах Казанской церкви села Колыванского, где зафиксированы имена четырех сыновей Лукьяна Спиридоновича Скворцова – Максима, Михаила, Федора и Тимофея. Подтверждением этого служит и автобиография Д.М. Скворцова, где указано: «Мой второй дядя Никифор тоже вернулся с Германской младшим офицером». Согласно имеющимся архивным данным, к тому времени в живых осталось двое сыновей Лукьяна Скворцова – Федор и Тимофей. Никаких сведений о дальнейшей судьбе Тимофея найти не удалось, нет никаких данных о его участии в Гражданской войне. В проводившихся при советской власти переписях населения Скворцовы как жители села Колыванское уже не значились[120].
В дореволюционных архивах содержатся сведения о семье Лукьяна Спиридоновича Скворцова, который проживал в с. Колыванском, но продолжал числиться как крестьянин Тамбовской губернии, Лысогорской волости села Беломестной Криушки. В материалах Всероссийской сельскохозяйственной переписи, проведенной в мае-июле 1916 г., по списку домохозяев за № 45 был записан Скворцов Лукьян Спиридонович, переселенец. Год прихода в Сибирь – 1890 г., губерния выхода: Тамбовская, состав семьи на момент переписи – 3 человека, 1 мужского и 2 женского пола (из них одна указана как работница). Это значит, что к 1916 г. сыновья выдела не получали и свои дворы не образовывали. Два оставшихся к тому времени в живых сына были на фронте, поэтому в анкете Л.С. Скворцова в семье записаны всего один мужчина и две женщины – сам Лукьян с женой и, вероятно, его малолетняя внучка (не работница).
Хозяйство Лукьяна Спиридоновича было не богатым, но его нельзя отнести к бедным. Свою роль в том, что семья переселенцев вошла в число сельских «крепких середняков», по-видимому, сыграли и деньги, которые регулярно присылались родителям их сыном Федором, получавшим на фронте после производства в офицеры приличное денежное содержание. Переписью зафиксировано, что в 1916 г. Л.С. Скворцов владел 3 коровами, 1 теленком, 13,5 десятин[121] (около 14 га) своей пашни, из которой одна десятина сдана в аренду. Из них под посевом указано 5,9 десятин: яровой пшеницы 3 дес., овес 2 дес., подсолнух 0,1 дес., горох – 0,3 дес., картофель 0,3 дес., лен 0,1 дес., конопля 0,1 дес.
Лукьян Спиридонович Скворцов переселился в сибирское село Колыванское из села Беломестная Криуша (Криушка, Кривуша) которое получило свое название в 30-х гг. XIX в. – после переселения сюда большой группы однодворцев из Беломестной слободы Лысых гор. Последняя была основана в 1647 г. при строительстве крепости Красный городок и земляного Татарского вала для отражения набегов кочевников. Благодаря книгам тамбовского краеведа Сергея Константиновича Кочукова об истории Лысых гор и окрестных сел[122], удалось узнать о происхождении и истории рода Скворцовых.
Как оказалось, род Скворцовых (Лысогорских, а позднее и Криушинских) ведет свое начало от одного предка – есаула казаков Беломестной слободы города Шацка Григория Скворцова. В XVII веке Григорий Скворцов, или Гришка Скворец был достаточно известной личностью в тогдашнем русском приграничье, он и его потомки много раз упоминаются в документах различных эпох. Сам Сергей Константинович Кочуков является потомком казака Бориса Кочукова, служившего в XVII веке в одной сотне с Григорием Скворцовым. Другим потомком казаков из Беломестной слободы города Шацка является И.П. Алябьев, издавший сборник документов по истории Шацкого уезда XVII века[123].
С.К. Кочуков пишет, что наши предки происходили из донских казаков, которые 400 лет назад, согласно договорам с царскими воеводами, пришли на одну из первых засечных линий Московского государства, проходившую тогда через крепость Шацк и встали на защиту южных рубежей Руси от вечно беспокойной степи. Поселились они близ крепости отдельной Беломестной казачьей слободой. Не один десяток нападений выдержал Шацк, и в этих сражениях участвовали казаки из Беломестной слободы[124].
Документ Разрядного приказа, датированный 1632 г., сообщает, что получено на Москве донесение: «(7)139 же год, прислано из Шацкого (от) есаула казачьего Гришки Скворцова, что посланы из Шацкого за татарами атаманы Марк Бучев да Гришка Долгой с товарищи и сошли (нашли они) татар на речке Ярославке и их побили и переранили и русский полон отбили, а в языцех взяли дву(х) человек; и за ту службу дано ему три рубля да сукно доброе». Еще раньше, в 1622 г., вновь назначенный в Шацк воеводой Иван Юрьевич Плещеев, в соответствии с царскими указаниями, начал проводить смотр всех наличных воинских сил, подчиненных ему. Однако вынужден в челобитной царю жаловаться на непослушание беломестных казаков, отказавшихся являться на смотр, и самым дерзновенным и непокорным отмечал их есаула Гришку Скворца, который и вел от имени казаков переговоры с воеводой.
В 1637 г. в Москву были отправлены «Годовые сметы и росписные списки» по Шацку и другим населенным пунктам. Доставить их первому царю из рода Романовых было поручено Григорию Скворцову, о чем свидетельствует надпись на пакете: «Государю Царю и Великому князю Михаилу Федоровичу всея Руси. 145 год ноября в 1 день с беломестным казаком с Гришкою Скворцом». С подобными поручениями отправлялись люди грамотные, чтобы в случае надобности они могли дать необходимые разъяснения царю и его вельможам.
Архивы сохранили также «Книги раздаточные» с 1631 г. по 1644 г. о выдаче беломестным шацким атаманам, есаулам и казакам денежного царского жалованья – кормовых денег за службу на засечной черте, среди них есаул Гриша Скворец, получавший 7 алтын в месяц. Среди казаков – получателей царского жалованья значатся также Фома и Панфил Скворцовы. Правильность раздачи кормовых денег каждый раз подтверждалась записью, что «…к сему церкви Архангела Михаила поп Иван (либо)… ясаул Гришка Скворец руку приложил…». Видимо только они двое и были грамотными.