В декабре 1914 г. русские войска в Восточной Пруссии попытались перейти в наступление, хотя имевшиеся в районе Мазурских озер силы и средства были явно недостаточными для прорыва укрепленных немецких позиций. Попытка была неудачной, сибирские полки понесли большие потери.
Вот как описывает события П.А. Новиков: 3-му Сибирскому корпусу, усиленному 5-й стрелковой бригадой, 12 декабря приказано овладеть Папродкенскими высотами и позициями на высотах 167 и 160 у д. Руден. Во время атаки 26-го Сибирского полка соседние 18-й и 19-й стрелковые полки частью залегли перед немецкой проволокой, частью отступили. В 9.00. их усилил батальон 29-го Сибирского полка, но атаки отбиты. В 14.00. добавлен еще один батальон и отдан категорический приказ атаковать. В 18.00. двинулся батальон 19-го стрелкового полка. В 19.30. он занял Цу Марциноволю, но слишком поздно для 26-го Сибирского полка. Немцам удалось окружить прорвавшиеся батальоны сибиряков, остатки которых, «понесшие большие потери сдались». Горстке вырвавшихся помог огонь укрывавшейся с утра на южной опушке Папродкенского леса горной батареи. К 24.00. части вернулись на исходные позиции[143].
Через 52 года после декабрьских боев в Восточной Пруссии в издававшемся в Париже журнале «Военная Быль» происходившие события были описаны участником боев, бывшим офицером 26-го ССП Павлом Шапошниковым: «…Так продолжалось до русского Рождества 25 декабря[144] 1914 г. Не знаю, в каком штабе зародилась мысль атаковать немецкие предфортовые окопы, хорошо укрепленные. Может, в штабе корпуса, может – армии[145]. Только приказано было нашей дивизии атаковать именно в эту ночь окопы противника. Вероятно, рассчитывая, что немцы будут не так бдительны, зная, что это для русских – святая ночь. По диспозиции 26-й Сибирский стрелковый полк шел впереди, за ним 25-й, а 2-я бригада – 27-й и 28-й – в поддержке. 3-й и 4-й батальоны должны первые нанести удар. Командующий операцией – генерал-майор Мясников, командир 2-й бригады».
В начале боя П. Шапошников был ранен и дальнейшее излагается на основе полученного им в госпитале письма полкового доктора П.Ф. Швецова: «Ваш 3-й батальон с рассветом, часов в 7 утра, оказался отрезанным. Немцы перешли в наступление справа от нас, по замерзшему болоту, так как соседние с нами части не продвинулись и не перешли в наступление. Остатки батальона, окруженные и понесшие большие потери, сдались. Спаслись только раненые, вынесенные за канал, в тыл, в начале боя».
В полученном П. Шапошниковым письме от адъютанта полка поручика Федорова говорилось: «Тебя и других оставшихся в живых полк представил к наградам, но начальник дивизии (генерал Трофимов) все представления отклонил. Успеха не было! Назначена комиссия для расследования: кто виноват в неоказании поддержки прорвавшимся батальонам? Винят Мясникова, а он – соседей»[146].
За отличия в этом бою были награждены лишь единицы, причем в списке нижних чинов 6 роты 29-го полка, представленных к Георгиевским крестам, значилась всего одна фамилия – подпрапорщика Федора Лукьяновича Скворцова. Как записано в полковом журнале военных действий, 12 декабря 2 батальон все время находился на участке 19 полка, передвигаясь с места на место по ходам сообщения, где и потерял 8 человек убитыми, 28 ранеными и сильно контуженым прапорщика Барсова (командовавшего 6 ротой).
Ф. Скворцов был награжден Георгиевским крестом 2 ст. за то, что «12 декабря 1914 г. в бою у д. Марцинаволя, когда из строя выбыли все офицеры, принял командование ротой, проявил необыкновенное спокойствие, мужество и распорядительность». В ходатайстве о награждении командира 2 батальона подполковника Лачинова говорится: «Ходатайствуя о награждении, со своей стороны присовокупляю, что задача, выпавшая на долю подпрапорщика Скворцова была при обстоятельствах наиболее трудных. Батальон, служа поддержкой 19-му стрелковому полку, естественно смешался с ним, и тем труднее было еще разобраться, что смешались батальоны одного наименования. Несмотря на все это, подпрапорщик Скворцов, справился с заданием безукоризненно, вполне заменив отсутствующих офицеров»[147].
В Приложении к приказу № 32 от 12.03.1915 г. по 3-му САК говорится о награждении Федора Скворцова Георгиевским крестом 2 ст. (№ 2119) за то, что «в бою у дер. Марцинволя, когда из строя выбыл ротный командир за отсутствием младших офицеров, принял во время боя командование ротой и удержал порядок в роте до прибытия старше себя, командуя ротой с 10 часов утра до конца боя и проявив при этом необыкновенное спокойствие, мужество и распорядительность»[148]. По данным П.А. Новикова, общие потери корпуса за 12 декабря 1914 г. составили 28 офицеров и 2706 нижних чинов[149]. Благодаря грамотным действиям подпрапорщика Ф. Скворцова больших потерь в 6-й роте удалось избежать.
В конце января 1915 г.[150] началась вторая Августовская операция, или, как ее назвали немцы, Зимнее сражение в Мазурии. За свое участие в этих боях Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин были награждены Георгиевскими крестами 1 степени. Таким образом, через полгода после начала войны они в числе первых воевавших на Германском фронте русских воинов становятся Полными Георгиевскими кавалерами.
По приказу командования полк начал отступление из Восточной Пруссии в ночь с 27 на 28 января 1915 г. Немцы вели преследование и стремились окружить отступавшие русские части. Начавшемуся рано утром 29 января 1915 г. немецкому наступлению на позиции 29-го ССП благоприятствовала сильная метель, не позволявшая рассмотреть человека дальше 100 шагов; метель засыпала окопы, винтовки и пулеметы покрывались ледяной коркой и отказывали в действии. Связи с соседним 31-м полком не было и противнику удалось охватить левый фланг полка. 2 батальон получил приказание атаковать противника во фланг. В результате этой атаки угроза окружения была ликвидирована, немцы отброшены, в плен захвачены 1 офицер и 28 нижних чинов.
Рождество на фронте. Раздача подарков
За бой 29 января 1915 г. Ф.Л. Скворцов и П.Е. Щетинкин были награждены Георгиевскими крестами 1 ст. (№ 363 и № 295 соответственно), причем с одной и той же формулировкой: «Во время атаки противника у дер. Червонкин личной неустрашимостью подавая пример нижним чинам и воодушевляя их, первым бросился в штыки». В представлении указывалось, что подпрапорщик Скворцов был ранен в бою.
8 февраля 1915 г. 3-му Сибирскому корпусу было приказано начать наступление для выручки частей окруженного немцами 20 корпуса генерала Булгакова. 29-й полк перешел реку Бобр, занял дер. Остров и, несмотря на понесенные потери, готовился продолжить наступление. Однако после получения сведений о гибели 20-го корпуса полку было приказано перейти к обороне. Части 8-й дивизии понесли большие потери от перекрестного артиллерийского огня, и им было разрешено отойти на южный берег реки Бобр.
Вскоре отступление русской армии закончилось. 17 февраля 1915 г. 1-я, 10-я и 12-я армии Северо-Западного фронта перешли в наступление севернее Сувалок и нанесли поражение немецким войскам, которые вновь были отброшены на территорию Восточной Пруссии.
29-й полк принимал участие в этих тяжелых боях, Федор Скворцов в бою с германцами 17 февраля 1915 г. у д. Остров получил сквозное пулевое ранение мягких частей правого бедра. В документах наградного дела Ф.Л. Скворцова в белой Сибирской армии записано, что в боях на реке Бобр он был ранен и контужен. Согласно полковым документам, из госпиталя в полк подпрапорщик Скворцов вернулся через четыре месяца – 24 июня 1915 г., что свидетельствует о тяжести полученных им ранения и контузии.
В начале августа 1915 г. немцы начали наступление на Минск, 10-я германская армия наступала между реками Вилия и Неман, стремясь обойти Вильно с севера и окружить 10-ю армию генерала Родкевича. Здесь завязались ожесточённые встречные бои, в которых русские войска сумели удержать свои позиции[151].
Немецкое наступление на позиции 8-й Сибирской стрелковой дивизии началось утром 13 августа 1915 г. 29-й полк находился в гуще военных действий, под огнем тяжелой артиллерии. И вновь ввиду больших потерь среди офицеров исход боя во многом зависел от младших офицеров и подпрапорщиков. Как свидетельствует полковой журнал военных действий, 14 и 15 августа 1915 г. все чины 2-го батальона были на высоте своего призвания, а после выбытия из строя почти всех офицеров особенно отличились прапорщик Илюшин, прапорщик Нудатов и подпрапорщик Скворцов.
Подпрапорщик Скворцов вступил в командование 6 ротой, несмотря на неприятельский огонь, держал роту в полном порядке, умело распоряжался ее действиями, лично руководя укреплением ее и разведкой, укрепил настолько умело позицию, что, несмотря на повторные атаки немцев, все они были отбиты, при этом всюду и везде подавал собою пример воинской доблести. Прапорщик Ржакенский контуженный остался в строю и довел дело до конца, отразив все атаки противника. Подпрапорщик Щетинкин, принявший под свою команду смешанную часть из 7-й, 8-й и 12-й рот, привел эти отдельные части в порядок, отбил атаки противника и привел в порядок разрушенные окопы.
Подпрапорщик Скворцов 15 и 16 августа укрепил позицию, приведя ее в такое состояние, что в бою 17-го явилась возможность выдержать натиск противника и артиллерийский обстрел, затем по выбытии из строя подпоручика Одинцова, самостоятельно отбил атаку произведенную вечером, привел все в порядок, во всем подавал пример распорядительности и доблестного исполнения долга.
Об ожесточенном характере боев свидетельствует адресованная командиру полка рукописная записка, написанная 5 сентября 1915 г. командиром 2 батальона: «Доношу, что положение скверное, в дополнение моего донесения добавляю, что немцы накапливаются в лощине от Быстрицы между взводами 7-й и 2-й рот. Необходимо принять серьезные меры, батальон, то есть, скорее остатки без всякого резерва и с окопами на скорую руку, натиска не выдержит. От нашей артиллерии помощи никакой. Немцы засыпают снарядами. Немцы окапываются против 2-й роты и благодаря тому, что она под углом, то расположение 5, 6, 7 и 8 рот обстреливают в тыл. Жду распоряжения. Подполковник Лачинов».