[252] или среди башкир[253]. Долгое время ходили слухи, будто он погиб в битве 20 августа 1598 г. или утонул в Оби при бегстве[254]. Мнения о разных местах смерти Кучума подогревались народной молвой о его могиле, которую «обнаруживали» на Алтае[255] и в окрестностях Тобольска[256]. Очевидно, сразу после смерти этого исторического деятеля его облик стал обрастать легендарными подробностями и внедряться в фольклор сибирских народов.
Хотя и принято считать 1598 г. временем окончательного разгрома Кучума и «годом окончательного утверждения русских в Сибири»[257], хан, очевидно, жил после этого еще около года. Он практически незаметен на страницах документов рубежа ХVІ–XVІІ вв. Но с 1601 г. некоторые источники называют «царем»~ханом его сына Али, что дает некоторое основание историкам приблизительно датировать смерть Кучума этим или скорее двумя предыдущими годами[258]. Место покойного хана заняло его воинственное потомство. В Западной Сибири, Башкирии и на севере казахских степей началась эпоха Кучумовичей.
Глава 3.Хан Али
Среди всех источников самое большое количество сыновей Кучума называет, очевидно, Погодинский летописец: «А у царя у Кучюма было всех десеть сынов», из которых по именам перечислены только Али, Алтынай и Ишим[259]. По разным текстам разбросаны сведения о большем числе Кучумовичей первого поколения. Приблизительный список их, с крайне предположительным распределением по старшинству, выглядит так: Али («Алей»), Канай, Алтынай, Ишим (т. е. Иш-Мухаммед), Хаджим (Азим, т. е. Хаджи-Мухаммед), Абу-л-Xайр, Асманак, Хапчубар, Бибадша (т. е. Бий-Падишах), Кедай, Кубей-Мурад, Чувак, Мулла, Шаим (т. е. Шейх-Мухаммед). По известным мне данным получается, что старшим из них был Али, хотя Бузуновский летописец аттестует сю как «сына… царя Кучюма меншего»[260]. Возможно, это оттого что автор данного источника, подобно автору Строгановской летописи[261], принимал Мухаммед-Кула за старшего Кучумовича.
Некоторые из этих царевичей сначала под водительством отца, потом частью самостоятельно, а после его смерти уже по своей инициативе продолжали борьбу против все увеличивающегося присутствия Московского государства в Сибири. Эта борьба сводилась к набегам на русские деревни и изредка крепости, на селения татар, согласившихся состоять в подданстве «белого царя» и платить ему ясак, к их запугиванию и попыткам подбить на мятеж или на откочевку под начало своих исконных татарских правителей-«казаков». До конца XVI в. свою основную опору Кучумовичи, как и их отец, видели в татарах Среднего Прииртышья — Аялынской, Курдакской, Сардакской и других волостей, новообразованного Тарского уезда[262]. Периодически удавалось войти «в соединенье» с племенами восточных башкир и с ногаями. Но мы уже знаем, что в то время Ногайская Орда погружалась в необратимый кризис и оказывать сибирцам существенной поддержки бывшие «хакимы Дешт-и Кипчака» не могли (да и не хотели). С начала XVII в. и в течение первой половины этого столетия наметился довольно тесный альянс отдельных сибирских царевичей с тайшами калмыков, которые в то время активно мигрировали на запад и заселяли степные пространства современного Казахстана, заходя также в Юго-Западную Сибирь и на Южный Урал. Как мы увидим, именно калмыки в конце концов превратились в тыл и базу Кучумовичей в борьбе против «неверных» в Сибири.
Неизвестно, в каких отношениях с отцом находился царевич Али во время похода Ермака. Во всяком случае, С. Ремезов называет его постоянным местопребыванием Абугиновы городки[263]. Несомненно то, что Али после битвы на Чувашском мысу жил раздельно от Кучума, которому Ремезовская летопись отводит совсем другие пункты пристанища. Именно находясь на реке Абуге, царевич узнал об убийстве Ермака его отцом в августе 1585 г. Напомним, что он не присутствовал и при дележе Кучумом Ермаковых доспехов.
Сибирские летописи рассказывают, что после гибели Ермака и исхода казаков из Искера Али занял столицу юрта. Он явился в пустой город с «воинскими людьми» — татарами, сохранившими ему преданность; «Сибирский летописный свод уточняет: «со многими своими воинскими людьми». Однако правление его там оказалось недолгим. Узнав об уходе «неверных», туда двинулся Саид-Ахмед б. Бек-Пулад, «прибрав множество иностранных воинских людей агаренских же языков», и выбил Али из крепости, которую небезосновательно считал «отчиной отца своего Бекбулата»[264]. Под этими иностранцами по отношению к местным гагарам могли в то время подразумеваться узбеки, которые явились с беком из «Бухар» (напоминаю, что там он жил после воцарения в Сибири Кучума), или же, что менее вероятно, ногаи и казахи. Х. Зияев считал, что войско Сейдяка составляли бухарцы, посланные «определенными кругами» Средней Азии в Сибирь в надежде на поддержку этих пришельцев татарской знатью и вокняжение бека в Искере[265]. Сходного мнения придерживался Н.М. Карамзин, отметив, что Саид-Ахмед двинулся «на сего царя-хищника (Кучума. — В.Т.) с шайками узбеков»[266]. Но все-таки явной, официальной военной поддержки его со стороны Бухары не заметно по источникам. Не случайно в летописном сообщении говорится о «прибрании» беком соратников, т. е. самостоятельном наборе или найме, а не об использовании чьего-либо готового организованного войска. Видимо, бухарский хан Абдулла II в то время решил, что вожди сибирцев способны разрешить свои конфликты самостоятельно.
Погодинский летописец гласит, что бек Саид-Ахмед при захвате Искера «царевича Алея взял и прочих Кучюмовых сынов смер[тью] убил и из града изгна»[267]. Это, по-видимому, недостоверное сообщение, так как нет других данных о пребывании Али в плену в конце XVI в. Выше приводилась более распространенная летописная версия об изгнании царевича из столицы.
Ремезовская летопись называет соратников Саид-Ахмеда его «домашными воями»[268]. Из Есиповской летописи известно, что в Сейдяковой свите под Тобольском находился сибирский карачи-бек («Карача»), окончательно порвавший с Кучумом и его семьей[269]. Полагаю, что высший сановник разгромленного ханства присоединился к беку в сопровождении какого-то числа татарских воинов. Поэтому более вероятно, что отряд Саид-Ахмеда состоял из пятисот разноплеменных дружинников (цифра из той же летописи).
Обстоятельства жизни Али в 1590-х годах почти неизвестны. Выше рассказывалось о переводе им в 1595 г., по отцовскому приказу, татар-аялынцев и малогородцев в новопостроенный Черный городок. Возможно, приблизительно в тех же местах — южнее Тары, на нижней Оми и в Западной Барабе, находились тогда его личные кочевья.
В последнем сражении Кучума на Оби в 1598 г. Али находился рядом с отцом, но избежал плена: «Алей царевич с бою утек»[270], и его дороги с отцом разошлись. После этого разгрома он действовал уже вполне самостоятельно, независимо от беспомощного, полуслепого хана. Около старшего царевича держались некоторые его младшие братья, признавая теперь его главенство. И именно на него обращались усилия московской дипломатии, которая стремилась завершить затянувшийся конфликт. В апреле 1600 г. в Тобольск явился посланец от Кучумовичей с объявлением намерения царевичей подчиниться русским. Вскоре к воеводе прибыл один из них — Кубей-Мурад. Целью этого долгожданного для русских властей визита было узнать, каковы условия подданства и как «неверные» встречают смирившихся мятежников. Тобольские наместники не осмелились налаживать отношения с царевичами своими силами и отослали Кубей-Мурада в Москву. Фактическим пленением парламентера они напугали и «ожесточили» (как сказано в воеводской отписке) его родичей[271]. Их переговоры с Тобольском на этом прекратились.
В первые годы XVII в. источники фиксируют кочевую ставку Али сначала в верховьях Ишима, затем он переместился восточнее, «близко к Сибири к Тоболскому городу», или в семи днях пути от Тюмени; впоследствии он жил на левобережье Тобола (на территории современной Курганской области). Расположение его чаще обозначается озерами: пять боровых озер, озеро Чарлак, озеро Чигирлы, озеро Емесбулак-Емесбалак «за Тоболом», Щучье озеро[272]. Жители сопредельных районов зачастую не имели представления, в какой местности находится в данный момент Али, и настороженно выспрашивали у проезжих купцов, «где ныне кочует Кучумов сын Алей царевич с братьею»[273].
9 декабря 1600 г. тюменские воеводы направили к Али местного авторитетного татарина, хафиза Менглибая, с государевым «жалованным словом», т. е. с прощением провинностей и предложением служить царю. На случай, если Али не захочет служить сам, надлежало уговаривать его отправить в Тюмень брата, царевича Каная, а если не пожелает его отпускать, то другого брата — Хаджима. Однако через десять дней Менглибай вернулся ни с чем, не сумев отыскать в степях станы Кучумовичей.