. «Скудость» образа жизни наряду с потрясением от утраты престола, конечно, не способствовали крепкому здоровью.
В скитаниях хана сопровождало многочисленное семейство. Среди его родичей особенно выделялись сын Али[29] и племянник Мухаммед-Кул≈Маметкул[30]. Последний расположился было на реке Вагае «от града Сибири яко поприщ сто», но в результате внезапной ночной атаки казаков попал к ним в плен и был увезен в Москву[31]. Русские послы на переговорах со шведами в 1585 г. хвастливо заявляли, будто в то время людей у Мухаммед-Кула было «болши десяти тысечь» (из которых две тысячи в бою «побили»)[32], что являлось скорее всего многократным преувеличением.
При окончательном разгроме Кучума 1598 г. в русский плен угодили, по разным сведениям, трое или пятеро его сыновей, две или восемь дочерей, шесть, восемь или десять жен. Из «цариц» самой знаменитой стала Сузге, которая, по преданиям, то ли три дня, то ли три недели выдерживала осаду казаков в своей крепости-резиденции Сузгун≈Сузге-Тура на правом берегу Иртыша. Взяв с начальника осаждавших обещание, что казаки не тронут татар, которые покинут крепость, и поклявшись, что сама сдастся в плен, ханша дождалась, пока ее соратники уплывут на судах по Иртышу, и покончила с собой[33]. В 1882 г. К. Голодников осматривал сопку, где некогда стояла Сузге-Тура— «замок ханши Сузге». Находки его оказались весьма скудными: «шлаки кирпичные» да керамика — «черепки глиняных горшков азиатской работы и с некоторою даже претензиею на щеголеватость»[34]. Сейчас это местность под названием Сузгун в 5 км от Тобольска. В 1968 г. холм с городищем был срыт при строительстве железной дороги.
Есиповская летопись рассказывает, что, проиграв сражение за Искер, Кучум бежал «из града и с царства своего в поле, и доиде, и обрете место, и ста ту со оставшими людми» (в Сибирском летописном своде: «со всеми людми, избегшими с ним из царства его Сибири»)[35]. «Поле» — это степь. Но известно, что первоначально хан пытался закрепиться не в степном кочевье, а в одной из крепостей на территории юрта. Первую зиму после поражения он провел в 20 верстах южнее Искера, в маленьком городке на Абалакском мысу Иртыша. «Описание новыя земли, сиречь Сибирского царства» (конец XVII в.) сообщает, что это была «любимая вотчина» хана, в которую он после разгрома на Чувашском мысу отправил из Искера «на велблудах и на конех горою вверх степью по Иртышу» свою семью[36]. Городок был защищен с двух сторон речкой и озером, с третьей — тройными валами[37]. В 1675 г. его руины осмотрел по пути через Сибирь в Китай Н. Спафарий. Из его сочинения предстает «пустой городок Кучюма царя сибирского… и место то самое крепкое… однако ж ныне лежит пусто», только татары регулярно обновляли там мечеть[38]. Абалакский городок был заброшен, т. е. разделил судьбу практически всех сибирско-татарских крепостей после прихода русских.
Примерно на то же место указывает Ремезовская летопись, называя ханским пристанищем местность на Агитской луке Иртыша, которую Кучум вынужден был покинуть из-за угрозы нападения татарского бека Саид-Ахмеда (Сейдяка) б. Бек-Пулада[39] из клана Тайбугидов.
15 декабря 1582 г. именно у Абалакского городка казаки в жестоком бою вторично разбили хана. Р.Г. Скрынников полагал, что именно это поражение оказалось для него решающим, роковым и определило успешный исход всей кампании Ермака[40]. Кучум передвинулся дальше на юг и стал жить «на дорогах на урочищах Вагаю, Куларова и Тархан в крепких местах»[41], т.е. в крепостях Кулары-Кулара (ниже по Иртышу, чем Абалакский городок) и Тархан на Тоболе. В архивных документах XVII в. упоминается также Кучумово городище в районе Ишимского острога[42] — вероятно, татарский городок Ишим-Тамак, стоявший при впадении Ишима в Иртыш. Кроме того, на чертеже, составленном в начале XVIII в. и сохранившемся в «портфелях Миллера», в пределах города Тюмени обозначено «пустое Кучюмово городище»[43]; однако неизвестно, жил ли там хан после бегства из Искера или ранее — может быть, еще до своего воцарения в столице на Иртыше в 1563 г.
Упомянутые у С. Ремезова «дороги», возможно, означают не проезжие пути, а даруги — провинции Сибирского юрта, обычно называемые в литературе волостями. Подобное административное деление на даруги≈«дороги» известно в истории Казанского ханства XV–XVІ вв. и Башкирии ХVІІ–XVІІІ вв. Кроме того, Кучум продолжал контролировать часть кочевых татар. Они, очевидно, обозначаются в источниках как жители улусов[44]. Да и сам Кучум после свержения, особенно после ухода из укрепленных городков в степь в середине 1580-х годов, обретался в кочевых улусах. Именно так понимали его «казачье» проживание русские современники. По Есиповской летописи, после очередного разгрома «царь… Кучюм утече не со многими людми и доиде до улуса своего…», «…убежа не со многими людми и добеже до улуса своего»; царь Федор в переписке с Кучумом упоминал о приезде в Москву посланца «из улусу твоего»[45]. Строгановская летопись пишет о скитаниях хана «в своих улусах, бегая от места на место»[46]. Пренебрежительное выражение «бегая» в устах русских авторов той эпохи означало не быстрое передвижение, а сезонное перемещение, кочевание.
В татарских исторических сказаниях первым местопребыванием хана после исхода из столицы названы подножие некой горы недалеко от Искера и «тайный замок» на каком-то острове Золотой Рог[47]. Другие предания упоминают более далекие области проживания Кучума: верховья Иртыша, устье Тары и неведомый «хребет Кюцэ»[48]. Ему приписывается намерение перебраться в «Бухарию»[49]. Среди башкир бытовала версия о жизни и смерти хана «в Каракалпацкой земле»[50]. Все это явные отголоски, с одной стороны, позднейших скитаний и перемещений ханского семейства и свиты, с другой — тесных связей с узбекскими ханствами Средней Азии.
Однако из различных текстов можно установить, что царственный «казак» со своими спутниками действительно переместился гораздо южнее нижнего Притоболья, где состоялся роковой бой под стенами Искера. В августе 1591 г. тобольский воевода В.В. Кольцов-Масальский напал на Кучума «близ Ишима реки на озере Чиликуле», нанес ему поражение и пленил царевича Абу-л-Xайра б. Кучума с двумя «царицами». Хан отошел «на Калмытской рубежь, на вершины рек Ишима и Нор-Ишима, Оми и Камышлова, между озер, в крепкие места»[51]. Из этого района он собирал ясак с близлежащих волостей Курдак, Соргач, Тава, Отуз, Урус, Тукуз, Аялы, Супра, расположенных в основном на правобережье Иртыша, на пространстве между устьями Тары и Ишима. Официальные документы конца XVI в. и исторические предания единодушно утверждают, будто их население платило половину податей в царскую казну, половину — Кучуму[52]. Так в Сибири появилось двоеданничество (см. ниже).
По Ремезовской летописи, в этом районе хан жил до 1596/97 г.[53]. В середине 1590-х годов источники застают его в местностях по Иртышу выше города Тара, поставленного воеводами в 1594 г. Новая русская крепость с сильным гарнизоном перекрыла «кучумлянам» пути на север. Поэтому ханские кочевья фиксировались с тех пор южнее ее.
Именно к 1594/95 г. (1003 г.х.) хивинский хронист Абу-л-Гази относил взятие русскими «Турана из рук Кучум-хана»[54]. Здесь не обязательно видеть неверную датировку — вместо 1582 г. (сражение под Искером). Как русскими официальными документами, так и присоединенными «иноземцами» включение Сибирского юрта в состав Московского государства связывалось не с именем царя Ивана IV, а с именем его преемника. К примеру, в челобитной «гонебных татар» Табынской волости, переселившихся «с Уфы на Тюмень жити» (1628 г.): «…блаженные памяти при государе царе… Федоре Ивановиче… почала быть Сибирь за ним, государем»[55]. Ту же версию почерпнули в России и западные визитеры: «Федор Иванович после смерти родителя своего… прибавил владения царством Сибирским»[56]. Поход же Ермака воспринимался лишь как самое начало присоединения Сибири.
В 1595 г. Кучум зимовал, «одернувся телегами за Омь рекою», в 20 «днищах» выше по Иртышу от Тары и в 5–6 «днищах небыстрой ходьбы» ниже Черного городка, который он велел построить своему сыну Али южнее впадения Оми в Иртыш[57]. В целом в степях к югу от Тары присутствие его было ощутимо: в воеводской документации 1597 г. отмечается, что «волостьми сибирскими вверх по Иртишу выше нова города (Тары. — В.Т.) владеет Кучюм царь…»[58]