[688]. Велеть дать тотчас отпуск им сего дни февраля в 22.
Поехали послы.
13.1639 г. февраля… — Список стрельцов, выделенных для сопровождения послов царевича Девлет-Гирея.
(Л. 34) Имена стрелцом Олексеева приказу Борисовича Локтева, которым быть в посылке. Родивон Иванов, Степан Костентинов, Петр Микифоров, Амельяи Давыдов.
14.1639 г. не ранее 27 февраля. — Отписка в Москву пристава Захария Шишкина об отпуске им из Переславля-Залесского сопровождающих стрельцов.
(Л. 35) Государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холоп твой Захарко Шишкин челом бьет. Государь, во 147-м году февраля в 24 день послон[689] я, холоп твой, на твою государеву службу на Белоозеро да в Каргополь с колмытцкими послы и которые мне, холопу твоему, в провожатых даны были с Москвы московские стрелцы до Переславля Залескова. А от Переславля Залескова по городом от города до города велено имать провожатых по три человека. И в Переславлс Залеском я, холоп твой, провожатых взял, а тех московских стрел цов отпустил февраля в 27 день[690].
15.1639 г. не ранее марта 17. — Доезд пристава Захария Шишкина с докладом о встрече послов царевича Девлет-Гирея в Белоозере с царевичем Аблаем.
(Л. 36) Лета 147-го году марта в […][691] день по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу Захарей Григорьевич Шишкин да уфимец Федор Тарбеев, приехав на Белоозеро с калмытцкими Девлет Гирея царевича с послы с Копландою да с Ышеем и взяв у воеводы у Микиты Ласкирева пристава, ходили к Абьле царевичю, где он сидит. А пришед, Абле царевичю толмачи говорили. Прислали к великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу веса Русии самодержьцу брат твой Девлет Гирей царевич да жена твоя Чигиндар кмяиня послов своих Копланду да Ишея. И те послы били челом царскому величеству, чтоб им видетца с вами, Аблою царевичем и Тонкою царевичем. И царское величество пожаловал, велел им с вами видетца. А изговоря, послов к царевичю пустили. И послы Комламда да Ишей, пришед к Абле царевичю, говорили: «Прислал пас браг твой Девлет Гирей царевич да жена твоя Чигиндар княиня проведать про вас, в животе ль вы». И царевич послом сказал: «Дал Бог жив. А живу при государевой Цареве и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии милости. А поехали де вы сюда и у меня в хоромах были ли? И мать моя Керехтел да и Девлет Гирей царевич и брат мой Ислам и жена моя и дети здорово ли?» И послы сказали: «Дал Бог здорово. А мы де в хоромах твоих были и служили жене твоей и детям беспрестанно». И царевич говорил: «На том вам спасибо. А мне как же быть? А я де ныне радею о государьской милости, а тово не ведаю, что надо мною будет».
И послы ему говорили: «Молися де Богу да бей челом государю. А Девлет Гирей царевич и жена твоя и мы, холопи ваши, вас не покиням[692]. А (Л. 37) Девлет[693] Гирею царевичю что приказываешь?» И царевич им сказал: «Веден де Бог, Девлет Гирей, я де ему указать не умею. А к жене своей приказывою[694], чтоб она шла под царьскую высокую руку и ко мне тотчас, не мешкав. А Девлет Гирею скажите, чтоб ее отпустил и з детми моими, не задержав». Царевич же Абла говорил послом: «Великий государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии вас жаловал ли?» И послы ему скозали[695]: «Великова государя к нам жалованье было». «Да государево де жалованья хто вам сказывал?» И послы говорили: «Сказывал де нам государево жалованья думной дияк Федор Лихачов».
Посол Копланда говорил: «Ныне мы тебя увидели в животе и скажем брату твоему Девлет Гирею царевичю и жене твоей. И жена де твоя будет тотчас к тебе. А Девлет Гирей царевич ее отпускает». И царевич Абла им, послом, приказал, чтоб Девлет Гирей и сам совсем под царьскую высокую руку был тотчас и жены б де моей не задержал.
Да государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии Абла царевич бил челом, чтобы государь пожаловал, послов наших велел отпустить, не задержав; да жены б моей государь пожаловал, велел послать уфинца Федора Тарбеева да уфинца толмача Василья Киржатцкова, а я де их службу к великому государю видел. Послы говорили: «Прислоны[696] де мы к вам не для торговли — проведать вашева здоровья». Да поднесли царевичю кушяк кизылбашской дорогилной[697] да рубашку безинную да шапку бархотную таусинную[698] с лисьим передом. «А слышя[699] де про вас милость ваша и брат Девлет Гирей царевич и жена твоя и дети, что вы в животе, и нас к вам прислали. А хотят[700] де все милость ваша и Девлет Гирей великого государя милости. А не станут, ни часа не мешкая, (Л. 38) будут тотчас под государьскую высокую руку. А мы холопи ваши, а четыре лета и четыре зимы про вас, государей, не слыхали. А ныне вас мы увидели. А ныне во всем воля великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии. А толко услышят[701] про вас мать ваша и Девлет Гирей царевич и жена твоя и дети, и оне часу не станут мешкать, будут тотчас под государьскую высокую руку».
Послы ж говорили: «Приезжал де твой тесть Чентуй Чечеин калмык[702], а говорил дочери своей, а твоей жене: будет де Абла царевич жив, и ты де к нему поедь ране и спеши день и ночь к царьскому великово государя жялованью[703]. А по вас де и мы будем под ево царьскую высокую руку».
Да по государеву указу велел говорить Захарей Шишкин толмачом. И толмачи говорили, чтоб он писал к брату своему Девлет Гирею царевичю или жене своей или прикозал накрепко: толко Девлет Гирей царевич и жена твоя похитят тебя, Аблу, свободна учинить, и брат бы твой Девлет Гирей царевич под царьскую высокую руку был тотчас, где ему царьское величество укажет. А жена б твоя з детми ехола[704] к тебе тотчас. А толко они тово не учинят, и тебе, Абле, будет болшос утесненье. И то тебе будет от них терпеть.
И царевич Абла сказал: «Грамоте де я не умею, а приказывою[705] речью послом своим накрепко, чтобы Девлет Гирей с матерью моею и братом Сламом был под государьскую высокую руку и жену б мою, пе замешкав, отпустил ко мне з детми тотчас. А им де поверят. А люди ко мне что присланы от Девлет Гирея — Копланда человек верной и Ишим мои человек верной».
А послы скозали[706]: «Мы де для тово прислоны[707] и нашему слову Девлет Гирей царевич и жена ево пове (Л. 39) рят». Послы ж говорили царевичю Абле: «Прошлого де году прислал ты г[708] Девлет Гирею царевичу и к матери своей и к жене своей косу свою. И оне тому не поверили да выбирали, ково послать к вам, много и выбрав, послали.
И царевич Абла, встав, послом поклонился, а говорил: «Спасибо вам, что вы меня пе покинули и приехоли[709] к царьскому величеству и били челом великому государю, чтоб с нами свидетца». И учал плакать. И приказал им, чтоб Девлет Гирей совсем был под великово государя руку тотчас и жену б мою з детми, не задержав, отпустил ко мне. Да спем[710] с себя зипун дорогилной ал поношен и дал послу Копланде да написал своею рукою пятно: «В нашей де земле это пятно во всем крепко, это де у нас словет тамга. И то б пятно государь пожаловал, велел отослать к матери моей да к Девлет Гирею да к жене моей». А то пятно подклеено под семи речьми[711]. Да бил челом государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии Абла царевич, чтоб государь пожаловал, велел мне быть где в ызбе, а не в тюрме, и по ево б великово государя милости мошно мне выйти куды погулять. Да послы говорили Абле царевичю: «Брату своему Тевке что приказываешь?» И Абла царевич им скозал[712], чтоб де был в крепости.
А Девлет Гирея царевича Абла царевич называет дядею. И в том ево допрашивали толмачи, что брат ли или дядя ему Девлет Гирей царевич. И царевич Абла скозал[713]: «Мне де Девлет Гирей царевич ныне дядя».
(Л. 40) Марта во 8 день, приехав в Каргополь и взяв у воеводы у Александра Аничкова пристава, ходили к царевичю Тевке, где он сидит. А пришел к царевичю Тевке, толмач говорил: «Прислали к великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии самодержцу брат твои Девлет Гирей царевич да Аблы царевича жена Чигипдар кия и ня послов своих Копланду да Ишея. И те послы били челом царьскому величеству, чтоб им видетца с вами, Тевкою царевичем и с Аблою царевичем. И царьское величество пожаловал, велел им с вами видетца. И с Аблою царевичем на Белеозере они уж виделись». А изговоря, послов к царевичю Тевке пустили.
И послы, пришед к царевичю Тевке, учели говорить: «Мать твоя Керехтел да брат Девлет Гирей царевич велели тебе челом ударить. Да приказывой