(Л. 101) и Тевки царевича коса послана с ними ж. И как к тебе ся наша грамота придет, а уфинцы Федор Тарбеев да толмач Васка Киржацкой с царевичевыми послы с Капландою да с Ышеем на Уфу приедут, и ты б послом велел дать двор, где им на время постоять, и велел им быти к себе в сьезжею избу. А в те б поры у тебя в городе и у сьезжие избы было людно и строй (Л. 102) но. Да как к тебе царевичевы послы Капланда да Ишей в сьезжею избу приедут, и ты б им говорил. Приезжали они от Девлет Гирея царевича и от Аблаевы жены Чигиндар княини и были у нашего царского величества на Москве, и с Москвы отпущены назад[858]. А к тебе прислан нашего царского величества указ: велено их отпустить с Уфы к Девлет Гирею царевичю и к Аблине царевичеве жене. А с ними посылаешь[859] к Девлет Гирею царевичю и к Аблине царевича жене наших людей уфинца[860] сына боярского Федора Тарбеева да уфинсково ж толмача Васку Киржатцкого, о которых били нам челом Абла и Тевка царевичи. И они б, послы, поехали с теми нашими людми вместе, не мешкая. А как будут у Аблины и Тевки царевичей матери и у брата их у Девлет Гирея царевича и у Аблины царевича жены у Чигиндар (Л. 103) княини, и они б им наше царское жалованье сказали[861] и от царевичей приказ к матери их и к брату их к Девлет Гирею царевичю и Абла царевича жене сказали[862], как им царевичи о том приказывали, и косу волосов[863] и пятно им показали. И чтоб они, слыша наше царское жалованье и приказ Аблы и Тевки царевичей, на нашу царскую милость были надежны и царевичей в тесноте не покинули. Мать бы их и брат з детми, дав шерть[864], со всеми улусы ехали под нашу царского величества высокую руку. А жена б Аблы царевича з детми[865] ехала к нему, мужу своему, тотчас безо всякого опасенья. Да и уфинцом (Л. 104) Федору Тарбееву да толмачю Васке Киржацкому наказали накрепко[866], чтоб они говорили и промышляли всякими мерами, чтоб Девлет Гирей царевич с матерью и з братьею[867] и з детми своими, дав шерть[868], ехали под нашу царскую высокую руку, а Аблина жена Чигиндар княиня к мужу своему к Абле царевичю безо всякого опасенья. А мы, великий государь, увидя их правду, пожалуем, велим им быть под нашею царскою высокою рукою и кочевать велим где пригоже[869] и учнем их держать в нашем царском милостивом жалованье и призренье так же, как отцы и деды их ^ прежних великих государей царей росийских предков наших были[870] в милостивом жалованье и в призренье и во оборони и в защищенье. (Л. 105)[871] И Аблу и Тевку царевичей велим свободить. И они б, Девлет Гирей царевич з братьею и з детми своими,[872]дав[873]шерть, нам, великому государю[874], со всеми своими улусными людми однолично ехали под нашу царскую[875] высокую руку, не мешкая. А невестку б свою Аблину жену Чигиндар кия типу[876] з детми и со всеми ее животы отпустил к мужу ее к Абле царевичю тотчас безо всякого опасенья. А нашего жалованья Федору Тарбееву и толмачю Васке для тое службы дал бы еси[877]<(Л. 105об.) на нынешней на 147-й год по их окладом сполна да подмоги против их окладов и отпустил бы еси их к Девлет Гирею царевичю во всем по прежнему и вожа им дал, как наперед сего в улусы к царевичю отпускивали. А к царевичю Девлет Гирею наша царская грамота послана с Федором же Тарбеевым да с толмачом и запись шерть давана, по чему царевича Девлет Гирея к шерти привести.>[878]. А которово числа Федор Тарбеев да толмач Васка с послы на Уфу приедут и которово (Л. 106) числа они у тебя в сьезжей избе будут, и что с тобою поговорят, и которово числа их с Уфы в улусы отпустишь, и ково с ними наших людей пошлешь, о том бы еси о всем отписал к нам к Москве подлинно. А отписку велел отдати в Посолском приказе дьяком нашим Федору Лихачеву да Максиму Матюшкину да Григорью Лвову. Да будет Девлет Гирей царевич[879]<(Л. 106об.) з детми нам, великому государю, правду дадут, на куране шерть учинят, что ему з детми и со всеми своими улусными людми быть под нашею царскою высокою рукою навеки неотступно, и к Уфе прикочюют и учнут бить челом нам, где им кочевать, и ты бы к нам отписал. И мы о том ве[лим] указ учинить. А Аблина царевичева [жена][880] з детми как приедет на Уфу, [и как] царевич Девлет Гирей на Уфу прие[дет],> и ты б им велел дати дворы добрые и велел им давати корм и питье как пригож. Да о том бы еси отписал и роспись людем их, сколко с ними людей будет, прислал к нам к Москве. А будет Девлет Гирей царевич к Уфе не прикочюет[881] и на Уфу не поедет, а пришлет бити челом о том же, о чем он наперед сево нам бил челом, (Л. 107) чтоб ему с своим улусом кочевать на отцовских кочевьях, где преж сево кочевали отцы их и деды по Еику и по Тоболу и по Ишилю рекам, и ты б к нему послал нарочно кого пригож. А велел ему говорити, чтоб он был под нашею царскою высокою рукою и кочевал блиско Уфы. А ты о том отпишешь к нам о указе. И что наш указ о том будет и где ему кочевать велим, и ты ему о том[882] ведомо учинишь иным времянем. И держал бы еси к ним ласку и привет и честь и нашим жалованьем их обнадеживал, чтоб им было нескорбно и на наше жалованье быть им надежно. А отписал бы еси о том всем к нам вскоре. И мы велим тебе о том указ учинить[883]. Писан на Москве лета 7147 майя в 29 день.
30.1639 г. мая 29. — Грамота царя Михаила Федоровича казанским воеводам Ивану Морозову и Никите Гагарину о проезде через Казань послов царевича Девлет-Гирея.
(Л. 108) От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии в нашу отчину в Казань боярину нашему и воеводам Ивану Васильевичи) Морозову да князю Миките Микитичю Гагарину да дьяком нашим Микифору Талызину да Левонтью Полуехтову. По нашему указу отпущены от нас с Москвы на Уфу Девлет Гирея царевича послы Капланда Дозбагин да Ишей Остаев, а с ними людей их два человека. А в приставех с ними посланы уфинцы сын боярской Федор Тарбеев да толмач Васка Киржатцкой. А корм послом и приставу их и толмачю дан от Москвы до Нижнего майя с 31-го числа на две недели: послом по алтыну, людем по три денги человеку на день, приставу их Федору по алтыну ж, толмачю по четыре денги[884]. А судно под них куплено из нашие казны. И как к вам ея наша грамота придет, а Федор Тарбеев с калмыцкими послы в Казань приедет, и вы б, дав ему в готовое судно кормщика и гребцов по подорожной и в дорогу от Казани до Уфы[885] послом и приставом корм по сему ж государеву указу[886], отпустили (Л. 109) их на Уфу в том же судне, в котором они с Москвы отпущены. А будет судно[887] худо, и вы б велели поделать и выконопатить, чтоб им мочно было ехать. А будет послы Капланда и Ишей и пристав учнут нам бить челом для [по]спешенья[888] отпустити на Уфу сухим [пу]тем[889], а наперед сего будет прежние[890] послы с Казани на Уфу сухим путем отпускивали, и вы б[891] их ныне[892] отпустить велели[893], будет мочно и нашей казне в том убытков болших, а уездным всяким людем тесноты не будет[894], подводы по подорожным им дать велели[895]. А которого числа они в Казань приедут и которого[896] числа их с Казани[897] сухим или водным путем отпустите, и вы б о том[898] отписали к нам к Москве. А отписку велели б дати в Посолском приказе дьяку думному Федору Лихачеву да Максиму Матюшкину да Григорыо Лвову. Писан на Москве лета 7147-го майя в 29 день.
31.1639 г. мая 31 — Проезжая грамота послам царевича Девлет-Гирея и сопровождающим их лицам от Москвы до Казани.
(Л. 110) От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии от Москвы по городом до Коломны и до Переславля Резанского и до Касимова и до Мурома и до Нижнего Новагорода и до Казани